I can't breathe without you

Восемь лет назад. Восемь лет пролетели в миг, вот и Дазай вроде стал нормальным человеком, это не могло не радовать Одасаку, ведь он так долго старался над тем, чтобы Дазай дошел до черты так называемой нормальности, чтобы люди вокруг не тыкали пальцем в него. Но были ли эти старания не напрасны? Это словно переучивать левшу писать правой, быть может, он станет амбидекстром*, но все равно, его родная левая рука никогда не разучится писать. Так же и с истинной человека, сколько не вдалбливай одно, другое не исчезнет. Дазай показывал нормальность, но внутри все также растворялся в дисфории своих чувств, вот только больше не показывая этого. Совсем недавно ему поставили диагноз биполярное аффективное расстройство. Одасаку повел Дазай в самый трудный период этого расстройства, когда фазы были абсолютно точными, словно с грустных картинок из пинтереста. Неделю он отрывался, пил как не в себя, не спал сутками, а последующие две недели не мог встать с кровати, чтобы просто поесть. Чувство собственной неясности сжирало внутри, даже во время маний. Неясность, вечные вопросы в голове, кто же я такой и для чего, не оставили Дазая с самого детства, и как кажется ему, больше не оставят никогда. Самое спокойное и более комфортное для его тела была гипомания, ему всегда весело, но он не переходит черту и его психоз не повышается. Одасаку поступил очень умно, повел Дазая к психиатру в момент, когда все фазы можно было различить, просто взглянув. Прописали ему стабилизаторы, успокоительные и нейролептики, но он не пил их, он попросту забывал о них и продолжал жить в этом ужасном и вечном циклическом аду. Дазай, под действием наркотиков в одном из подпольных клубов убил человека, не чувствовал он вины за это, даже в душе ничего не играло, ему лишь понравилось ощущение крови на руках жалких страданиях погибшего. При расследовании, все же решили что это было самоубийство. Но Одасаку разбирал это дело, ведь знает людей из следственного комитета. Дело закрыли, но Одасаку все ещё желал узнать правду, лично для себя, он обратился к лучшему детективу из всех, кого он знал. — Рампо-кун… Я зайду? — спросил он, махая пакетом конфет из-за двери. — Одасаку, ну раз уж ты принес сладости, то зайди. — сказал Рампо, разворачивая стул. Одасаку зашёл в кабинет и поставил конфеты на стол. — Показывай свое дело, ты просто так не приходишь. — сказал Рампо. Одасаку достал фотографии «самоубийства», фото улик и информацию дела. — Они идиоты? Хотя нет, риторический вопрос. Они идиоты. — сказал Рампо, спустя пару мгновений, как он взглянул на дело. — Это не самоубийство? — спросил Одасаку. — Это убийство. При чем очень изощренное, убийца знал, что он делает. — Кто же убийца?! — Одасаку сорвался на крик, вскакивая со стула. Рампо указал пальцем на имя в списке тех, кто тогда был в клубе «Дазай Осаму». Глаза Одасаку расширились. — Это точно?.. — не хотел он верить в это. — Я не ошибаюсь. — сказал Рампо. *** Проливной дождь собрал волосы в непонятную капну с сосульками, листы бумаги промокли насквозь и Одасаку выкинул их в мусорку. Как-то отвратительно было ему на душе, казалось, будто это он своими руками убил паренька. Дитя, которое он воспитал, убило человека. Не сказать, что Одасаку никогда не делал этого, но он никогда не хотел, чтобы Дазай дошел до такого. Столько сил он вложил в то, чтобы Дазай вырос человеком, но собака воспитать человека не сможет. Дазай, для Одасаку, был будто замаливание своих грехов, он так сильно желал воспитать того, кто будет образцом для мира. Но как возможно воспитать образец, когда сам являешься лишь смятой бумажкой с неудачным рисунком. Дазай сидел за ноутбуком, отправляя документы для поступления. Одасаку зашёл тихо, но Дазай услышал, как он вошёл. — Ух черт! Ты промок до нитки! — воскликнул Дазай, давая Оде полотенце. — Дазай, я был у Рампо, чтобы он раскрыл то дело, которым я занимался последний месяц. Глаза Дазая устремились вниз, страх пронзил его тело, будто ему снова пять и он разбил любимую мамину кружку. — Он раскрыл дело, Дазай. — томным и пустым голосом сказал Одасаку. Ода резким движением откинул полотенце в сторону и глазами, полные сожалением и ненавистью посмотрел на Дазая. — Вот, скажи, почему… Я так старался сделать тебя человеком, сделать тебя тем, кем я стать не смог. — кое-как проговорил Одасаку. — Есть ли смысл мне оставаться здесь, если моя основная цель не была выполнена. Одасаку хотел было снова уйти, но Дазай словно ребенок свалился в ноги Сакуноскэ и стал громко кричать: — Нет! Нет! Я исправлюсь! Одасаку! Не уходи! Молю тебя! Не уходи! Одасаку свёл брови, ломая дверную ручку сильным сжатием руки. Он поднял Дазая с колен и всучил сильную пощёчину. Он ушел к себе в комнату, запирая дверь на замок, оставив Дазая с самим собой. Виновник всегда почувствует вину, но вина была не по причине того, что он убил, а по причине того, что не оправдал ожиданий. Это и было основным его преступлением, его не терзали муки из-за того, что он забрал жизнь абсолютно простого человека, его сжирали эти муки от того, что не смог он стать тем, кем он хотел бы быть. Пришло осознание резко и словно ток парализовал тело. Прав был кто-то в книге, что преступление и наказание едины, всегда будет идти за преступлением наказание. Дазай не сел в тюрьму, но наказание он сделал себе сам в виде чувства нескончаемой вины. Так и не смог Дазай сомкнуть глаза той ночью, что было правильным решением его организма. Ближе к утру, часов в 5, Дазай услышал звук захлопывания двери. Что-то говорило ему пойти за Одасаку, чувство вины? Шаги направлялись на крышу и Дазай бежал за ними. Жара испепеляла кожу, после дождя не осталось и следа, в воздухе витала свежесть. Одасаку встал на край и повернулся к Дазаю. — Я знал, что ты пойдешь за мной. — как-то странно улыбнулся он. — Одасаку… Пожалуйста, спустись сюда, ко мне, мы поговорим. Разочарование ведь я, зачем же умирать тебе? — Дазай медленно подходил к Одасаку, вытягивая руки вперед. — Подойдёшь ближе и прыгну без раздумий. — сказал Ода. Дазай остановился. Ритм сердца разгонялся, и в голову било неясное ему чувство. — Одасаку, спустись. — Дазай тяжело дышал, но все ещё просил его спуститься. — Дазай, услышь мои слова, это будет мое последнее наставление, ты, это ты, не ищи смысла, он сам найдет тебя. — Одасаку сделал шаг назад, падая с высоты двадцатого этажа. Звонкий крик сорвался с уст Дазая, тот резко подбежал к краю и хотел было тоже прыгать, но соседи, поднявшиеся на крышу оттащили парня от края. Громкий плач и крик сопровождал Одасаку до самого конца. А может, совершил он ошибку? Но думать об этом поздно, он уже летит вниз.