За ночью наступит рассвет

POV Валентины - Поговорим, Валя.       Уже не в первый раз за последние сутки девушка услышала эту фразу, и точно знала: эти слова не судят ничего хорошего. Ни от мерзкого Пашки, ни от сурового отца. Странно, что он держится так спокойно, хотя Валентина, всегда послушная дочь, нарушила все запреты, какие только можно: ушла из дому не сказавшись, вернулась далеко за полночь, в компании совсем не подходящей! Отец не посмотрит, что девке восемнадцать, запросто отходит тяжеленным ремнём солдатским!..

***

...Твердый был Федор Помигалов, как таёжный кедр. Прямой и простой, не знавший деликатного обхождения. Как знать, потому, может, и ушла так рано Катерина-покойница, что не дождалась лишнего слова ласкового, тонкостей, уступок... Ушла одна девка, ушла другая, разбрелись по городам... Страна большая, всем места хватит. Потому старался Фёдор смирную, в мать, Валентину держать в особенной строгости, не пускать в большую жизнь. Анна-купчиха косилась, бурчала, - служанку, мол, сделал Фёдор из дочери, рабу в своём доме, молодость отнимает, дыхнуть не даёт! От бабьей трескотни отмахивался Помигалов, как от досадливого комарья. Не хотел признаваться даже самому себе: права Анна, не хотел отпускать Вальку Фёдор. Боялся старый одиночества, потому и держался за молодость дочери. Пусть бы Валя вышла замуж в Чулимске за надёжного, серьёзного человека, не за пустого ветрогона. А он бы гостем в семье бывал, или они у него. Правильно, как у людей. Чего хорошего, что одна - разведенка, мыкается абы как, другая, - вообще запропала? Пусть хоть у Валентины всё будет как должно! Знал Фёдор - обижается младшенькая, тоже небось, деспотом про себя именует, да только придет время - спасибо скажет за судьбу устроенную. А что строгости давал больше, не в холе и неге вырастил - так этим не испортишь, хорошим человеком станет.       Так думал отец молоденькой дочери до той минуты, пока не увидел её понуро сидящей на скамейке у крыльца. Голова опущена, волосья уныло падают, как поздние отцветшие георгины. Беспомощно мнет в руках тонкую кофтенку... - Ты где была?! - закричал Фёдор не от злости, а от растерянности и какого-то запоздалого испуга за дочь. - С кем?       И повскакивали щеголи! Каждый тянет одеяло на себя, и Пашка голоштанный, и франт этот городской, Шаманов, следователь. "Со мной она была", каждый говорит своё. " - Я с Мечеткиным была, пусть не лгут, - как-то квело звучит голос Валентины. - и пусть убираются отсюда!"       Ну, за этим дело не станет! Шуганул Фёдор незадачливых воздыхателей окриком, и дочери велел: - Марш в дом! Да не спать, разговор будет, - а сам направился к знакомому дому за чайной.