Хрен с ним

- …Олег, ты как всегда был прав… - напомнил тому об их утреннем разговоре Сергей Разумовский, держась за разбитую в музее голову, где чуть было ее не сложил, однако никто из них все еще даже близко не подозревал, насколько именно прав. В разы больше, чем когда предчувствие некой стремительно приближающейся катастрофы не подвело его и на этот раз, подталкивая к тому, чтобы отговорить Сережу от посещения выставки. Длиться неведению оставалось менее получаса, за который кровь с лица была смыта - Сергеем, а на переносицу бережно водружен лед – Волковым. Такими их Игорь Гром и застал. Интимно-близко сидящими друг рядом с другом на слишком широкой для одного постели, такую всегда занимают двое. Точнее, делят. Ночь напролет. Ночь за ночью, судя по всему. - Кто-то забыл запереть дверь. – недовольно буркнул Игорь под нос, отлично понимая, что этим кем-то мог быть только не до конца всебяемый Разумовский. В смысле, из-за гипноза и удара по башке, и без того дурной. Вроде вылечился каким-то чудом, а научно-фантастических чудес с ними двумя наприключалось предостаточно, но кто ж его на самом деле знает, включая самого Сергея, в первую очередь. Не понимал майор Гром другого. За каким чертом он сюда приперся? По зову сердца, %№»@&. Оно дорожку к Сереже и подсказало, не хуже автомобильного навигатора. К Сереже… Вот уже и Сережа. При посторонних он его теперь даже Разумовским не смог ни разу назвать. Это все из-за того, что было между ними там, в Сибири и за гранью немыслимого. Когда они стали единым, неразделимым целым. И тут такое… С пакетиком льда. А чего он хотел? Взяться с возлюбленным за руки и уйти, как в киношный закат, в зазеркальный Питер, о котором говорила Бану? Которой он нисколько не соврал, он сюда не ловить Чумного Доктора пришел, но хорошо, что та в этот момент смотрела в сторону и не видела, какой у него при этом был взгляд, отражающий то, что на душе. Как он его сейчас назвал, возлюбленным, серьезно? Жесть какая. Хотел… Это и собирался сделать. В полнейшей уверенности, что у них все получится. Почему-то. По видимому, «поэтический» гипноз отчасти подействовал и на него. Раз он решил, что где-то все еще может найтись место для них двоих. А место-то оказалось уже занято… - Извиняюсь. – отведя глаза, проворчал Игорь, разворачиваясь, чтобы уйти. Поражаясь тому, что в действительности миновали краткие секунды, показавшиеся ему в его тягостных думах часами, сутками и веками. - Я с тобой. – внезапно подорвался следом за ним Разумовский, резко вскакивая с их, с этим со льдом, сексодрома. Пошатнулся. Улыбнулся. И вправду пошел к нему! Не оглядываясь. Ни о чем не спросив. Волков так и знал, что так когда-нибудь будет. Знал с той самой минуты, когда Серый затеял всю эту пое%#@& с его безумной и жестокой «игрой». С тем, кто, что самое обидное, был так похож на него внешне, будучи не таким молодым и красивым, но чем-то именно он так запал в Сережину душу. Что ж, удерживать при себе человека чувством вины, о которой постоянно напоминают, можно далеко не так долго, как всем этого хочется. - №*@#&#. – мрачно констатировал Олег, испытав колоссальное желание завыть по-сероволчьи. *** - Ты мог сбежать, но остался и вступил в схватку. Почему? Сергей недоуменно вздернул изящную бровь. Ему что, непременно нужно озвучивать это? Произнести эти слова вслух вдруг оказалось неожиданно трудно. Как бы сказать их иначе? Что-нибудь про тупых ментов? Что только он может делать больно Игорю, а никому другому он этого ни за что не позволит? Нет, так еще хуже. &$#@! Все-таки он псих. До сих пор. Запросто взял и пошел с ним, без малейшей уверенности в том, что внизу его не ждет группа захвата. Или это гипноз не выветрился окончательно? Или… - …это любовь. – сказал Сергей Разумовский совсем тихо, как в задумчивости говорят с самим собой. Так и было. А зеркально отраженный один от другого Петербург был еще прекрасней, чем он успел вообразить, не успев посмеяться над этим и над Игорем заодно. Над своей половиной. Той потерянной половинкой собственной души, что всегда была светлой. - А с тем твоим Саб-Зиро у тебя тоже любовь? – ревниво вырвалось у майора Грома прежде, чем он успел подумать о том, чего несет. В таком месте! В такое время! Услышав от Сережи такое!.. Поэтому и ляпнул. Окончательно сдурев от счастья. Питер другого измерения это, конечно, круто, но он и не такое видал, кому рассказать, так же нисколько не поверят. Бровь Сергея недоумевающе полетела вверх вновь, но заливисто расхохотался он раньше, быстро представив себе ход Громовой мысли. Стало приятно. Стало весело и совсем легко. - Мы детдомовские, привыкли спать вдвоем, вот и все. - Извини… - Ты… попросил у меня прощения?.. - Я – люблю тебя. Петербург сумасшедший город. Со своей биосферой.