Трудные

То, что я открываю тебе свою боль, еще не означает, что я люблю тебя. (с.) Э. Райс.

«… Есть в мире вещи, которые случаются просто потому, что должны случиться. Как бы ты не пытался это предотвратить, как бы ты не оттягивал момент, но этот локомотив всё равно несётся на тебя, с каждой секундой разгоняясь сильнее и угрожая всё большими последствиями. И ладно, если под раздачу попадёшь ты один: порой осколки этого локомотива долетают до совершенно посторонних людей. К чему я? Как я уже сказал до этого, в Глендфорд вернулся Ник. Он выглядел как обычно, если не считать некую бледность и слабость, которые были последствиями ранения. Как бы я не пытался с ним обсудить произошедшее, он лишь отшучивался и менял тему. Однако в одну из самых обычных ночей мне всё же удалось его разговорить, что и запустило наш нескончаемый длинный локомотив…»

* * *

Ари доделывал химию. Он всегда был с ней не в ладах, а в Глендфорде от него начали требовать слишком много по этому предмету, что создало ему дополнительные бессонные ночи и добавило потраченных нервов. Он бы с удовольствием потратил это время на что-нибудь другое, но постоянное чувство, что он решает всё неправильно, заставляло его возвращаться к тетрадкам и учебникам по несколько раз на день. Зато Ник спокойно себе валялся на кровати и с кем-то постоянно болтал по телефону. Вот и сейчас, когда Ари всё же захлопнул учебник и прижал руки к гудящим вискам, Ник оторвался от телефона и задумчиво на него посмотрел. - Так можно и с ума сойти, Арнольд, – заметил он. - Спасибо! – от всей души фыркнул Ари. – Я эту химию просто ненавижу! - Так отдохни, – посоветовал Ник. – В конце концов, её завтра нет. - Я не успею, – вздохнул Ари. Он встал из-за стола и на затёкших ногах добрался до своей застеленной кровати. Застеленной, хотя было уже два часа ночи. Если так пойдёт и дальше, то он забудет ощущения от соприкосновения постельного белья и голой кожи. - Ой, да брось. Там же ничего сложного, – Ник, в отличии от Ари, спать совсем не собирался. Парень зачем-то слез со своей кровати и, немного прихрамывая, перешёл на кровать Ари. - Чего тебе? – недовольно буркнул Ари, перевернувшись с живота на спину. Ник сидел у него в ногах и заинтересованно разглядывал свои ногти, словно увидел на них что-то интересное. - Да ничего, – пожал плечами Ник. И вдруг совершенно не в тему спросил: – Ты когда-нибудь был в театре? - Нет, – Ари приподнялся на одном локте. – А что? - Я в детстве часто там был. Прилягу? – не дожидаясь ответа, Ник залез с ногами на кровать Арнольда, сминая под себя покрывало. Если Ари и удивился, то виду постарался не подавать. Он услужливо сдвинулся вбок, давая Нику немного пространства на и без того узкой кровати. Однако он не ожидал, что тот стянет с себя футболку и завалится рядом, сложив руки на животе. Увидев ошарашенный взгляд Ари, Ник поспешил пояснить: - Да не стесняйся, все свои. Мы так давно живём вместе, а ещё толком не знаем друг друга. Согласен? - Ну… В целом, да, – не мог не согласиться Ари. Немного помявшись, он всё же тоже прилёг рядом, предварительно сняв футболку. Причин для такого странного ритуала он не видел, но если Ник считал это необходимым, то почему бы и нет. В любом случае, Ари слишком устал, чтобы спорить. - Вообщем, в детстве я часто бегал в театр. В Бовере он был всего один и был настолько старым, что каждый кирпичик там имел свою большую историю, – Ник мечтательно уставился в потолок. Ари заметил, что он легонько улыбается уголком губ. – У меня часто не было денег на представление. Мне приходилось прятаться в тележку с реквизитом, а на ней меня прокатывали внутрь. Из гримёрки я уже попадал за кулисы и мог незаконно смотреть на выступления. Это было так… так… волшебно! А учитывая, что это было ещё и опасно, ведь меня могли застукать в любой момент… Экстремально! - Что ты там смотрел? – тихо поинтересовался Ари, тоже разглядывая потолок. Из-за теней, которые возникали там от двух настольных ламп, ему начало казаться, что он видит этот театр прямо сейчас, прямо перед собой – на потолке. Неподвижные тени начали обретать более чёткие очертания и даже стали потихоньку двигаться… - Я плохо помню все выступления, но одно мне запомнилось. Это была история маленького беженца из Аравии, а может, из Албании, я точно уже и не вспомню. Мальчик, который потерял родителей во время нападения на их дом военных, смог спрятаться под обрушившимся потолком. Он подвернул ногу, кажется, поэтому его не заметили. Как думаешь, что было дальше? – мягкий голос Ника на время затих, давая Ари возможность обдумать услышанное. Не получив ответа на свой вопрос, он продолжил: - Ему никто не помогал. Все были заняты своими проблемами, а на маленькую жизнь всем было всё равно. Он смог добраться до пристани, где спрятался в коробку с продуктами, и на корабле перебрался на другой остров. Остров, который маячил для него как свет в конце тёмного туннеля. - Почему он не обратился в полицию? – неожиданно, даже для себя, спросил Ари. - Потому что тогда была ещё не полиция, – фыркнул Ник. – Не перебивай. - Ладно. - Но и там не было ему покоя. Он бродил по городу босыми ногами, прятался от дождя в лавках с овощами, а когда наступила зима, то начал задумываться о смерти. Представляешь, как это страшно? Знать, что ты никому не нужен, что твоя жизнь не представляет ценности вообще ни для кого? Осознавать, что умри ты сейчас и никто об этом даже не узнает? - Он умер, – скорее утвердил, чем спросил, Ари. Он знал, чем заканчиваются подобные истории. Хэппи-Энда в них никогда не было, да и не должно быть. Тень на потолке затряслась, напоминая маленького мальчика, который корчился на земле от холода и голода. - Умер, – покладисто согласился Ник. – Его нашёл торговец рыбой, прямо под своей лавкой. Тощий и замёрзший, совершенно никому не нужный, но до последнего надеявшийся на чудо. Вот таким он умер. Николас замолчал. Единственным звуком, который сейчас разрезал ночную тишину, было тиканье часов. Они отсчитывали время до утра – так воспринимал их Ари в конкретный момент. Иногда они отсчитывали время до обеда, иногда до начала урока, иногда до конца урока. Но стоит посмотреть на них более глобально, понять, что на самом деле они отсчитывают секунды твоей жизни, что рано или поздно ты сам окажешься мёртвым и никому не нужным, тогда появляется импульсивное желание схватить их и выкинуть в окно. Или разбить. Или вырвать эти стрелочки, чтобы не тикали. Не напоминали о неизбежном. - О чём думаешь? – перебил мысли Арнольда Ник. - Да так… - мотнул головой Ари. – А что с театром сейчас? - Его снесли, – просто ответил Ник. – Теперь там нет ничего, кроме заброшенного помещения. Там крысы живут. Но этих походов мне хватило, чтобы точно решить, кем я стану, когда вырасту. - А я всегда хотел быть архитектором, – вдруг произнёс Ари. - Правда? – Ник с любопытством повернул голову в его сторону и зачем-то задел пальцем его бок. - Да. - А сейчас хочешь? - Не знаю. - А спать всё ещё хочешь? - Хочу, – Ари и правда вспомнил об этом только сейчас. Однако в его голову закрался ещё один вопрос, задать который он не решался всё то время, что Ник вернулся. Теперь же он выплыл из него сам, как будто действительно был уместным: - Кто тебя ранил? Это был Томас? - Что? – лицо Николаса вытянулось от удивления. – Нет, конечно нет. - А кто? - Если честно… - Ник немного замялся, подбирая слова. – Если честно, я не знаю. Я не видел его или её лица, даже сделать ничего не успел, как мне под рёбра нож прилетел. - А что было до этого? - До этого был кастинг, – принялся вспоминать Ник. – Я прошёл его, кстати. Меня взяли на главную роль. Я возвращался обратно в Глендфорд, когда на меня напали. У меня есть кое-какие мысли на этот счёт, но… я сомневаюсь. - Мне расскажешь? – практически без надежды спросил Ари. Однако Ник продолжил: - Это точно был кто-то из завистников. Кто тоже хотел главную роль. Либо кто-то, кого я сильно обидел когда-то. - Как Джи-Джи, например? – это догадка появилась у Ари внезапно, словно в него, в дурака, молния ударила. Каким бы абсурдным не казался этот вариант, но ведь… но ведь нельзя его отметать? - Как Джи-Джи, например, – подтвердил Ник. Ари почувствовал, как его начало неудержимо клонить в сон. Он широко зевнул, лениво прикрывая рот рукой. Николас рядом завошкался, принимая удобное положение к нему спиной, а потом затих. Арнольд протянул руку в сторону тумбочки и выключил лампу, погружая комнату во тьму.

* * *

Ари ещё долго прокручивал в своей голове разговор с Ником. Почему-то чаще всего всплывала его история про мальчика-беженца, хотя сфокусироваться стоило на его подозрениях. Ночная искромётная мысль, что это была Джи-Джи, почти сразу же отправилась в топку. Ари видел её пару раз, но этого было достаточно, чтобы убедиться в хрупкости и ранимости этого маленького создания. Чтобы она, да напала на Ника с ножом? Невозможно. Ари скорее поверил бы, что это сделал он сам, чем в вариант с Джи-Джи. Зато он вспомнил, как не очень лестно о Нике отзывался Мэтт. Хоть они и не общались с того дня, как Ари посетил Шантарам, он периодически сталкивался с кем-то из их компании. Со всеми, кроме самого Мэтта. Сложно встретиться с человеком, который практически не вылезает из своего убежища, если только самому целенаправленно к нему не прийти. А именно это Ари сейчас и делал. Ему нужно было не только поговорить с Мэттом, но и… Трудно это признавать, но Ари хотелось попробовать ещё раз. Попробовать то, что в прошлый раз послужило причиной раскрытия своего секрета. - Всё-таки пришёл. Привет, Ари, – произнёс Мэтт, когда Ари без стука вошёл в его комнату. Однако оказалось, что он не один такой умный: Мэтт был не один. Прямо сейчас он сидел на корточках перед столиком и при помощи линейки отсчитывал порошок. Напротив него стоял Гэвин, нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу. - Ты? – густые брови Гэвина полезли ему на лоб, когда он увидел Ари. - Я, – спокойно отозвался Ари. Желания ссориться у него никакого не было, тем более после их последней встречи. Он вообще бы предпочёл не заострять друг на друге внимание, но Гэвин был Гэвином. - Я смотрю, вам есть о чём поговорить, – хмыкнул Мэтт. Он встал и быстро обтёр руки об штаны. – Мне нужно сходить за добавкой, тут не хватает. Подождите здесь, оба. - Мне хватит, – сквозь зубы прошипел Гэвин и попытался выхватить у Мэтта порошок, но тот ловко спрятал его в свой карман. - Я так не думаю, – Мэтт сказал это таким тоном, что сразу стало понятно, кто остался в проигрыше. Он знал, что и Ари, и Гэвин будут ждать его столько, сколько он захочет. Мэтт осознавал свою власть и не брезговал ей пользоваться. Закинув на плечо потёртую коричневую сумку, Мэтт неспешно ретировался из своей обители, оставляя Гэвина и Ари наедине. Честно говоря, тогда Ари начал чувствовать страх. Он не знал, на что способен Гэвин, особенно когда вокруг них никого нет. Окинув Ари недовольно взглядом, Рерви упал на стул, закидывая обе ноги на низкий столик. - Ты не перестаёшь меня удивлять, телескоп, – прищурился Гэвин. – Я тебе ясно дал понять, чтобы ты не лез ко мне. - Я и не лез! – возмутился Ари. Подумать только, этот Рерви решил, что он бегает за ним. Да Ари наоборот старался свести к минимуму маршруты, где они могли бы пересечься! - Конечно, – осклабился Гэвин. – И поэтому припёрся к Доуни именно тогда, когда я тут. Наркоман грёбаный. Ари мог бы назвать его также в ответ, мог бы продолжить ругаться, мог бы просто уйти. Однако он просто промолчал. Гэвин был не тем человеком, с котором хотелось ссориться – он был тем, кого хотелось избегать. Ари всегда боялся людей, которых не понимал. Гэвина он не понимал от слова совсем. - Что ты делаешь в Глендфорде? – неожиданно спросил Ари. Его действительно это интересовало, потому что он знал, что здесь учатся только сложные дети. А тут была ещё и мать Гэвина. Это же насколько ему плохо, что родители решили, что даже в таком месте ему нельзя оставаться в одиночку? - Тебя волнует? – буркнул Гэвин. - Когда мне плохо и одиноко, то мне хочется покончить с собой. Это быстрые мысли, они мелькают в голове сами, но они есть. Иногда мне кажется, что рано или поздно я это сделаю. Я никому об этом не говорю, потому что меня и так все считают психом, а тут ещё и такое, – Ари покосился на дверь, опасаясь, как бы внезапно не вернулся Мэтт. Но его не было. Поэтому он продолжил, заканчивая свою мысль: - А у тебя такое было? - Было ли у меня такое? – взгляд Гэвина вдруг изменился: если пару секунд назад он был сосредоточенно-напряжённым, то теперь его зрачки сузились как у хищника, приготовившегося к атаке. Его ноги спустились со стола на пол, а сам он упёрся руками в подлокотники стула и немного приподнялся, продолжая смотреть на Ари. – Ты спрашиваешь это у меня? - Может быть, тебе просто нужно выговориться? Иногда это помогает… - пробормотал Ари, уже жалея, что вообще всё это начал. Желание понять и помочь Гэвину снова играло против него. - Ты ничего не понимаешь, ты ни черта не понимаешь! - рявкнул Гэвин так громко, что Ари рефлекторно отшатнулся от него назад. Ему в спину упёрлась спинка другого стула, отрезая дальнейший путь побега. - Я не знал, что тебя это так заденет... - испуганно пролепетал Ари. - Я просто подумал, что могу попробовать понять тебя... Договорить Ари не успел: Гэвин резко вскочил со стула и оскалился прямо как в ту ночь, когда они встретились из-за сайта знакомств. - Ты глупый, - слишком спокойно произнес Гэвин. - Ты не понимаешь. - Да чего я не понимаю?! - не выдержал Арнольд. И этот выкрик загнанного в угол цыплёнка послужил для Гэвина сигнальным выстрелом: парень мигом оказался к Ари вплотную и вцепился в его куртку. Опасное дежавю после их прошлой встречи заставило Арнольда испуганно пискнуть и малодушно зажмуриться. - Того, что когда на тебя конкретно навалят РЕАЛЬНО суицидальные мысли, а не твои жалкие быстрые мыслишки, когда тебя будет ломать и ты будешь крутиться в постели, как белка в колесе, а в голове будет только две мысли: каким образом покончить с собой и как бы попросить у родителей верёвку, чтобы связать себя и не прокусить свои же вены зубами, тогда тебя будет останавливать на этом свете только одно - это зловонное дыхание бесов прямо за твоей спиной, которые только и ждут, когда ты покончишь с собой, и они тебя утащат ещё тёпленького прямо в преисподнюю. На муки вечные. Вот чего ты не понимаешь! Ты не понимаешь, какого это! - в конце тирады голос Гэвина практически сорвался на хрип. Гэвин тяжело задышал. Ари всё-таки решился открыть глаза и сразу же наткнулся на болезненно-отчаянный взгляд Гэвина. В уголках его глаз он увидел слёзы. - Ты плачешь? – тихо спросил Ари. Гэвин, кажется, был ошарашен не меньше Ари. Пальцы, которыми он сжимал ворот Арнольда, разжались, давая Ари возможность сбежать, но он всё равно этого не делал. - Ты не понимаешь ничего. Здесь нет случайных людей, – покачал головой Гэвин. Весь его запал прошёл, будто бы его и не было, оставляя на лице парня только пугающее равнодушие. Он наклонился к Ари поближе и прошептал, как секрет: – Все больны. И многих уже просто не спасти. Хлопнула дверь. Вернулся Мэтт. Гэвин рефлекторно поправил куртку Арнольда, а потом как ни в чём не бывало поспешил к Мэтту. Тот выдал ему обещанную дозу, поэтому Гэвин, не задерживаясь ни на секунду, вышел из его убежища. - Поговорили? – равнодушно поинтересовался Мэтт, скрупулёзно раскладывая новые порции по пакетикам. Ари не смог ему ничего ответить. Все слова застряли у него в горле, а глаза, которыми он таращился на Гэвина, так и остались широко распахнутыми.

* * *

«… Моя психика была разрушена от того, что я тогда услышал и увидел. Даже убийство Кайли не так сильно повлияло на меня, как откровения Гэвина. Я увидел тогда в нём не просто противного и эгоистичного задиру, а запуганного и потерянного маленького мальчика, который боится перед кем-то раскрываться. С Мэттом я тогда, кстати, так и не поговорил. А вот дозу свою взял, да. Каюсь, я уже в тот момент подсел, но ещё не понимал этого. Те слова, которые я сказал Гэвину, действительно были правдой. Мысли о суициде закрались в меня уже давно, но в тот день укрепились окончательно. К чему всё привело? Узнаете попозже. Обстановка вокруг накалялась, тучи над Глендфордом сгущались, в частности из-за меня. Так как я был уверен, что с Мэттом ещё точно пересекусь, я решил, что не лишним будет поговорить с Джи-Джи. Я сказал, что это бредовая версия? Возможно. Но мне нужно было делать хоть что-то, чтобы не сойти с ума...»