Сладкий дождь

Четверо альф и двое омег проходят в особняк, все вымотанные и покрытые кровью. Две недели они не были дома, а кажется, что мгновение. Миссия за миссией и время пролетело. — Намджун сказал, что у нас пополнение, — падает на серый диван блондин. — Эта омега приятно пахнет, даже здесь уже есть её аромат. — Даже не вздумай, — произносит другой альфа со строгостью в голосе. — А почему нет? Кстати, брат, ты же мог её видеть. Она приехала, когда ты ещё был здесь, — взгляд устремлен на старшего, чёрные волосы которого в некоторых местах слиплись от запекшихся капель чужой крови. — Да, я обрабатывал её рану, — коротко отвечает он, располагаясь на диване напротив и укладывая ноги на журнальный столик. — Она была ранена? Как интересно, — карие глаза горят неподдельным любопытством. — Она меня уже бесит, столько шума из ничего, — цедит омега с угольными волосами и смуглой кожей, садясь рядом с блондином. — Я и Тэ пойдём в свои комнаты, хочется смыть с себя кровь, — двое из альф проходят мимо ребят и направляются к лестнице. — Хорошо, Чонгук, — устало говорит брюнет. Скрестив руки на груди и откинувшись на спинку дивана, он полностью расслабляет тело. — Приятно провести время, — кидает в след блондин с усмешкой. — Иди в жопу, Пак Чимин, — отвечает за двоих Тэхён и показывает фак, уже поднимаясь на второй этаж следом за Чонгуком. — И я пойду, устала, — старшая омега тоже следует к лестнице. — Спокойной ночи, Мигён, — прощается брюнет, лениво махнув рукой и тут же приняв прежнее положение. — И так, новенькая… — обращается Пак к названному брату. — Красная роза. У нее довольно сладкий запах, а выглядит как? — Ты можешь помолчать хоть минуту? — сердится альфа напротив. — Могу, — закатывает глаза Чимин. — Но это совсем не весело. — Идите уже к себе и развлекитесь, если так скучно, — брюнет откидывает голову на спинку дивана, закрывает глаза и втягивает успокаивающий аромат роз. — Грубиян, — вспыхивает омега и быстрым шагом покидает парней. — Обидел сестрёнку, — произносит Чимин и повторяет позу старшего. — Так вкусно. После кровавой бойни, этот потрясающий запах в самый раз. Альфа игнорирует слова Пака и молча глубоко дышит, ему это было нужно. Уже очень давно такого не испытывал. Непростительно долго.

***

Встать с кровати выходит с трудом. Атия проснулась от сильной боли внизу живота и сразу же направилась к двери. В течении последних нескольких дней она чувствовала, что это скоро произойдёт, аппетит возрос и нюх обострился. Намджун отказал ей в блокаторах, он сказал о вредоносных последствиях и о том, что Атия больше никогда принимать подавители не будет. Её организм как будто решил отыграться за годы сдерживания. Боль невыносимая. — Винс, позови срочно Мари! — кричит Атия через дверь, потому что открывать её нельзя. Винс хоть и верный пёс, но сейчас чужие феромоны могут сыграть злую шутку. — Слушаюсь, госпожа Чон, — отвечает он, затем в коридоре слышатся шаги. Атии кажется, что она сгорает заживо: тело полыхает, а боль усиливается, хотя куда сильнее непонятно. Омега начинает скулить и ложится на пол, ведь сил стоять нет. Вскоре дверь распахивается и на пороге стоит шокированная Мария. — Помоги, мне нужны подавители, — стонет Атия. — Течка слишком болезненная, я сейчас с ума сойду. — Но господин Ким запретил, я не могу его ослушаться, — Мария запирает дверь, запах очень сильный, а в доме полно альф, нельзя допустить их к омеге. Слезы выступают на глазах. Атия сворачивается калачиком и пытается хотя бы дышать, но каждый вдох как огнём опаляет её лёгкие. — Блять! Позови Намджуна, я больше не могу! — омега уже не сдерживает крики. — Не стой столбом! Зови сейчас же! — Хорошо. Я скоро вернусь, — подскакивает от испуга Мария, потому что в таком гневе госпожу она ещё не видела. Горничная покидает комнату и бежит к спальням альф, что находятся в другом крыле. Ноги несут её по коридору, но вдруг она врезается в широкую грудь альфы. Он подхватывает Марию, чтобы она не упала. — Молодой господин! Помогите! — на глазах омеги выступают слезы. — Что произошло? — спокойно спрашивает парень. — Атия… То есть госпожа Чон в плохом состоянии. Началась течка, ей очень больно, — тараторит Мария, вызывая в глазах напротив беспокойство. — Она сказала позвать господина Кима. — Она в той же комнате? — спрашивает альфа. — Нет. Ту комнату она разгромила, сейчас она в другой, — отвечает горничная, утирая слезы с щёк. — Веди меня скорее к ней, — альфа быстрым шагом идёт за Марией, сжав руки в кулаки.

***

— Боже, — парень замирает у входа в спальню. Атия лежит на полу без сознания. Лицо заплаканное, а кожа ещё бледнее, чем обычно. На ней лишь ночнушка в виде короткого платья голубого цвета. — Господин Чон, что нам делать? — шепчет Мария. — Нужно, чтобы все альфы покинули дом. Чёрт, её запах слишком сильный. Если мы не поторопимся это станет большой проблемой. Она очень долго принимала подавители, сейчас организм мстит за каждую пропущенную течку. Тело зовёт альфу. Иди вместе с Винсом и выведете всех альф на улицу. — Хорошо, господин Чон, — голос Марии дрожит, она боится за свою госпожу. Альфа берет на руки девушку и кладёт на кровать. Он быстро касается её лба, кожа обжигающе горячая. Надо хотя бы сбить температуру, поэтому альфа направляется в ванну и включает холодную воду. Затем возвращается за омегой в комнату. — Хосок? — тихо произносит Атия. — Что? — спрашивает встревоженный альфа. — Это правда ты? — по лицу омеги начинают стекать слезы, она кидается на парня и обнимает за шею. — Брат, я так скучала. — Я тоже скучал, сестрёнка, — произносит он, гладя Ати по волосам. Она никак не уймёт всхлипы, а Хосок дрожь в собственных руках. — Теперь я рядом. Старший поднимает Атию на руки и несёт в ванную комнату. Он кладёт её в душевой, их мгновенно обволакивает холодная вода. Ати ни на секунду не отпускает из объятий брата. Её запах начинает пропитывать альфу, его лёгкие заполняются до предела, а тело реагирует на феромоны омеги. Хосок жалеет, что немного раннее принял таблетку с веществом, которое теперь играет против него. Тело не подвластно ему, возбуждение проявляется всё сильнее, он крепко жмурится до белых бликов под веками, пытаясь сдержать волка внутри. Атия не контролирует ни мысли, ни действия. Хватка вокруг шеи ослабевает, она медленно отстраняется от парня, который теперь внимательно следит за ней. — Так жарко, — Ати тяжело дышит и тянется к краю ночнушки. Она быстро освобождает свое тело от ткани и начинает постанывать. Хосок не может оторвать взгляд, он чувствует, как сходит с ума. Сестра своим голосом вызывает мурашки по телу. Он твердит себе, что это из-за наркотика. Чон давит в себе желание коснуться молочной кожи омеги, ему хочется запятнать её, оставить свои следы на этом белом холсте. Он глубоко дышит и этим делает ещё хуже, запах тоже манит. Девушка становится одним сплошным искушением, её рука опускается между ног, она ласкает себя, стоны становятся громче. Хосок собирается уйти, но Атия хватает его за руку. Он оборачивается и теряет себя, услышав сквозь стон просящее «Альфа». Тормоза слетают, он нависает над омегой и впивается в её розовые губы своими. Атия в ответ углубляет поцелуй, прошмыгнув языком в рот альфы. Рык вырывается, когда маленькие ручки скользят по груди альфы, расстегивая пуговицы. Хосок прерывает поцелуй и утыкается лбом в плечо омеги. Он расстегивает и приспускает джинсы, чтобы сковывающая внизу боль наконец отпустила. Омега громко стонет, повторяя раз за разом «Альфа». Чон целует её ключицы и шею, опускается к груди. Результат его действий не заставляет себя долго ждать, по телу расцветают алые розы, которые вскоре станут темнеть. Он возвращает внимание её губам, терзает их, покусывая и сильно оттягивая, кровь такая же дурманящая, как и запах. Руки альфы перемещаются на бедра омеги и сильно сжимают их до ярких красных следов. Атия перестаёт что-либо видеть, глаза уже заволокла пелена, а затем только тьма.