Персональное проклятие

Ал всё-таки не выдержал. Долгая разлука, мысли, от которых не убежать, странная встреча… Неужели его судьба – это омега? Но как же так, разве это возможно?.. Набравшись вместе с Антоном для храбрости коньяка с колой, он выполз из общаги почти в одиннадцать в одиночку, несмотря на уговоры Антона не страдать ерундой, и нетвёрдой походкой направился к общежитию Жени. Деревья двоились, трава колосилась, а мошки роились… «Блин, понесло…» Набрав мелких камешков, он устроился под окнами, не забыв пристроить к ноге початую третью бутылку коньяка. Кола давно кончилась. Комната Жени располагалась на втором этаже, поэтому особо проявить меткость шансов у Ала не было. После третьего камешка в освещённом проёме окна замаячила фигура Жени. Спустя секунду он открыл окно и удивлённо уставился на друга. – О-о-о! – радостно воскликнул Ал, увидев, что его действия возымели эффект. – Как это… приятно – лицезреть ваш… стан, освещённый благородным сиянием… света! – Ал, ты умом тронулся? Ты что, пьян?! – Принцесса, дорогая, скинь мне косу, чтобы я… мог пробраться в твою комнату и… Потревоженные громким голосом Ала, в окна стали выглядывать другие студенты. Послышался стук открываемой двери, и с балкона на четвёртом этаже раздался злой голос: – Я тебе сейчас что-нибудь потяжелее косы скину! – Всё в порядке, Стас! Я разберусь, – прокричал вверх Женя, а затем вновь посмотрел на омегу. – А ты… Сиди на месте и даже не шевелись, если не хочешь окончить свои дни под балконами с тумбочкой на голове. На Альберта напала икота, но он утвердительно кивнул головой. Спустя минуту входная дверь распахнулась, и показался Женя. На нём была только куртка и джинсы, и Ал расплылся в умилённой улыбке: – Ка-а-акой ты всё-таки… красивый… – Идиот несчастный, кто тебя споил? Ты же спиртное раньше даже не пробовал! – Всё бывает в жизни в первый раз… И ночной сеанс в кино – тоже… Пойдём, а? Ик. Женя глубоко вдохнул и постарался успокоиться. – Ты пришёл в одиннадцать часов вечера навеселе ко мне, чтобы пригласить в кино? Что я упустил? – Ты платишь. – Ну да, кто бы сомневался… Как раз в твоём стиле. Боже, за что мне это… Встань хоть с земли, недоразумение ты моё. – Ты согласен? – Ал резко подскочил, отчего в голове помутилось, и он бы кульком повалился под ноги, если бы Женя его вовремя не подхватил. – Какое тебе сейчас кино? Лучше иди проспись. – Но я хочу… – Спать ты хочешь. Именно так и думай. А в кино потом сходим. Ал прижался лицом к груди омеги, вцепившись в куртку Жени, и тому ничего не оставалось, как прижать друга к себе, чтобы он не упал. Ал закрыл глаза и с наслаждением втянул воздух: – Так… скучал. Самый лучший… Женя замер. Но омега больше ничего не сказал, уютно устроившись и посапывая. – Ты прямо настоящий студент – спишь стоя… – прошептал Женя, прижав к себе друга и прикрыв глаза. – И, как настоящий омега, посылаешь всю мою выдержку к чертям…

***

Голова болела. Нет, не болела, она раскалывалась на части. Так плохо омега себя ещё никогда не чувствовал. Вокруг было темно. Ал приподнялся на кровати и попытался восстановить предыдущие события. Чёрт, голова… Кто-то укрыл его одеялом… Но где он? Знакомые запахи… Точно, квартира Артёма! Неужели… Женя принёс его сюда? Боже, как стыдно… Почему он вечно вытворяет что-то, отчего потом ему становится стыдно?.. Дверь была приоткрыта, пропуская в комнату полоску света из коридора. Ал спустил ноги с кровати и нашарил на тумбочке ночник. Рядом оказались таблетки от головной боли и стакан с водой. Ал улыбнулся, почувствовав себя так, словно вернулся домой. Его друзья были рядом и заботились о нём. Выпив таблетку и приложив прохладный стакан к голове, омега направился в коридор. Свет в кухне говорил о том, что друзья коротают ночь там. Подойдя к двери, Ал услышал приглушённые голоса. Немного поколебавшись, он прислонился к стене и слегка приоткрыл дверь. Артём стоял у окна, слегка поглаживая округлившийся живот. Женя сидел за столом спиной к двери, сгорбившись, словно старик. – Извини, что так внезапно… – Ничего страшного. Я даже рад, мне здесь скучно. – Где твой муж? – Уехал к родителям на пару дней. Не хотел, чтобы я переносил поездку, поэтому пришлось остаться. У меня же всего пятый месяц, а он разводит суету… Ал уже хотел войти, чувствуя себя неудобно в роли подслушивающего, как Артём, не поворачиваясь, проговорил: – Ты понимаешь, чего лишаешь вас обоих? Ал насторожился. О ком он говорил? О нём и Жене? – Альфы так не поступают. Они не скрываются от своей пары, – продолжил Артём. – На нашей земле не так легко найти свою вторую половину. Так что же происходит? Альфа? Ал забыл, как дышать. Значит, Женя… Нашёл свою пару? – Я не могу с ним так поступить. Он ведь даже ничего не знает. А когда узнает, возненавидит меня. Ал отодвинулся от двери. Ослабевшая рука со стаканом опустилась вниз. Так, значит, решено… Слабая надежда, что они с Женей могут быть вместе, развеялась, как дым. Да и о чём он думал? Разве две омеги могут быть вместе? Это просто его больная фантазия… Омега вернулся в комнату, плотно притворив за собой дверь, и сполз на пол. Теперь они уже никогда не смогут общаться, как прежде. Не будет этой доверительной близости, совместных вечеров, поддержки и понимания… Женя принадлежит другому… Весь, целиком и без остатка.

***

– Столько лет… Я сам только недавно узнал, – горько проговорил Артём, садясь напротив друга. – Когда же, по-твоему, обо всём должен узнать Ал? Женя поднял голову. Серо-голубые глаза потемнели от усталости и тоски. Блондин тяжело посмотрел на омегу и сказал: – Он не должен знать. – Игра затянулась. Ты сам это понимаешь. – Ты называешь игрой мою жизнь? – А как ты сам можешь это назвать? Женя отвёл взгляд. Артём слегка смягчился: – Я не пытаюсь учить тебя жизни. Лишь не хочу, чтобы два самых близких мне друга напрасно страдали. Что тебе мешает? – Он может быть счастлив, – тускло проговорил Женя. – Недавно я видел его вместе с альфой. Они довольно неплохо смотрелись. Всё лучше, чем моя правда… – И ты сможешь это допустить? После стольких лет… – Артём чувствовал, что ещё немного, и он расплачется. Он не мог поговорить с Алом в обход Жени. Не мог решать за них. Но эти двое… Они готовы страдать сколько угодно, но не признаться друг другу. – Ты думаешь, я ничего не видел раньше? – предпринял ещё одну попытку Артём. – Как ты смотришь на него… С обожанием и нежностью. Так ласково… Я не представляю, как вообще можно терпеть течку своей пары… – Я не знаю, действительно ли он моя пара. Ты же сам знаешь, мы ведь… не были близки. – Но это ваш единственный шанс узнать, действительно ли вы с ним пара! Как далеко ещё ты намерен зайти? Отдать Ала другому альфе? Какой тогда из тебя альфа? Женя горько усмехнулся: – Я подавлял себя столько лет, что уже забыл, каково это – быть на самом деле альфой, а не омегой. Думаешь, это легко?.. – Не могу себе даже представить… Но неужели для вас нет ни одного шанса?.. Он ведь тоже… – Артём! – резко оборвал омегу альфа. – Что? – не выдержал Артём. – Будешь обманывать себя и дальше? Альберт тоже тебя любит, и будь уверен, он почувствует тебя, как пару. Рано или поздно. – Это он тебе сказал? – усмехнулся Женя. – Нет, но… – Он не сможет. С моим запахом – нет. Это невозможно. Если за столько лет он даже не почувствовал во мне альфу, то уже не сможет. Ты же сам знаешь, как он относится к альфам… Тот парень, с которым я его видел, единственный близкий ему альфа за долгие годы. Кто знает, может, они… – Ты прекрасно знаешь, что между ними ничего не было. – Да. Я бы почувствовал на нём запах. Артём смотрел на него с сожалением: – Если будешь молчать, однажды ты почувствуешь на нём запах чужого альфы. Ты его потеряешь… Женя не выдержал взгляда омеги и посмотрел в окно. Начинало светать. – Он никогда и не был моим, чтобы терять.

***

Артём ушёл в свою комнату, а Женя решил заглянуть к Алу. Омега не спал. Сложив руки под головой, он неподвижно смотрел в противоположную стену и даже не услышал стук двери. – Проснулся? Ал перевёл взгляд на Женю. Ему так и не удалось заснуть, но заставить себя выйти к друзьям и улыбаться, как будто ничего не произошло, он не смог. Да и долго смотреть на друга не мог. Друга?.. – Извини… за вчерашнее. Я себя не контролировал, – проговорил Ал. – Всё в порядке… – тихо ответил Женя. – Хочешь есть? – Нет, я лучше пойду, – Ал приподнялся на кровати, так же не глядя в сторону омеги. – Как ты себя чувствуешь? – Женя следил за тем, как омега пытался пригладить торчащую чёлку и одновременно натянуть куртку. – Лучше. Спасибо за таблетки. – Ал, что-то не так? Омега остановился, почти дойдя до двери и поравнявшись с Женей. Женя ожидал, что Ал поднимет голову, непринуждённо улыбнётся и скажет, что всё хорошо. Как это было всегда. Но Ал не посмотрел на него. Он лишь дёрнулся и проговорил: – А ты… Правда… – Что? О чём ты? – Нет, ничего… Слышал, ты стал председателем студсовета. Поздравляю. Омега выскочил из комнаты. Почти сразу хлопнула входная дверь. Женя вышел следом и увидел Артёма, стоящего в дверях своей комнаты. – Что случилось? – Не знаю… Я пойду за ним. – Не надо. Вдруг он… слышал наш разговор ночью? Женя посмотрел на входную дверь и покачал головой: – Тогда он бы вёл себя не так. Ал бы скорее расцарапал мне лицо за то, что я скрыл свою сущность, чем стал молчать.

***

Ал влетел в свою комнату в общаге и захлопнул дверь. Соседи были на занятиях. Тем лучше. Он безумно хотел выспаться, выплакаться и напиться снова одновременно. Дойдя до кровати, омега бесформенной кучей упал на неё и почти моментально вырубился. Когда он проснулся, за окном уже потемнело. Желание вставать, двигаться, жить куда-то исчезло. Он просто смотрел в потолок, отказываясь признаваться самому себе в своих чувствах. Так глубоко и безнадёжно он ещё ни к кому не привязывался. Раньше были симпатии, в школе ему нравилась на внешность парочка альф, но он всегда помнил о своей ненависти к этим животным, да и комплексы из-за внешности не позволили бы ему мечтать о взаимности. В универе появился Эд… Омега быстро сдался, не увидев взаимности, даже отчасти был рад. По правде, его никогда не привлекала перспектива быть с кем-то всё время, всем делиться, отчитываться за каждый шаг… Он не мог представить кого-то, кому бы смог подчиниться. Кому бы отдал права на себя. Ал вспомнил Женю. Верно… Ему бы мог. Подчиниться… С мазохистским удовольствием Ал вспоминал все свои фантазии о друге, понимая, что теперь им не суждено сбыться. От этого увлекательного занятия его отвлёк стук в дверь. Почти сразу же она приоткрылась, и в комнату просунул голову Антон: – Эй, пьянчужка, тебя почему на парах не было? – Отвянь, машина для секса, – Ал взял с тумбочки пенал и кинул его в дверь, почти попав в альфу. – Солнце, что случилось? Ты вчера куда-то уполз, я так и не понял, куда… Тебя кто-то обидел? – Да. – Кто? – альфа вошёл в комнату и присел на кровать. – Природа меня обидела. Когда всем раздавали мозги, я стоял в очереди в буфете. Альфа расхохотался. И тут же получил учебником по голове. – Ну-ну, зай, не дерись. Пошли, пивка попьём. – Какое пиво? Мне вчера хватило. – Тем более, тебе надо опохмелиться. Заодно расскажешь, что с тобой стряслось. – Нечего рассказывать… Всё нормально, просто голова болит. Антон тут же обхватил голову омеги руками и стал массировать большими пальцами виски. У него были приятные, тёплые руки, и Ал прикрыл глаза. Почти сразу он почувствовал, что к его губам прижались чужие. Ал распахнул глаза и от неожиданности впустил язык Антона, который тут же осмелел и притянул омегу ближе к себе. Его первый поцелуй… Омега почувствовал, как слёзы всё-таки покатились по щекам, и прикрыл глаза, сдаваясь. Его первый поцелуй уже никогда не случится с любимым. Когда Антон отстранился, он заметил слёзы омеги и встревоженно спросил: – Я сделал тебе больно? – Нет… Больно ему сделал не он… – Прости, малыш, не удержался. Ты был так мил… – Странно… У меня же вроде не должно быть течки. Альфа снисходительно посмотрел на омегу: – Ты думаешь, я хочу тебя только в эти дни? Взгляд омеги, до этого обращённый в пустоту, остановился на альфе. Ал чувствовал волну напряжения и возбуждения, исходящую от Антона. Альфа смотрел на него, не мигая. – Солнце… Ты позволишь мне? – Я же уже говорил, что не чувствую в тебе свою пару. – Я помню… Но нас тянет друг к другу. Ты же чувствуешь это? – Да… Чувствую. Альфа еле сдерживался, но Ал знал, что без его разрешения он ничего не сможет сделать. Но… Хочет ли он сам этого?... Особенно теперь, когда… надежды уже не осталось.