Горький кофе с привкусом правды

      За эту неделю я очень соскучилась по Гуку. В последний раз так надолго мы расставались год назад, когда он уехал в командировку практически на полгода. После скандала со свекровью, его командировки стали длится не больше четырёх дней. Каждый раз он старался вернуться как мне как можно скорее. На работе он мог пробыть целый день, но вечером всегда приходил домой. Мне хватало ночи рядом с ним, чтобы утолить свою тоску. А на выходных он никогда не работал, уделяя время только мне.       Сейчас, казалось, прошло несколько недель, но такое чувство будто прошли месяцы. Думаю, чтобы не произошло, я бы всё равно вернулась к любимому, потому что без него ощущала себя неполноценной и одинокой. [Для атмосферы: Twinbed — Trouble I'm In; Ed Sheeran — Perfect]       Только подумав о нашей встрече, я сама не заметила, как ускорила шаг. Но как бы не спешила, пробки на дорогах мне были не подвластны. Прошёл целый час, прежде чем такси остановилось около нашего жилого комплекса. Я уже сгорала от нетерпения. Сердце колотилось в предчувствии скорой встречи, а живот немного сводило от волнения. Прямо как у школьницы, перед первым свиданием. Давно я не испытывала таких чувств. И только в лифте я вдруг поняла, что Гука и вовсе может и не быть дома. Весь накал эмоций вмиг сошёл на нет.       «Если он не ходил на работу, то может и вовсе куда-нибудь уехал, чтобы от всего отдохнуть. Или сейчас где-нибудь гуляет или вновь сидит у Тэхёна, и я войду просто в пустой дом. Вот же! И почему я не уточнила у Хоби, где Чонгук?.. Хотя, откуда ему знать, — ругала себя я, шагая по подъездному коридору. — Ладно, так или иначе, я хотя бы смогу как следует приготовиться к нашей встрече», — решила я, но мысленно стала молить, чтобы Гук всё же оказался дома. Если его не будет, то я очень расстроюсь. А возможно и вовсе расплачусь и уйду. Уже не знала, чего ожидать от самой себя. В последнее время не успевала угнаться за собственными эмоциями и чувствами. Скачки настроения, утомляемость — всё это ужасно раздражало. Но в то же время именно это постоянно напоминало о том, что под сердцем я носила новую жизнь.       Пока вводила код, я заметила, что у меня слегка дрожат руки. Вновь волнение, но на этот раз и страх, от которого сердце учащённо заколотилось.       «И откуда ему только взяться? Неужели так боюсь, что Гука не будет дома?.. А может боюсь потому, что из-за случившегося между нами уже что-то изменилось? Что если когда расскажу о ребёнке он уже будет не так рад? — К страху стала подступать и паника, но я вовремя одумалась: — Так, Хон, тебя уже куда-то несёт. Всё будет нормально. Главное, чтобы он был дома».       Прежде чем войти, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Немного помогло. Сердце уже не так яро вырывалось из груди. Я медленно открыла дверь, но даже не успела войти, как у меня перехватило дыхание. В квартире, прямо с порога тянулась дорожка из алых лепестков роз, освещённая свечами. Я ожидала чего угодно, но только не этого.       В смятении я вошла в квартиру совсем позабыв обо всём — о переживаниях, волнении и страхе, и даже о входной двери, которая сразу же громко захлопнулась, заставляя меня вздрогнуть. Я быстро сняла с себя верхнюю одежду и в предвкушении направилась по цветочной дорожке в нашу залу, откуда доносилась тихая музыка.       Сердце трепетало от всей этой романтики, которой был пропитан воздух. С улыбкой на губах я вошла в залу, ещё больше удивляясь. Вся комната была наполнена светом гирлянд и розовым переливом заката. В правом углу от панорамного окна на белом махровом ковре стояла украшенная ёлка, сверкающая жёлтыми гирляндами, которые так же тянулись вдоль потолка и стен, погружая комнату в рождественскую атмосферу. Слева от ёлки искусственный камин, которого у нас до этого не было. Он также был увешан всевозможными рождественскими украшениями, придавая праздничного уюта. Рядом столик с виниловым проигрывателем, который как раз воспроизводил тихую и приятную музыку. Даже стены, украшенные ёлочными веточками с игрушками и гирляндами, не остались пустовать.       Я не могла узнать собственную залу — множество того, чего не было тут изначально, а мебель сдвинута так, чтобы каждая рождественское дополнение смотрелось гармонично. И в каждой мелочи чувствовалась рука Чонгука.       Дорожка из лепестков роз вела к стойке, разделяющую залу и кухню. На ней стояло вино с бокалами, фрукты и коробка моих любимых конфет, посередине огромный букет алых роз, а по краям от всего этого два подноса, накрытые баранчиком. Я сразу прильнула к цветам, от которых исходил восхитительный запах, а потом открыла баранчик и улыбнулась. Ну ещё бы, моё любимое таккальби́, одно из блюд, которые Чонгук умел готовить сам, и делал это лучше любой опытной домохозяйки. Казалось бы, всё так банально, но для меня каждая деталь тут была особенной, ведь во всем здесь чувствовался вкус моего романтичного Чонгука. Вот только, где был он сам? Таккальби всё ещё пускало горячий пар, значит приготовленное оно было совсем недавно. Интересно, ему Хосок сказал, что я приеду? — Чонгук, — оглядываясь, позвала я. Мой живот жалобно заурчал. Есть мне хотелось жутко, ведь последний нормальный приём пищи был на завтрак. Но объедаться без того, кто всё это приготовил не было никакого желания. — Чонгук, — вновь позвала я, поглаживая живот.       В ответ последовала тишина. — Чонгук, — стала звать я, решив отправится на поиски.       В ванной не было, в кабинете тоже, в тренажёрном пусто. Место, где он ещё мог быть — наша спальня. — Чонгук, — в очередной раз повторила я, войдя в комнату. Но, увидев на кровати спящего мужа, сразу притихла.       Стараясь не делать лишнего шума, я тихо прокралась ближе к кровати. Спящий Гук казался таким беззащитным и невинным дурашкой. На нём была надета белая рубашка с домашними клетчатыми штанами — такое чувство будто он уснул прямо пока переодевался. Рот был чуть приоткрыт, тёмные длинные ресницы слегка подрагивали, а на лице умиротворение. Такой прекрасный и любимый. Как же обожаю каждую частичку этого драгоценного для меня человека. Лишь сейчас поняла, насколько сильно по нему тосковала всё это время. Сразу захотелось поцеловать каждую родинку на его лице, особенно ту, что под нижней губой, а затем накрыть эти слегка приоткрытые губы своими губами, и окунуть руки в мягкие густые волосы.       Не в силах противостоять своим желаниям, я наклонилась ближе к лицу Гука и легко коснулась его тёплых губ своими губами. Я хотела лишь легонько поцеловать любимого, но не успела отстраниться, как рука мужа легла на мой затылок, не позволяя этого сделать, и мой невинный поцелуй был мгновенно углублён. Широко распахнув глаза, я почувствовала, что на вкус поцелуй был совсем не таким, каким обычно бывает после сна. А значит, меня нагло обманули.       Я упёрлась в грудь Гука, желая отстраниться и отчитать его. Поцелуй он сразу прервал, но лишь для того, чтобы силой притянуть к себе. И мне ничего не оставалось, как только поддаться и упасть рядом с ним на мягкую кровать. — Раз сама пришла, теперь не отпущу, — произнёс он, обнимая меня со спины и прижимая к себе. Я почувствовала запах его геля для душа, и блаженно прикрыла глаза. — Ты не спал! — упрекающим тоном ответила я, положив свои руки поверх его. — Не спал, — согласился он. — Две недели без тебя не мог уснуть. — Врунишка. — Не правда. — Правда. — Нет, — всё не уступал он. — Ты не исправим! — Я слегка пихнула его локтем. — Но именно поэтому ты меня и любишь, — шепнул мне на ухо Чон, и по спине вмиг пробежались мурашки. — Тебе Хосок сказал, что я приду? — Нет. Я ждал тебя с того дня, как ты ушла, — он нежно потёрся носом о мою щеку, а мне от этого стало щекотно и приятно одновременно. — Ты что, каждый вечер устраивал такой романтический ужин? — спросила я, невольно выгибая шею, чтобы ему было удобнее. — Да. Только в последнюю неделю прибавилась рождественская тематика, — прошептал муж, нежно целуя меня где-то возле мочки и вызывая очередную приятную волну мурашек. — Обалдеть… И сколько же ты перевёл цветов, свечей и еды? — Я хотела повернуться, но Чонгук не дал. — Цветов много, свечей нисколько, это светильники, а еду съедал вместе с Тэхёном, — объяснил он. — Надеюсь, вы с ним не пили? — Ни грамма. Я же обещал не пьянствовать.       Я удовлетворённо улыбнулась, чувствуя, как всё больше расслабляюсь в объятиях мужа. — Но неужели Тэхён приходил каждый день? Ему что, больше нечем заняться? — не поверила я. — Не каждый день. Пару раз тут был братец, сегодня планировал позвать Юнги. — А что, если бы я не приходила и дальше? — Я бы всё равно продолжал тебя ждать, — уверенно произнёс Чонгук и вновь оставил поцелуй на моей шее, на этот раз влажный. Продолжая дорожку поцелуев, он стал перечислять: — С цветами, со свечами, с ужином — ради тебя я перевёл бы всего этого столько, сколько потребуется, до твоего возвращения. А ты бы, рано или поздно всё равно вернулась. — Он влажно поцеловал шею в чувствительной точке, известную только ему и по телу мгновенно словно прошёл электрический разряд, после которого я буквально растаяла в объятиях мужа. Каждая клеточка моего тела потребовала большего, и Гук незамедлительно продолжил, оставляя дорожку мокрых поцелуев у ключиц. Он пролез руками под кофточку и у меня приятно свело живот и перехватило дыхание. — Чонгук, — выдохнула я. — Подожди, нам надо поговорить, — с трудом выговорила я, хватая его за руку. — Мы так давно не виделись. Неужели разговор не подождёт? — промычал он, продолжая заводить меня своими действиями. — Нет, — выходнула я. Его мягкие губы на моей коже совсем выбивали меня из колеи. Мне с трудом удавалось сдерживаться, и часть меня, желающая серьёзно поговорить постепенно таяла в желаниях. Гук уже успел добраться до бюстгальтера, когда я, часто дыша, собрала остатки сил и твёрдо сказала: — Чонгук! — Удивительно, но это подействовало. Муж прекратил свои манипуляции и нехотя опустил кофточку, ложа поверх свои широкие ладони. — Зануда, — с обидой пробубнил он. — Но именно поэтому ты меня и любишь, — хмыкнула я, укладывая свою руку поверх его. Моё сердце всё ещё бешено колотилось в груди. Желание никуда не исчезло, но дыхание постепенно пришло в норму и здравый смысл вернулся. — Обещаю, что после того, как мы поговорим, продолжим на том, на чём остановились. — А ты потом не уйдёшь? — вдруг удивлённо спросил Гук.       Его тон и вопрос ввели меня в заблуждение. — Конечно же нет. Что за вопрос? — Мы не виделись целую неделю. Ты ведь… — начал он, но я его резко прервала: — Погоди, — я выбралась из объятий мужа и повернулась, чтобы видеть его лицо. — Ты думал я пришла сюда только за тем, чтобы заняться любовью? — Ну да, — сразу ответил он.       От собственной догадки я даже поднялась, а Чонгук так невозмутимо на меня смотрел, будто всё нормально и так должно быть. — Жесть, — выдохнула я, — оказывается, мой собственный муж держит меня за зависимую от… — сказать это слово вслух я никогда не могла. — Секса, — закончил Чон за меня с обольстительной ухмылкой. — Просто это нормально. Секс такая же потребность, как и еда. — Фу, Чонгук! — я ударила его по плечу, а он заржал. — Не смей сравнивать эти два разных понятия. С… — я заикнулась, а Чонгук вновь закончил за меня: — Секс. — Да! Я не зависима от него, ясно?! — хмурясь, заявила я.       Ухмылка на губах мужа стала шире, и он дёрнул меня за руку, вынуждая вновь лечь. — Уверена? — он провёл пальцем по оголённому животу и моё тело мгновенно отозвалось. — Чонгук, хватит. — Я отодвинулась от него подальше. — Куда это ты, милая? — он вновь придвинулся ко мне слишком близко. — Независимая моя, — усмехнулся он, нависая сверху.       Мои щеки, кажется, начали гореть от смущения. Хоть я и не хотела этого признавать, но частично Чонгук был прав — я желала его и это желание тоже потребность, но совсем не как еда. Скорее, как… Да какая разница! Я просто безумно по нему соскучилась. — Ты сам зависимый. Всё, уйди. — Я с силой толкнула его и он, смеясь, улёгся на спину. — Хон, ты так очаровательна, когда смущаешься. — А ты такой кретин, когда издеваешься. Я, между прочим, пришла сюда не за тем, о чём ты подумал. Я просто вернулась домой и всё.       После сказанного мной, Чонгук сразу перестал смеяться и вновь поднялся, нависая сверху. Он так ошарашенно смотрел на меня, будто я ему сказала самую невероятную вещь. — Так, ты меня простила? — Судя по тому, как округлились его глаза, он и вправду был шокирован. И этот его взгляд просто не мог оставить меня равнодушной. — Конечно, простила, дурачок, — мягко ответила я и, улыбнувшись, обхватила лицо Гука ладошками, чувствуя, что вот-вот расплачусь. — Только пообещай, что больше не будешь от меня ничего скрывать. — Обещаю, — без колебаний ответил Чонгук.       Я нежно притянула его к себе, и он, наклонившись, прильнул к моим губам. Такой мягкий и нежный поцелуй всегда закреплял наши обещания друг другу. И я знала точно, что муж никогда их не нарушит. — Прости, — отстранившись, сказал он. В его голосе была едва слышна дрожь, а во взгляде было столько раскаяния, что моё сердце невольно сжалось. — Из-за меня тебе пришлось перенести столько страданий. — И столько же счастья, — добавила я, с улыбкой на губах. Но по лицу скатилась предательская слеза, которую Чонгук сразу нежно смахнул.       «Чёрт, соберись, Хон», — приказала себе, сглотнув неприятный ком в горле. Сейчас раскисать ни к чему. Наш разговор мне представлялся без собственных всхлипываний и слёз.       Чонгук, нахмурившись, отвёл взгляд. Его челюсть сжалась так, что выступили желваки, а брови свелись к переносице. — Я никогда себя не прощу за случившееся, — его голосе в конце дрогнул.       Он, нервно сглотнув, рухнул на спину рядом со мной и положил руку на лицо, скрывая выступившие слёзы. Чонгук никогда не показывал их. За годы наших отношений я ни разу не видела, чтобы он плакал. И видимо он хотел, чтобы так оставалось и дальше. Но рядом со мной он не должен был скрывать своих слёз, а тем более стесняться их. Мужчины тоже могут плакать. И это нормально. — Эй, — с нежностью позвала я, пытаясь убрать руку с лица мужа. Однако он стал сопротивляться. — Милый, хватит уже, — попросила я, усаживаясь на него и силой пытаясь убрать наконец сильную руку с лица.       Гук странно напрягся, быстро и небрежно вытер слёзы и взглянул на меня своими покрасневшими глазами, ухмыляясь. — Это ты прекрати меня заводить, я и так на грани, — произнёс он, вновь вгоняя меня в краску. — Ты дурак, — я сразу подвинулась выше, чувствуя под пятой точкой выступивший бугорок. — Хватит сбивать меня с мысли. — Я не могу этим управлять. Сама виновата, — хмыкнул Чон.       Я лишь цокнула языком, собираясь слезть, но он схватил меня за щиколотки. — Сиди, меня всё устраивает. — Мы не должны отвлекаться от разговора.       Я всё же слезла и устроилась рядом с ним, укладывая голову на его широкую грудь. — Ты такая зануда, — хмыкнул он, с нежностью целуя в макушку.       Гук замолчал и в комнате повисла тишина. На некоторое время мы оба притихли. Я, прикрыв глаза, пыталась правильно выстроить разговор, слушая под ухом, как ускоренное сердцебиение любимого постепенно успокаивается. Сам он думал о чём-то своём, поглаживая мои волосы. Рядом с ним было так спокойно и хорошо. Жаль, что это спокойствие мне необходимо было прервать, ведь поговорить нам всё равно было необходимо. — Дорогой, расскажи мне как всё произошло, — наконец прервала тишину я.       Он сразу прекратил движение рукой, а биение его сердце вновь стало ускоряться. — Ты уверена, что готова это услышать? — спросил Чонгук, будто желая избежать разговора на эту тему.       Я точно знала, что ему, несмотря на то, что прошло уже столько времени, всё ещё было трудно об этом говорить. Но он должен был рассказать мне, чтобы ему стало легче. И чтобы я узнала подробности случившегося именно от него. — Да, — твёрдо ответила я.       Чон глубоко вздохнул, и грудь под моей головой поднялась медленно вверх, а затем опустилась вниз. — Всё произошло только из-за меня, моего гнилого характера и надменности, — начал он. — Не то, чтобы я всегда был плохим человеком. Просто после смерти моей мамы, произошло столько событий, которые окончательно сломали во мне всё хорошее. Ты уже и так знаешь, что отец сразу же женился на новой женщине, у которой от него уже был сын, а мой лучший друг предал меня, но, если быть точнее, меня заставили так думать. В то время мне казалось, что я остался абсолютно один в этом мире, преданный и всеми покинутый. Я злился на своего отца, на ту женщину, своего сводного братца, бывшего друга, злился на всех и всем хотел причинить такую же боль, что и они мне. Таким образом, из хорошего мальчика я превратился в последнего поддонка, — Гук замолчал, а я терпеливо ждала, пока он продолжит.       История его детства мне была известна давно. Ему, как и мне, пришлось пережить много боли. Но его вины в том, что с ним произошло столько всего плохого не было. — В тот день была вечеринка в загородном доме у нашего общего друга с Хосоком, — продолжил он. — Ты знаешь, что мы, как братья, никогда не ладили, и я вообще презирал старшего, но друзья у нас почему-то были общими. Я не хотел идти туда из-за присутствия там сводного братца, и лучше бы не пошёл. Но Хосок меня уговорил, пообещав, что по дороге даст сесть за руль. Вечно он пытался наладить отношения между нами, строя из себя святошу и правильного старшего братца. Он только-только получил свои права и первую машину, которую купил ему отец. И я ему завидовал. И злился на отца за то, что он уделял ему столько внимания, сколько не уделял мне, своему законному сыну. До этого я уже взял пару уроков вождения у друзей постарше, поэтому, когда сел за руль в машине Хосока, без проблем повёл сам. Я не слушал то, что он говорил мне, постоянно перебивал его и огрызался. И чтобы позлить его, в один момент просто зажал педаль газа и, разгоняясь, понёсся по полупустой трассе. Панические комментарии братца лишь больше меня раззадорили, и я ещё сильнее дал по газам, практически достигая максимальной скорости. Я увидел, как загорелся красный, но подумал, что успею проскочить, но внезапно появилась машина. Я сразу дал по тормозам, но было слишком поздно, авария была неизбежна. — Чонгук замолчал, а перед моими глазами вновь пронёсся тот день и сердце болезненно заныло, а сдерживаемые слёзы тут же подступили.       От этой раны невозможно было избавиться на совсем, но справиться с ней и жить дальше было в моих силах. — Я ненавидел Хосока, но почему-то в момент аварии инстинктивно крутанул руль так, чтобы взять весь удар на себя. Видимо, что-то хорошее во мне тогда всё-таки осталось. Я практически сразу отключился из-за удара по голове. А когда очнулся в больнице, весь перебинтованный, с болью во всем теле, ни встать, ни пошевелиться не мог. Хосок сказал, что каким-то образом перетащил меня на пассажирское сиденье, а сам сел за водительское. Так он взял всю вину на себя, хотя я этого не просил. Моя семья ловко замяла это дело без особой шумихи. Всё время, пока шло разбирательство, я лежал в больнице, не в силах даже пошевелиться из-за множественных переломов. Но, если бы только мог, я бы не позволил братцу геройствовать, не позволил бы замять это дело и сам бы понёс наказание, как и положено виновнику аварии, — голос Гука вновь дрогнул.       Я почувствовала, как он сглотнул ком в горле. Он был на грани. Я подбадривающе взяла его широкую ладонь и сплела наши пальцы. Сама я тоже уже с трудом сдерживала эмоции. — Хон, я правда хотел хотя бы извиниться перед пострадавшими в аварии. Но моя семья намеренно скрыла от меня все имена. Так надо было, чтобы я вновь не разворошил замятое дело. Я ничего не знал. И был беспомощным. — Чонгук вздохнул и, чуть помедлив продолжил: — всё произошедшее оставило заметный след в моей памяти. Я старался не зацикливаться на плохом. Дерьма в моей жизни и так было предостаточно. Но, когда оставался в одиночестве, постоянно вспоминал о своей ужасной ошибке, сожалел и раздумывал, как же живут пострадавшие из-за меня тогда люди. — Гук с горечью хмыкнул. — Удивительно, но та, кому я разрушил жизнь, была совсем рядом. А я, как идиот, принёс тебе ещё большие страдания, вынудив притвориться моей девушкой. — Он вновь замолчал и в комнате повисла тишина.       Его рассказ невольно навеял воспоминания. В моей голове пронеслись все яркие события прошлого — от нашей встречи, до сегодняшнего дня. Каждый момент, каждое мгновение, слова и действия были важны. Только пережив всё это, мы оказались именно в том настоящем, в котором были сейчас. — Знаешь, милый, если бы не твоя задумка о лживых отношениях, мы бы с тобой так никогда бы и не встретились, — прервала тишину я, перевернувшись и подняв голову, чтобы посмотреть в лицо мужа. — И то правда, — кивнул он и аккуратно смахнул с моих щёк влагу. У него у самого глаза блестели от выступивших слёз, которые он пытался сдержать из последних сил.       Я подвинулась ближе к его лицу и нежно поцеловала в щеку. — Спасибо, что рассказал обо всём. Я рада, что услышала подробности именно от тебя, — сказала с теплотой. — Сейчас я понимаю, насколько тяжело тебе было хранить эту тайну всё это время. — Прости меня, — одними губами попросил Гук, сглотнув очередной ком. — Я снова и снова причиняю тебе боль. Прости… — Милый, — я ободряюще положила ладошку к его тёплой щеке, — я простила, поэтому хватит с тебя угрызений совести. Хватит винить себя. То, что произошло в прошлом, останется в прошлом, его уже не изменить.       Красивое лицо мужа искривилось от боли, и он отвёл взгляд. — Хон, я сломал тебе жизнь. — Но также подарил новую. Помнишь, день на крыше небоскрёба?       Чонгук нахмурился, небрежно смахивая ненавистные ему слезы. — Такое трудно забыть. — Верно, — кивнула я. — Так же ты должен помнить, что только благодаря тебе я сейчас лежу здесь. — Я движением руки привлекла его лицо к себе. — Ты не дал мне совершить ошибку, а после помог подняться на ноги. Ты подарил мне столько счастливых моментов, что они залечили те раны, оставленные прошлым. Рядом с тобой я вновь обрела себя. Ты уже давно искупил свою вину, поэтому хватит себя винить.       Взгляд Чонгука смягчился, а на лице появилась тёплая улыбка. Он заправил мою выбившуюся прядь волос и аккуратно коснулся подбородка, нежно погладив. — Мне повезло, что ты у меня такая добрая и понимающая. Подобную ошибку трудно простить. Если честно, я уже и не надеялся получить твоё прощения, — произнёс он с грустью, а затем посмотрел на меня с сомнением. — Ты правда больше не винишь меня? — Ну, вообще-то, я никогда и не винила, — ответила я честно. — Для меня обиднее всего было то, что ты всё скрыл. Получилось так, что я с тобой всегда была честна, а ты со мной нет. Всё это время, что мы вместе — а это не год и не два, а шесть лет — ты скрывал от меня правду, которую я имела право знать. И неизвестно сколько ещё я была бы в неведении, если бы не острый язык свекрови.       Чонгук виновато отвёл взгляд. — Знаю, но я боялся… — попытался оправдаться он, но почему-то замолчал. — Ты боялся меня потерять, — закончила за него я, перехватывая его ладонь и сплетая наши пальцы. — Я это знаю. Но как бы я не восприняла правду, её должен был рассказать мне именно ты, и никто другой. Кроме того, случившееся в прошлом было на твоей совести и, скрывая это, ты вредил не только нашим отношениям, но и самому себе. — Из двух зол: рассказать правду и потерять тебя или мучиться от самобичевания, я выбрал наименьшее, — с горечью хмыкнул Гук.       Между нами вновь повисла тишина. Я не знала, что ответить мужу. Сейчас он был зациклен на собственной ошибке и совсем не понимал, что для меня из всего этого было больнее то, что он скрыл правду. Потому я молча обдумывала, как правильно выразить собственные мысли. Странно, но на ум пришло лишь одно — кофе. — Знаешь, — наконец сказала я, прерывая минутное молчание, — правда бывает горькой и неприятной, совсем как чистый кофе — его не все любят и не всем он по вкусу. А ложь… она такая сладкая и нежная, точно, как кофе с добавлением сладкого сиропа и молока. Такое кофе имеет больший спрос, и зачастую нравится людям больше. — Я взглянула на мужа. — Так вот, я бы хотела, чтобы впредь ты мне всегда приносил только чистый кофе, каким бы горьким и неприятным он не был на вкус.       Чонгук рассмеялся в ответ. — Ты настоящая кофеманка. — И с этой кофеманкой ты в следующий раз будешь честен, несмотря ни на что, верно? — всё стояла на своём я. — Я же обещал, — ответил он с улыбкой, и я удовлетворённо улыбнулась в ответ.       Теперь я была точно уверена, что мы поняли друг друга. Нам ещё предстояло усердно поработать над тем, чтобы Гук смог окончательно отпустить прошлое и не зацикливаться на нём. Так сразу преодолеть это было невозможно. Но главное сегодня мы сделали к этому маленький шаг — я разделила с ним ту боль, которую всё это время он терпел в одиночестве. — Любимая, — позвал Гук, привлекая мой взгляд к себе. — М? — Насчёт кофе и правды… Ты ведь тоже не была со мной честна, и кое-что скрывала. Конечно, не шесть лет, как я, но всё же.       Я непонимающе нахмурилась. — Ты устроилась на работу в кофейню и не рассказала мне, — объяснил он, и мои глаза тут же в растерянности забегали по родному лицу. — Но как ты узнал? — Проследил за тобой, — ответил Гук, играя с моими пальцами. — А как давно знаешь? — Месяц, может два. — Но как? Я же была так аккуратна, — недоумевала я, в голове обдумывая, когда успела ошибиться. Всегда ведь старалась брать смены, совмещая с рабочим расписанием Чонгука. — Но не учла тот факт, что я могу вернуться домой в любой момент, — произнёс Чон. — Как-то я пришёл раньше обычного, но не обнаружил тебя дома. На следующий день проследил, и так узнал, что ты работаешь в той кофейне. — А почему не сказал, что знаешь? — всё не унималась я, допрашивая. — Эй, вообще-то вопросы должен задавать тут я, — заметил он, расплывшись в ухмылке. — Прости, — тут же опомнилась я. — Тебе повезло, что я догадлив и практически сразу понял, зачем ты устроилась на работу и почему не рассказала мне, — Чонгук вновь сплёл наши пальцы. — Знаешь, меня некоторое время обижало то, что ты ничем со мной не делишься. Я видел, как ты работаешь, видел в твоём ноутбуке бизнес-план, но всё это ты делала в тайне от меня. — Потому что если бы ты узнал, то не позволил бы мне работать и сам открыл бы для меня кофейню. — Я улеглась на широкую грудь мужа. — Я и без того на полном твоём попечении и ничего не даю тебе взамен. А мне так хочется хотя бы чего-то в жизни добиться самой, — вздохнула я, глядя на наши руки.       Чонгук вновь рассмеялся. — Что смешного? — не поняла я, поднявшись. — Ты не исправима, — улыбнулся он. — Ну, правда же, — хмурясь, надулась я, — ты со мной всегда возишься как с ребёнком — всё покупаешь, ни в чём не отказываешь. Я целиком и полностью финансово, и не только, завишу от тебя. А мне вообще-то всегда хотелось быть самостоятельной. Для этого я так усердно училась. Но твоя семья запретила мне работать и меня не берут ни в какую компанию. — Любая нормальная девушка была бы этому только рада. — Эй! — возмущённо воскликнула я и легонько хлопнула его по животу. — Я нормальная девушка, просто не как все.       Гук притянул меня к себе, обнимая, и я вновь оказалась на его груди. — Да знаю я. — Он поцеловал меня в макушку. — Именно этим ты и покорила моё сердце.       От его слов по телу приятно разлилось тепло. Обняв его, я довольно улыбнулась. — Хон, я понимаю, что тебе хочется независимости, но поскольку мы семья, я хочу, чтобы ты относилась ко всему, что у нас есть, как к своему, — спокойным тоном сказал Гук. — Я тебе уже много раз об этом говорил. У нас общий семейный бюджет, общая квартира, тут каждая вещь наша. Не моя, а наша. В этом ведь и есть вся суть семьи. В нормальной семье не бывает такого, что что-то моё, а что-то твоё. Всё, что принадлежит мне, принадлежит и тебе, целиком и полностью. Поэтому, прошу, перестань говорить эту ерунду о независимости. — Но… — было возразила я, однако Чонгук не дал договорить: — Когда ты училась, ты даже не думала, что у тебя будет муж, который предоставит тебе все удобства. Я понимаю, что тебе обидно из-за потраченных сил на учёбу, но я всеми силами пытаюсь компенсировать всё, что отнял у тебя. Мой отец, а тем более Наён, никак не причастны к нашему имуществу. Всё, что у нас есть — наше, и только наше по закону. А тот чёртов брачный договор, который тебя заставили подписать — я давно от него избавился. Поэтому забудь о нём и вообще ни о чём не переживай.       Ему легко было так говорить, когда сам он никогда не был на моём месте. Я была согласна с тем, что бюджет должен быть общим, но это ведь не означало, что я не могла попробовать сделать что-то своими силами. — Вот поэтому, я и не хотела тебе ничего говорить… — тихо пробубнила я, высвободив свою руку из его ладони. — Почему? Потому, что я хочу, чтобы моя жена адекватно относилась к семейному бюджету? — Потому что ты не даёшь мне и шанса проявить себя. — Я? — он так искренне удивился, что даже привстал. — Да. Я хочу хотя бы чего-то в жизни добиться сама, — я чуть отодвинулась от него и легла на спину. — Ты уже добилась, — Чонгук навис надо мной. — Отхватила такого завидного мужа, как я, — усмехнулся он, на что я улыбнулась. — Я о другом. Мне хочется сделать что-то своими силами, понимаешь? — Конечно, понимаю. Просто прошу не брать всё на себя и помнить, что у тебя есть такой замечательный муж, как я, готовый помочь в любой момент. — Так, ты не против моей задумки? — изумлённо спросила я. — Да я никогда и не был против, — улыбнулся Гук. — Ты можешь заниматься любым делом, каким хочешь. Только обещай, что не будешь отказываться от моей помощи. — А ты, что не станешь покупать мне всё готовое и позволишь делать всё самой, как бы трудно мне не было. — Обещаю, что не стану покупать всё готовое и позволю тебе делать всё самой, — повторил муж. — Но вот последнее обещать не стану. Если увижу, что тебе трудно, то помогу. — Хорошо, — довольно улыбнулась я. — В таком случае, обещаю, что не буду отказываться от твоей помощи.       Чонгук победно усмехнулся и, наклонившись, накрыл мои губы своими в недолгом поцелуе. — С этого дня больше никаких секретов друг от друга? — отстранившись, спросил он. — Да, но прежде, я хочу ещё кое-что сказать, — произнесла я, вспомнив о том, что так и не рассказала ему. — Не то, чтобы это секрет или я не хотела тебе рассказывать. В тот день, когда я планировала тебе сообщить, мы поссорились. Всё так запуталось и закрутилось, что потом… — Милая, я понял, — мягко перебил Гук. — Говори уже, — в его взгляде мелькнуло беспокойство. — Я беременна, — сказала я и задержала дыхание в предвкушении радостной реакции.       На секунду повисла тишина. Я тихо выдохнула, внимательно глядя на застывшее в беспокойном выражении лицо мужа. Он медленно поднялся, садясь на кровать спиной ко мне. В моей груди стала накатывать паника и страх. Я ожидала совсем другой реакции. Неужели он не рад? В растерянности я тоже поднялась, глядя на спину Чонгука. — Чёрт, — выдал он, почесав затылок.       «Он не рад, — от такой мысли мгновенно стало больно и страшно. — Не рад нашему ребёнку», — подумала я, чувствуя, как начинаю злиться.       Но стоило Гуку обернуться, как я увидела его сияющие счастьем глаза и все негативные чувства мгновенно испарилась. Тяжесть сразу спала с сердца, и я облегчённо выдохнула. С выводами я поспешила. — Ты ведь не шутишь? — сдерживая улыбку, спросил он. — О таком разве шутят? — мягко ответила я, улыбнувшись.       Губы мужа растянулись в широкой улыбке, и он нежно прикоснулся к моему животу. — Сколько? — Второй месяц. — Чёрт, — снова повторил Чон. — Хватит ругаться, — упрекнула его я. — Просто, с трудом вериться, что у меня будет мой отпрыск, — виноватым тоном произнёс он, ласково поглаживая мой живот. — Эй, не называй так нашего ребёнка! — Я, шутя, сразу убрала его руку и положила две свои. Наигранно хмуря брови, я глянула на Гука, на что он лишь рассмеялся. — Ты такая ворчунья, — фыркнул муж, вновь положив свою руку поверх моих. — Мне уже жаль наше дитя. — Эй! Это ты только что назвал его отпрыском! — Так это мальчик? — удивился Гук. — Дурачок, пол ещё нельзя узнать. — А когда можно? — Он с такой любовью смотрел на мой живот, что на душе у меня стала так тепло и приятно, что я сама невольно заулыбалась как дурочка. — Весной.       Чонгук наклонился ближе к животу и прошептал: — Кто бы там не сидел, знай, я уже тебя люблю.       Я рассмеялась. Такой счастливой, как сейчас, давно себя не чувствовала. — Боже, сейчас и не скажешь, что когда-то ты был против детей, — сказала вслух свои мысли я, запуская руки в волосы Гука и тормоша их.       Чонгук всегда был категоричен к вопросу о ребёнке. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы переубедить его. Я хотела показать ему, что дети — это не только проблемы, памперсы и плачь, но и маленькая радость, счастье и улыбка. И для этого просто воспользовалась старым добрым методом — когда Гук был дома, просила Хоби оставлять у нас малыша Вонсока. В эффективности метода я сначала сомневалась, но со временем он всё же помог, и Чонгук всё-таки нехотя согласился, сам не подозревая, что будет так рад новости о моей беременности. — Когда-то я сам был ребёнком и разделить твою любовь с кем-то ещё не был готов, — хмыкнул Чон, поднимая голову и встречаясь со мной взглядом. — А сейчас готов? — всё не прекращала дразнить я, перебирая пальцами его волосы. — Сейчас я понимаю, что делить ничего не придётся, ведь твоей любви хватит на нас обоих, — ответил Гук, приближаясь к моему лицу. — Ну а вот тебе стоит побояться. Если у нас будет девочка, с такими же красивыми светло-карими глазами, — он протянул руку к моему лицу, а я уже почувствовала как волоски на моих руках встали дыбом, — каштановыми волосами, и бледной кожей с лёгким запахом ванили, точно как у тебя, — Чонгук нежно прикоснулся к щеке и погладил кожу, — не уверен, что в таком случае ты останешься моим фаворитом. — Ах, вот как! — воскликнула я, отталкивая Гука под его же смех. — Предатель!       Я в шутку легонько пихнула его ногой в бедро, когда он, смеясь, улёгся на кровать. Мне захотелось в ответ его как-нибудь поддеть. — Не важно кто у нас будет, — начала я, усаживаясь на Чонгука, который сразу перестал смеяться. Его глаза блеснули желанием, когда я поддалась ближе к его лицу. — Будь готов распрощаться с моим вниманием. Я целиком и полностью отдам его нашему золотцу, — хмыкнула я в губы мужа.       Чонгук явно не собирался оставлять мои слова без ответа. Но я, обхватив его лицо, накрыла напористым поцелуем мягкие губы прежде, чем они успели что-либо сказать. Теперь мы наконец могли насладиться друг другом, ни о чём не переживая. На этот раз я сама взяла инициативу на себя и сразу углубила поцелуй. Наши губы двигались синхронно с ударами сердец. Мои руки потянулись к пуговицам на рубашке мужа, но стоило мне только начать их расстёгивать, как я почувствовала сильные руки Чонгука на талии. Один рывок, и наш поцелуй был прерван, а я оказалась на спине. Гук моментально навис сверху, осыпая мою шею жадными поцелуями. Я томно выдохнула, обвивая ногами его талию и прижимая ближе к себе. Его руки скользнули под мою кофточку, и по телу мгновенно прошлась горячая волна. Наслаждаясь сладкой дрожью во всем теле, я стала вновь искать руками пуговицы рубашки, намереваясь наконец закончить начатое, пока губы мужа исследовали мои ключицы, а пальцы скользили по разгорячённой коже. И как раз в тот момент, когда я нащупала злосчастные пуговицы, мой живот издал жуткое урчание. Я надеялась, что Гук этого не услышал, ведь прерывать всё в очередной раз мне совсем не хотелось. Тем более, когда сердце так завелось, а тело изнывало от желания. Но когда руки Чонгука остановились, а он сам отстранился, удивлённо глядя на меня сверху вниз, мне захотелось провалиться сквозь эту мягкую кровать. Голодный рёв моего желудка не остался без внимания. — Ты голодна? — спросил Гук, тяжело дыша. Его расширенные зрачки обеспокоенно бегали по моему лицу. — Н-ну… немного, — заикаясь выдавила сквозь прерывистое дыхание, всё так же обвивая ногами талию мужа. — Это неважно, иди сюда, — я обхватила его шею и потянула на себя, но Гук не поддался. — Вообще-то важно, — хмурясь, возмутился он. — Поэтому… — Чонгук не договорил и подтянул меня ближе к себе, поднимая с кровати. — Милый, правда, всё нормально, мы можем продолжать, — обхватывая шею мужа, произнесла я, когда он сам встал с кровати и вместе со мной на руках направился к выходу. — Милая, если ты не думаешь о себе, подумай о нашем золотце. Пора бы уже с этих пор начать отдавать всё внимание ему, — хмыкнул Чон. — И ты не против, если я стану так делать? — улыбнулась я, прижимаясь плотнее к нему. А в мыслях удивляясь выдержке мужа, ведь любому мужчине на его месте не просто было бы сдержать своё желание. Особенно ради того, чтобы просто поужинать. — Не против, — ответил Чонгук, спускаясь по лестнице. — К тому же, у нас появился отличный шанс заняться сексом на кухне, — добавил он, сжимая мои ягодицы и вгоняя меня в краску. — Гук, ты неисправим, — смутилась я, хихикнув. — Только не говори, что не хочешь. — На кухне вообще-то едят. — Так мы поедим, а потом… — он игриво усмехнулся, а я кажется раскраснелась ещё больше стоило мне только это представить. — Хватит уже, — возмутилась я, слегка шлёпнув ногой. — Я тебе говорил, что ты очаровательна, когда смущаешься? — спросил Гук, усаживая меня на высокий стул у барной стойки. — Говорил, — улыбнулась я, опустив свои ноги, но не расцепляя свои руки на шее мужа. — Я люблю тебя, — внезапно произнёс он, всё так же стоя близко-близко и упираясь руками в стойку позади меня.       Моя улыбка стала шире. Взгляд Чонгука, каждое его действие, слова, он сам всегда заставлял меня испытывать самые восхитительные чувства на свете. — И я люблю тебя, — ответила я и, не сдержавшись, вновь поцеловала любимые губы.       Всего один поцелуй, и былое желание между нами мгновенно вспыхнуло. Я чувствовала напряжение Гука, вновь обвивая его ногами и отвечая на страстный поцелуй тем же. Но запах еды, вызвал очередное предательское урчание, и Чонгук практически сразу отстранился. Я разочарованно застонала. Ну почему желудок урчит так не вовремя! — Сначала ужин, а потом десерт, — хмыкнул он, расцепляя мои ноги и руки и садясь рядом на высокий стул.       Я знала, что желание Гука было не меньше моего, ведь физические особенности говорили об этом за него. А значит, сдерживался он из последних сил, чем я незамедлительно решила воспользоваться. — Ты уверен? — начала я, положив руку на бедро Чонгука, которое слегка дёрнулось, и поддалась вперёд, пока он открывал подносы с ужином. — Уверен, — твёрдо ответил Гук, убирая мою руку. — Я же не зря готовил пол дня таккальби. Их надо есть пока они ещё тёплые.       Поведение мужа действительно было достойно восхищения. Его беспокойство и забота обо мне и нашем ребёнке поражали. Он и вправду стал зрелым и теперь был полностью готов стать отцом. С гордостью глядя на Чонгука, я довольно улыбнулась. — Ты же знаешь, что если откажешься, буду кормить тебя с ложечки, как маленькую, — тем временем усмехнулся он, протягивая мне палочки. — Ты точно не мстишь мне за то, что я прервала нас, в первый раз? — сощурилась я.       Чонгук рассмеялся. — Милая, я же уже не маленький, чтобы заниматься подобной ерундой, — сказал он, улыбаясь. — А вот ты временами бываешь ещё тем ребёнком, и это у меня беспокоит. Не рано ли мы решили завести своё чадо? — Не рано, — покачала головой я, сразу взяв в руки палочки. — Я просто очень скучала.       Чонгук посмотрел на меня взглядом, полными желания. — Я знаю, и поверь безумно тебя хочу, — с пониманием произнёс он. — Но ваше с малышом здоровье превыше всего. Поэтому кушай быстрее, а затем я сделаю всё, что ты пожелаешь. — Всё-всё? — удивилась я. — Всё-всё, — кивнул он, многозначительно усмехаясь. — И поверь, тебе даже не придётся меня ни о чём просить. — Давай не за едой, — напомнила ему я, смущаясь и вызывая у Чонгука очередную ухмылку.       Я съела кусочек аппетитного мясца и прикрыла глаза от восторга. На вкус было просто восхитительно! — М-м-м, так вку-усно, — протянула я. — Любимый, как же божественно ты готовишь. — Рад, что тебе нравится, — с улыбкой ответил Гук. — А что было в предыдущие дни, тоже таккальби? — Нет, каждый день новое, — самодовольно ответил муж и стал рассказывать, кто и как помогал ему съесть его очередной кулинарный шедевр, в то время как я с упоением стала слушать.       Сейчас, находясь рядом с любимым, я уже успела пожалеть, что на принятие всей правды, у меня ушло так много времени. Столько прекрасных моментов, которые мы могли бы создать вместе, я променяла на дни одиночества, боли и грусти. А надо было всего лишь поговорить и выслушать Чонгука, а не сбегать от проблем, как всегда любила это делать.       И вот, я опять в мыслях сожалела о прошлом несмотря на то, что решила раз и навсегда перестать заботиться об этом. Пора уже было окончательно понять — что было, то уже прошло. Бессмысленно цепляться за прошлое, ведь ошибки совершенные там, навсегда там и останутся. Сожаления и неудачи всегда будут частью моей жизни. И их надо научиться отпускать, чтобы не позволить им разрушить моё счастливое настоящее и будущее.