Горький кофе с привкусом правды

[Для атмосферы: Forest Blakk — If You Love Her] — Всё? — спросила я, уже сгорая от предвкушения, пока Чонгук вёл меня куда-то по улице, завязав мне глазах моим шёлковым шарфиком.       Наверное, со стороны мы выглядели словно глупые влюблённые подростки. Но меня это мало волновало. Важнее было то, что всё это необходимо для сюрприза, который приготовил для меня Гук еще на Рождество. Я просила его ничего не дарить, но он, как всегда, меня не послушал. И сейчас мне ничего не оставалось, как принять приготовленное им чудо. — Почти, — ответил муж.       Я услышала, как он открыл дверь, а затем, когда мы куда-то вошли, она за нами закрылась. Шум улицы остался где-то снаружи, а в помещении пахло ремонтом. — Итак, снимаю, — предупредил Гук, развязывая шарфик.       Когда мои глаза были открыты, перед ними оказалось пустое белоснежное помещение. — Только не говори мне, что это… — Да, это твоя будущая кофейня, — довольно улыбнулся Чон.       Мои чувства мгновенно смешались. С одной стороны мне было невероятно приятно, что Чонгук так заботился обо мне, но с другой, мне хотелось для своей кофейни сделать всё самой. И об этом мы кажется уже говорили. — Гук, это очень мило с твоей стороны, но… — Никаких «но» я не принимаю, — вновь не дал закончить он. — Я хотела всё сделать сама, понимаешь? — всё же договорила я. — Ты сделаешь, — Чонгук обвёл руками помещение, — всё тут устроишь, как хочешь. Тут кроме белых стен и паркета ничего нет. — Я вижу. Но помещение я тоже хотела выбрать сама, — всё стояла на своём я.       Улыбка Чонгука медленно сползла с губ. — Тебе не нравится? — Нет-нет, тут всё классно. Но выходит так, что ты снова не позволяешь мне проявить самостоятельность для моего дела, для моей мечты. Мы же об этом уже говорили.       Чонгук тяжело вздохнул и развернувшись прошёл вперёд спиной ко мне, оглядывая потолок. — Здание моей компании находится прямо за углом. Мы сможем приезжать и уезжать с работы вместе. Когда у меня будет график посвободнее я смогу иногда приходить к тебе на обед, — перечислил он. — Это место идеально, оно очень выгодно для любой сферы, ведь находится буквально в центре Сеула. Именно поэтому, когда я узнал о твоей мечте, решил, что должен выкупить его для тебя. Хон, — он развернулся и вновь направился ко мне, — я сделал это не из желания помешать тебе сделать всё самой, а из любви и заботы. Я уважаю и очень ценю твоё качество во всем быть самостоятельной, — Чонгук взял меня за плечи, заглядывая в глаза проницательным взглядом, — но мы с тобой уже говорили, что мы — неделимое, единое целое, а значит у нас всё общее — дом, деньги, цели, мечты. Я всегда делился с тобой практически всем… — он на секунду запнулся, виновато опустив глаза.       Тема всплывшей правды пока давалась нам также трудом. Но не спеша, мы всё же старались преодолеть случившееся. — Практически всем, чтобы это ни было, не считая правды, причинившую бы боль, — продолжил слегка подавленным голосом Чонгук, вновь взглянув на меня. — Мы всегда вместе решали те или иные задачи и проблемы, даже если эти проблемы касались моей работы. Со вчерашнего дня между нами больше нет секретов, мы разделили друг с другом все свои тайны и договорились ничего друг от друга не скрывать. Теперь всё, что относится ко мне — будет относиться и к тебе, и наоборот. Все твои мечты — так же и мои мечты, и наоборот. Именно поэтому ты просто обязана принять этот подарок. Я согласен больше ни в чём тебе не помогать, если тебе этого так хочется. Всё остальное — дизайн, интерьер и тому подобное будешь придумывать и делать сама, без меня. Я буду просто наблюдать со стороны и гордиться тем, что ты у меня самостоятельная умница. — Муж умоляюще посмотрел на меня. — Но я только прошу, прими эту мою помощь, — произнёс он и протянул ладонь с ключами.       Из-за его слов на глаза невольно навернулись слезы радости. Какой же Гук у меня невероятно заботливый и милый, и как же мне повезло, что он у меня есть. Глядя в его большие глаза, наполненные искренним беспокойством и мольбой, мне захотелось послать куда подальше все свои дурацкие принципы и просто согласиться сделать не мою, а нашу кофейню. — Спасибо, — наконец ответила я, положив руку поверх широкой ладони с ключами, и Чонгук победно улыбнулся. — Это самый чудесный подарок на Рождество. — Я встала на носочки и поцеловала мягкие и тёплые губы самого дорогого для меня человека.       Но этот прекрасный момент длился недолго, его практически сразу прервал звонок моего телефона. Я нехотя оторвалась от губ Чонгука и взяла трубку. — Хон, где вы сейчас? Мы уже выехали, — сказала Джи.       Я посмотрела на Гука, у которого тоже зазвонил телефон. — Почему так рано? — Чем раньше, тем лучше-е, — протянула подруга. — Тем более тут жуткие пробки. — Ладно. Но мы выезжаем только через час. Хосок и Мивон уже там, так что не переживайте, на улице ждать не будете. — Ну, хорошо. — Аккуратнее на дороге. — И вам. Ой, Чиён! — воскликнула Джи и бросила трубку.       Я улыбнулась. У них снова случилось очередное чп.       Для поездки в Пусан, где мы планировали отметить Новый год с друзьями, мы с Гуком всё приготовили ещё утром. Именно поэтому муж предложил прогуляться, и я охотно согласилась. Только когда мы, держась за руки, гуляли по центральным улицам Сеула, он рассказал о своём сюрпризе, который он приготовил ещё на Рождество, но не смог подарить из-за всего случившегося.       У нас ещё оставался час для того, чтобы провести время вместе, ведь с ребятами мы договорились выезжать в два часа дня, а сейчас время едва доходило до полудня. Но семья Пак, как всегда, решила отличиться и заодно всех поднять на уши. — Семья Пак уже в дороге. Может нам тоже надо поторопиться? — спросила Гука, который уже закончил свой разговор по телефону. — Мои родители изъявили желание увидеться с нами. Пригласили к себе, — невозмутимо оповестил он. — Что? — от его заявления моё сердце испуганно заколотилось в груди. Встрече с родителями Гука совсем не входила в мои планы. — Почему так сразу?       На удивление Чонгук оставался всё также спокоен. Он успокаивающе погладил мои плечи и произнёс: — Не переживай. Я сразу отказал. Ни за что не променяю оставшийся час, который мы можем провести вместе, на кислые мины предков.       Я несогласно покачала головой. — Нет, так нельзя. Я, конечно, не готова к встрече с твоими родителями, но нельзя так сразу им отказывать, это неуважительно. Тем более я только пришла к согласию со свекровью. — Это не имеет значения, — отмахнулся Гук. — Ещё как имеет.       Спокойствие Чонгука мгновенно улетучилось, и он нахмурился, раздражённо вздохнув. — Если сейчас к ним поедем, можем считать, что этот день уже испорчен, — недовольно сказал он и аккуратно сплёл наши пальцы. — Давай лучше проведём этот час вместе, — уже мягче добавил Чон и, притянув к себе, обнял и потянулся к губам. — Погоди, — отпрянула я. — Так нельзя. Надо съездить к родителям. Они бы не вызвали нас так внезапно без причины. К тому же, — я с улыбкой погладила себя по животу, — нам самим надо сообщить им радостную новость.       Чонгук устало выдохнул. — Лучше бы я тебе не говорил. — Я бы всё равно узнала. Не от тебя, но узнала бы. И тогда было бы хуже. Пойдём, — я повлекла его за собой. — Хон, ты ведь сама потом об этом пожалеешь, — всё продолжал недовольно бурчать муж, когда мы выходили на улицу. — Вот и нет. Уверена, всё будет хорошо. Давай ещё заедем и купим им подарок, Новый год как никак.       В ответ Гук лишь хмуро промычал «угу».       Его нежелание навещать своих родителей было оправданным, ведь практически каждая такая встреча не обходилась без ссор или едких насмешек с их стороны. После этого на душе всегда оставался неприятный осадок, а настроение портилось на весь оставшийся день. А Чонгук расстраивался даже больше, чем я сама. Но сегодня всё должно было быть по-другому. Я была почти твёрдо в этом уверена, ведь последний разговор со свекровью закончился можно сказать перемирием.       Особняк Чонов всегда выглядел немного зловеще в зимнее время года — серый, потускневший, окружённый опустелым садом, голыми кустарниками и деревьями. От одного только этого вида, вся моя былая уверенность улетучилась. Я словила на себе взгляд Чонгука из ряда «я же тебе говорил» и в ответ могла лишь вздохнуть. В последний мой визит, я думала, что больше никогда сюда не заявлюсь. Но после этого многое изменилось. И эти изменения должны были пойти на пользу нашим отношениям с родителями. По крайней мере, я на это надеялась.       Нас, как всегда, встретил дворецкий Ким, услужливо забрав нашу верхнюю одежду. Чонгук ободряюще взял мою руку, и мы двинулись в гостиную, где нас уже ждали его родители. — Здравствуйте, — поклонилась я в знак приветствия. — Отец, — кивнул Чонгук. — Добрый день, — ответил мужчина, который по обычаю сидел на своём кресле во главе небольшого стола. — Здравствуй, Сухон, Чонгук, — сказала госпожа Чон. — Присаживайтесь. — Это вам, — протянула ей красивый пакетик с антикварным чайным сервизом. Она любила подобное, потому я не сомневалась, что ей понравится. — С Наступающим. — Благодарю, — натянуто улыбнулась женщина, принимая подарок. — Присаживайтесь.       Мне почему-то было жутко неловко. Да и сама госпожа Чон чувствовала себя неуютно, хоть и пыталась держаться по обыкновению несколько надменно. — Мы ненадолго, у нас ещё есть дела, — сразу предупредил Гук, устраиваясь рядом со мной. — Ну тогда, перейдём сразу к делу, чтобы вас не задерживать, — ответил мужчина. — Сухон, — взгляд тёмно-карих глаз устремился на меня. Гук заметно напрягся, готовый в любой момент защитить меня от нападок отца. — Наши с тобой отношения не заладились с самого начала. Виной этому послужили некоторые обстоятельства, недопонимания и мелкие нюансы. Но сейчас всё это уже не важно. Начиная с сегодняшнего дня, я хотел бы лично тебе сказать о том, что больше никаких разногласий между нами не будет. Я официально принимаю тебя в нашу семью.       От такого заявления я опешила. Вот уж чего не ожидала так не ожидала. Я готова была услышать что угодно, но только не это. Неловкую тишину прервал смешок Чонгука. — Вообще-то Сухон уже как два года состоит в нашей семье, — недовольно хмыкнул он. — Знаю. Но ты понимаешь, о чём я хотел сказать. — Нет, не понимаю, — с вызовом ответил Гук.       Я, наконец придя в себя, аккуратно взяла мужа за предплечье, мысленно прося прекратить огрызаться. — Ну раз не понимаешь, скажу прямо, — спокойно ответил отец, который привык к подобному тону сына. — Сухон, я всегда считал тебя всего лишь временным развлечением сына, потому относился к тебе предвзято. Но спустя столько времени, вижу, что намерения моего сына серьёзны. Да и к тому же, не знаю как, но ты добилась одобрения моей матери, потому мы с женой больше не можем препятствовать твоему присоединению к нашей семье. Теперь ты войдёшь в официальный семейный реестр, возьмёшь фамилию нашей семьи, и мы публично раскроем общественности твою личность.       Мои брови удивлённо поползли вверх, а глаза расширились. Я совсем не была готова к тому, что они так сразу откажутся от своих предубеждений. Я, конечно, знала, что бабуля имеет не последнее место в этой семье, но чтобы вот так сразу усмирить сына. — И это всё? — спросил насмешливо Чонгук.       Я дёрнула его за руку, явно намекая помолчать, но он продолжил: — Как же всё то, через что пришлось пройти Хон из-за вас? — За это мы можем лишь попросить прощения, — таким же беспристрастным тоном ответил мужчина. — Если просите, делайте это как положено, — недовольно сказал Гук. — Чонгук, пожалуйста, хватит, — уже не выдержала я. Эту перепалку надо было остановить пока не стало совсем поздно.       Муж, благо, услышал меня и, замолчав, наконец дал мне возможность сказать. Я тихо вздохнула и недовольно поджала губы. Мне совсем не нравились такие отношения между отцом и сыном. Если так продолжится и дальше, мы точно никогда не станем нормальной семьёй. — Господин Чон… — вежливо начала я, но меня прервали: — Можно не так официально, — Мужчина внимательно на меня посмотрел.       Я опустила голову, глядя на свои руки. От его тяжёлого взгляда хотелось просто вжаться в кресло и спрятаться за спиной Гука. Но сейчас у меня появился шанс улучшить отношения между нами, и я просто не могла его упустить. — Отец, — обращаться так к нему было крайне непривычно, ведь до этого ни разу его так не называла, — вашего одобрения я уже и не надеялась получить, — произнесла я, подняв голову. — И сейчас я очень рада, что вы наконец приняли меня в свою семью. Для меня это имеет огромное значение. Мне неважно какие причины подтолкнули вас на это, главное, что теперь отношения между нами наконец сдвинулись с мёртвой точки. — Я очень надеюсь, что все разногласия, встававшие когда-то между нами, не помешают развитию крепкой связи между нашими семьями, — добавила госпожа Чон. — Да, мне бы очень этого хотелось, — вежливо улыбнулась уголками губ я, а в голове моей всё ещё никак не укладывалось, что этот разговор всё же состоялся. — И ещё, я хотела бы попросить вас ничего не раскрывать общественности. Меня устраивает тихая непубличная жизнь. — Как скажешь, — сразу согласился мужчина.       Одним из условий брака была сокрытие моей личности от общественности. Людям было известно, что главный наследник влиятельной семьи Чон состоял в браке, но никому не была известна личность жены. Может тем самым родители Гука хотели как-то меня задеть, а может просто стыдились моего статуса. Так или иначе, меня с самого начала это условие совсем не волновало, даже наоборот, я была только рада не светиться в новостях и в статьях, и жить обычной, спокойной жизнью. — Нам тоже есть, что вам сказать, — прервал повисшую тишину Гук, взглянув на меня.       Растерявшись от внезапной перемены, я совсем забыла о том, что мы собирались им сообщить. Я едва кивнула, и муж взял мою ладонь в свою. — Не знаю, обрадует вас это или нет, но в нашей семье будет пополнение, — сказал Чонгук.       Лица обоих родителей мгновенно изменились. Оба не в силах сдерживать удивление уставились на нас. Первый опомнился отец Гука — прокашлявшись, он прочистил горло и вновь состроил невозмутимое выражение. — Не думал, что ты когда-нибудь решишься, — честно признался мужчина. — Но ты молодец, что несмотря ни на что… — Это только с подачи Хон, — не дал договорить ему Чонгук, что было не вежливо с его стороны. Но он как обычно, не думая об этом, делал что хотел. — Благодарить ты должен её, ведь это она меня переубедила, — добавил он.       Взгляд отца Гука сразу обратился на меня. Вот только этот взгляд был не суровым, как обычно, а снисходительным, и кажется даже наполненным благодарностью. Впервые за всё время, что я знала этого мужчину он так на меня смотрел. — Спасибо, — вдруг произнёс он, а мне даже стало как-то неловко. Кто бы мог подумать, что этот вечно хмурый и сдержанный человек так отреагирует на новость о моей беременности. — Я… д-да не за что, — заикаясь, отмахнулась я, стеснительно поджав губы. — Поздравляю вас, это чудесная новость, — добавила госпожа Чон в своей привычной сдержанной манере, и лишь её лицо сейчас было не таким кислым и недовольным, а доброжелательным. И я очень надеялась, что это означало, что она действительно была за нас рада. — Спасибо, — искренне улыбнулась я.       Отец неожиданно встал и под наши недоумевающие взгляды протянул руку сыну. Чонгук сам удивился, но тоже поднялся и пожал её. А следующие действия господина Чона совсем выбили из колеи сына и нас — тот обнял Гука со словами: — Поздравляю, — и в добавок подбадривающе похлопал сына по спине.       Чонгук сначала опешил. А потом медленно в ответ обнял отца одной рукой. И это окончательно растопило между нами лёд. Напряженная атмосфера совсем исчезла, оставляя после себя лишь неловкость.       Я знала отца Чонгука уже достаточно долгое время, но никогда не могла понять, о чём думает или переживает этот человек. И переживает ли вообще. Он всегда хорошо прятал все свои эмоции за непроницаемой маской спокойствия и уверенности. И только сейчас, видя его таким обрадованным, я поняла, что ему было далеко не наплевать на сына. Он, как и любой родитель переживал. По-своему, но всё же беспокоился и желал своему сыну только хорошего. Он явно понимал, что, как отец, совершил непоправимую ошибку в воспитании сына. И видимо считал, что из-за его ошибок Чонгук никогда не захочет иметь собственных детей. И отчасти так всё и было на самом деле. — Спасибо, — сказал Гук, когда они отстранились друг от друга.       Отец ещё раз кивнул и похлопал сына по плечу. Ему самому стало, наверное, неловко за свои действия.       Всё-таки, я верно решила приехать сегодня сюда. Только ради этого трогательного момента все пережитые тревоги и волнения стоили того. На моих губах невольно появилась довольная улыбка. — Ну что ж, мы тогда пойдём, — прервал затянувшееся молчание Гук.       Он протянул мне руку, помогая подняться. В его глазах читалась такая же радость в перемешку с удивлением, что испытывала и я. — Я очень рад, что стоявший между нами конфликт, был наконец решён, — произнёс Чонгук, когда мы уже собирались у выхода. Его тон заметно смягчился по сравнению с тем, как он говорил с отцом до этого. — Я тоже, — ответил мужчина. — Хон, теперь тебе надо себя беречь, — добавила госпожа Чон важным тоном. — Ты носишь наследника.       «Чувствую, несмотря на наше «перемирие», консервативные устои госпожи Чон всё равно не дадут мне покоя», — подумала я и улыбнулась своим мыслям. — Конечно, — сказала ей. — До свидания.       Мы с Чонгуком поклонилась на прощание и вышли на улицу. Похоже, теперь все разногласия были решены и следующий год мы могли спокойно встречать, оставив всё плохое в прошлом. — Ну вот, а ты переживал, — улыбаясь, я ухватила Чонгука за локоть. — Хочешь сказать, мои переживания были не оправданы? — усмехнулся он. — Нет. Хочу сказать, что счастлива, что наконец всё разрешилось. — Если ты счастлива, то и я тоже, — довольно улыбнулся муж и открыл для меня дверь в машину. — Надо будет завтра заехать к твоей бабушке и за всё поблагодарить. — Обязательно заедем. Поехали, нас уже ждут, — напомнил он и поцеловал меня прежде, чем я села в машину.       По дороге домой, мы узнали, что лишь одни отстаём от всей нашей компании. Даже Юнги и Миын уже собирались в дорогу.       Хорошо, что все наши приготовления были закончены ещё утром. Нам оставалось только всё загрузить в машину и выехать. Чонгук, не желая отставать от семьи Мин и прибыть последним, очень торопился. Из-за этого я постоянно просила его быть осторожней. Он, конечно, прислушивался, но лишь на некоторое время, спустя которое снова превышал скорость. Ну, что поделаешь, не любит он проигрывать. В конце концов, я устала постоянно напоминать ему об одном и том же и, расслабившись в удобном кресле, решила немного отдохнуть. Всё-таки встали мы сегодня довольно рано, а спать планировали лечь лишь после полуночи.