Живая легенда

      Я открыла глаза в Больничном крыле. На стуле рядом с кроватью, где я оказалась, сидела Луна, она выглядела обеспокоенной. Этот факт настолько поразил меня, что я сразу потянулась, чтобы поцеловать ей руки, но Луна, будто поняв, что я хочу сделать, уложила меня обратно и погладила.       — Лежи уж, — произнесла она и улыбнулась. — Перебаламутила всех, разве можно так пугаться?       — Я не знаю, — как-то жалобно у меня получилось. — Там были папа и мама. Они сердились, а еще Светоч…       — Я тебе запрещаю так пугаться, — строго сказала Луна, и мне опять стало страшно, ведь я это не контролирую, кажется.       — Очнулась? — ко мне подошла женщина и протянула какое-то зелье.       Я посмотрела на зелье, чувствуя, как в душе опять поднимается волна паники. Но тут Луна тяжело вздохнула и взяла зелье из рук женщины.       — Я сама дам ей, мадам Помфри, — сказала девочка, уверенным жестом заставляя меня открыть рот и вливая зелье.       — Хорошо, мисс Лавгуд, — кивнула школьная медиведьма, теперь я ее вспомнила.       На душе стало спокойно, паника отошла. Из рук Луны я, наверное, и яд бы приняла без колебаний, ведь это же Видящая, она лучше знает, что для меня будет правильным. А она улыбалась мне и гладила по голове, пока я не уснула. В этот раз мне ничего не снилось, а проснулась я отдохнувшей. Луны уже не было, зато была Гермиона, которая читала книжку.       — Ага, — сказала она. — Проснулась! Ну тогда сейчас покушаешь, потом выпьешь зелья, и мы позовем мадам Помфри, да?       — Да, Гермиона, — сразу же согласилась я, чтобы не сердить ее. — А можно спросить?       — Никто не будет тебя наказывать, профессор Дамблдор сказал, что ты просто переутомилась.       С огромным облегчением под присмотром Гермионы я съела все, что было на подносе, исключая тарелки, хотя, наверное, если бы она сказала, я бы и их… После этого она мне протянула зелья, игнорируя мой жалобный взгляд. Тяжело вздохнув, я приняла все, а Гермиона меня погладила по голове и куда-то ушла. Оставаться одной было страшно, но я с собой справилась.       А потом пришла мадам Помфри и долго говорила, что нельзя так пугаться. В школе меня никто не тронет, никаких страшных наказаний тут не практикуют. А если я буду так сильно пугаться, то это плохо кончится для меня. На этих словах я сжалась, и мадам Помфри посмотрела на Гермиону, которая сразу же меня обняла и принялась успокаивать. Договорив, мадам Помфри выписала меня из Больничного крыла, сказав, что мне пора на обед.       Когда мы шли на обед, навстречу попались слизеринцы и меня затошнило, а когда Малфой толкнул меня, я почувствовала, что меня сейчас вырвет, о чем сразу же сказала Гермионе.       — Минус десять баллов с Гриффиндора, — раздался голос совсем рядом, отчего я взвизгнула и отступила к стене.       На меня смотрело страшное существо, чудовище из самых страшных кошмаров. По легенде именно оно окаменяло школьников, поэтому ему нельзя было смотреть в глаза. Я крепко зажмурилась и зашептала молитву Дамблдору.       Из воспоминаний Северуса Снейпа:       Такого шока я не испытывал никогда. Меня, конечно, боялись, иногда до обморока, но никогда не смотрели, как на самый большой ужас в жизни. Девочка была настолько бледной, что сливалась со стеной, а главное, она молилась Дамблдору. У меня просто пропал дар речи, и я поспешил уйти, забрав слизеринцев от этой странной гриффиндорки.

***

      После обеда Луна сказала, что нужно делать уроки, и мы пошли в библиотеку, где нас уже ждала Гермиона. Я присела за стол, ожидая разрешения начать. Гермиона тяжело вздохнула и спросила, почему я не начинаю, а я сказала, что жду разрешения, тогда она еще раз вздохнула и посмотрела на Луну, разрешив мне начинать делать уроки. Следующие три часа я писала эссе, ни на что не отвлекаясь.       Когда я закончила, Гермиона взяла мои эссе на проверку. Мне снова стало тревожно, но я держала себя в руках. Наконец она улыбнулась и похвалила меня.       — А теперь пошли, будем разговаривать. Только, Джинни, пожалуйста, не надо кланяться Гарри и на колени падать тоже, договорились?       — Хорошо, Гермиона, а он не рассердится?       — На что? — не поняла девочка.       — На непочтительность, — объяснила я.       — Ох, чудо наше, не рассердится он, — тяжело вздохнула Гермиона.       В заброшенном классе в этот раз было больше народа и все — легендарные. Великий Поттер, потом еще Генерал Лонгботтом, Железная Гермиона и Луна… Почему-то не было Рона, может быть, у него дела, у него же не может быть мало дел, правда же? Великий Поттер посмотрел на Гермиону, и она представила всех.       — Джинни, вот это Невилл, Гарри, называй их именно так. Бояться не надо, они не накажут тебя, не рассердятся и не обидятся. Ребята, тут все очень непросто, потому я прошу отнестись к этому серьезно, хорошо? Не Квирелл, конечно, но тоже ничего хорошего.       — Хорошо, Гермиона, как скажешь, — ответили мальчики и выжидательно посмотрели на меня, а я, помня наставления Луны, уперла взгляд в пол.       — Джинни, расскажи, пожалуйста, все, что ты помнишь по истории, — попросила меня Гермиона.       — У меня был только стандартный курс, — начала я. — Потому что там у меня происхождение было… Не очень.       — Что значит «не очень»? — спросил Вел… Гарри.       — Ну, я там родилась в старой семье и была поганой чистокровкой.       — Грязнокровкой, ты хочешь сказать, — начал Невилл, но сразу остановился, испуганный моей реакцией.       А я прижала обе руки ко рту и смотрела на него с ужасом, ведь он произнес слово, которое табу. Подсознательно я уже ожидала аппарации карателей из Службы Порядка и того, что наша жизнь тут и закончится, но ничего не происходило.       — Это слово нельзя произносить, оно табу. За использование этого слова — мучительная смерть, не говори его больше никогда, пожалуйста, — прошептала я, все еще дрожа от страха.       — Невилл, похоже, Джинни обрела память будущего, — сказала Гермиона.       — Разве так бывает? — спросил Невилл.       — Видимо, бывает, — вздохнула Гермиона. — У них очень страшное будущее, несмотря на то, что мы победили. Рассказывай, Джинни.       Я снова закрыла глаза и начала, пытаясь не думать, что сдаю экзамен сразу всем Великим, кроме Рона и Дамблдора. Может, я просто сошла с ума и это все мне кажется? Нет, проверять не буду, потому что по легендам рассерженная Железная Грейнджер сравнима с ядерной войной.       — Когда пал двуликий Квирелл, ведомо стало Великому Поттеру о чудовище страшном, что в подземелье живет, со всех баллы снимает и гриффиндорцев окаменяет. Злоумышлял гадкий Малфой на Светоча нашего, послав Великому Поттеру эльфа злокозненного, дабы убить его, но не вышло ничего у злобного Малфоя, восстал наш Герой и, разбив оковы эльфа, навек сделал того своим другом, а чудище подземное на меч насадил. Потом дементоры по школе кружили, желая Великого Поттера и святого Сириуса извести, но не вышло у них ничего. В то время Люпин, по коварству Снейпа не выпивший зелье, чуть не растерзал Великого Поттера, но вовремя одумался и погиб в Битве за Хогвартс. На следующий год чудище безносое, поганых чистокровок предводитель, из мертвых восстал и Великого Поттера в Турнире вынудил участвовать. Тогда же испытание страшное выпало на долю Великого Поттера, но лишь лучшие друзья остались с ним, чтобы затем повергнуть чудище в Отделе Тайн, где пал святой Сириус, была ранена Железная Гермиона и сбежал трусливый Лорд, лишь стоило Светочу нашему, господину всего сущего, появиться и озарить мир благодатью.       Я прервалась, потому что во рту пересохло и не хватало дыхания. Луна протянула мне кубок с водой, и я благодарно поклонилась ей. Попив, я отставила кубок и продолжила свой рассказ. Все присутствующие, кроме Луны, изображали сов — глаза были большие и круглые, но пока меня не остановили, надо рассказывать.       — В тот год в Хогвартсе наказывали только Кровавыми Перьями, заставляя детей обычных людей и полукровок лить свою кровь и мучиться от боли, поэтому после Победы Великий Поттер отменил Кровавые Перья и Круциатус, оставив только розги и полевые работы. Долгое время скитались Великий Поттер, неутомимый Уизли и Железная Грейнджер по полям в поисках вместилищ души злокозненной… — тут я прервалась и спросила: — Вместилища зарисовывать надо?       — Потом зарисуешь, рассказывай, — велела мне необычайно серьезная Гермиона.       — Потом была Великая Битва, в который пал змеемордый предводитель чистокровок. И еще много-много защитников Хогвартса, которым, по наущению чистокровок, не пришла помощь. Железная Грейнджер каленым железом выжгла чистокровную скверну с тела нашей великой страны, а Видящая Лавгуд находила этих мерзких чистокровок даже под землей. Великий полководец Лонгботтом уничтожил армии оборотней, кентавров и прочих тварей, недостойных жить. Великий Поттер понес знамя Света в Будущее нашей страны. Верность идеалам Света, Заветам Дамблдора и делает нас настоящими поттерцами. Под мудрым руководством нашего Великого Вождя и Учителя Уизли мы идем вперед к объединению с магглами!       — Да, я понимаю Шляпу теперь, — откашлявшись произнес Гарри. — Действительно, охренеть.       — Гарри, мне такое будущее не нравится, — прошептал великий полководец.       — Да кому оно может понравиться… Что делать-то будем?       — Сначала предлагаю отделить информацию от пафоса, — сказала Гермиона.       — Я неправильно рассказала? — увидев недовольство Ве… Гарри, я испугалась.       — Успокойся, я не на тебя сержусь, — сказал мне Гарри.       Мне стало так радостно, так спокойно. Я все правильно рассказала и на меня не сердятся. А потом они начали составлять какую-то «таблицу» и говорить непонятные слова, особенно Гермиона. Луна обняла меня, прижала к себе и просто молча гладила. Странно, я вроде бы пугалась, но в обморок не упала. Это, наверное, ура?