Спокойной ночи

      Как это ни удивительно, с акумой мы разобрались довольно быстро и просто, и я даже заподозрил в этом какой-то подвох, но потом отмахнулся. Станет ли Бражник помогать нам раскрыть личности? То-то же. Глупости это.       А после боя ЛедиБаг поманила меня за собой. Я послушно последовал за ней, гадая, что же она сейчас мне скажет. Или что сделает. Маринетт была девушкой творческой, а у ЛедиБаг была очень тяжелая рука, поэтому опасался великой кары я вполне обоснованно. Меня спасало только то, что я раскрыл ее не специально, в этом была виновата акума, но, с другой стороны, если бы не мой так глупо метнувшийся к ней взгляд, мне не пришлось бы сейчас напряженно ожидать неизвестно чего. Мы запрыгнули на одну из крыш неподалеку от ее дома, и она остановилась, да так резко, что я чуть на нее не налетел.       Сглотнув, я торопливо отступил на шаг и замер. Пару минут мы провели в тишине.       Она смотрела куда-то вперед, а я смотрел на нее и не мог не любоваться тем, какой красивой она сейчас была. Стройная, подтянутая, с решительным выражением лица и развевающимися на ветру хвостиками она выглядела как богиня возмездия. Я мог только понадеяться, что она не станет мне мстить, потому что воевать с этой девушкой я просто не смогу. Она была слишком мне дорога. Но и возвращать из-за своей оплошности Камень Чудес мне тоже отчаянно не хотелось.       Наконец она обернулась и прищурилась.       – Значит, теперь ты знаешь мою личность, – тихо сказала она, и я похолодел, вспомнив о том, как она настаивала на том, что никто не должен ее знать. Неужели она сейчас меня… убьет? Или стукнет по голове так, что у меня будет амнезия? Или еще что-нибудь подобное придумает?       В этот момент идея раскрыться в ответ показалась мне небезопасной.       – Да, – настороженно ответил я, незаметно отступая еще на шаг и заводя руку за спину.       – И что ты об этом думаешь?       – А ты?       – Я первая спросила, – она раздраженно нахмурилась и выхватила йо-йо нервным жестом, намереваясь, видимо, просто повертеть его в руках, но я настолько себя накрутил, что мгновенно струхнул и, развернувшись, ринулся прочь. – Эй, ты куда? Мы не закончили! Стой!       Выхваченное оружие вмиг скрутило меня по рукам и ногам, и я, не успев раскрыть жезл до того, как это произойдет, с ужасом осознал, что все, чего я так испугался, сейчас исполнится. И, повиснув над крышей, забился в путах, попутно потеряв кольцо, которое гулким стуком оповестило меня о том, что укатилось куда-то в сторону моей Леди. Девушка ахнула, а я забился еще яростнее, понимая, что сейчас, когда я без маски, стал еще более уязвим для нее, и она точно меня убьет. Но прежде, чем она до меня добралась, ударился затылком об острый край стены и потерял сознание.       Когда я пришел в себя, первым, что я ощутил, была жуткая боль в затылке и легкое головокружение. Но я все еще был жив, что бесконечно радовало. Второе, что я почувствовал – я лежал на чем-то мягком, свет вокруг был приглушен, и рядом, кажется, кто-то плакал.       С усилием открыв непослушные глаза, я увидел знакомый люк над головой. Судя по всему, я был в комнате Маринетт на ее кровати. А потом мой взгляд наткнулся на саму девушку, и я непроизвольно дернулся.       – Лежи, – спохватилась она и придавила меня к кровати за плечи. – Лежи и не двигайся, глупый Кот. Зачем надо было меня так пугать? А если бы ты умер?!       – Если бы я умер, ты была бы счастлива, – буркнул я и застонал от боли.       – Дурак! – воскликнула девушка и, всхлипнув, зарыдала с новой силой, спрятав лицо у меня на груди.       И тут меня словно пронзило осознанием. А ведь и правда дурак! С чего я вообще решил, что моя Леди будет мне мстить и устраивать амнезию или безвременную кончину? Зачем барахтался в ее йо-йо, которым она всего лишь хотела меня задержать, чтобы поговорить о раскрытии личностей? Помутнение, не иначе. Может, протуберанец какой?.. Или Луна к Земле задом повернулась?       Биться головой о стену сейчас было чревато, поэтому я просто еще раз застонал, на этот раз от осознания всей полноты идиотизма собственного поведения.       А потом, слегка приподнявшись, я осторожно погладил Маринетт по голове.       – Прости, моя Леди. Не плачь, пожалуйста, – попросил я. – Я не знаю, что на меня нашло. Испугался, что ты меня прибьешь.       – Мне все еще хочется тебя п… прибить, – всхлипнула она, приподнимая голову и глядя на меня покрасневшими глазами, из которых тонкими ручейками текли слезы, – т… ты меня ужасно нап… напугал. Ты от… отключился, и у тебя была к… кровь. Много крови! Она до сих пор т… течет! В боль… больницу я тоже идти поб… побоялась. Что я им скажу? Что Кот Нуар нал… нализался кошачьей мяты и сошел с… с ума?       Осторожно дотянувшись свободной рукой до затылка, я наткнулся на бинт, туго стягивающий голову, но кровь просачивалась даже сквозь него, так что на моих пальцах остался алый след. Ничего себе я стукнулся!       – Так что мне п… пришлось оказывать тебе первую помощь самой. И я н… не знала, жив ли ты вообще, но Т… Тикки сказала, что жив и даже скоро очнешься, и я ж… ждала.       – Маринетт, – шепнул я, погладив ее по щеке, ласково стирая слезинки, – т-ш-ш, не плачь. Прости меня. Я правда творил глупость за глупостью и очень сожалею. Но коты невероятно живучи, так что я очень быстро поправлюсь, вот увидишь.       – Поп… попробуй только не поправиться. С кем я тогда буд… буду спасать Париж?       – А ты все еще хочешь спасать Париж в моей компании? – обрадовался я.       – А в чьей еще? – она настолько удивилась, что даже всхлипывать перестала. – Ты же мой напарник!       – Ты не представляешь, как я рад это слышать! – я запоздало бросил взгляд на руку и, увидев на ней знакомое кольцо, широко улыбнулся. – Постой, а где Плагг?       – Они внизу с Тикки. Он тоже сказал, что ничего страшного с тобой не произошло, так что беспокоиться не о чем. Но я не могу за тебя не беспокоиться, Кот.       – Адриан, – мягко поправил я, улыбнувшись.       – Для меня ты больше не Адриан, – буркнула она и насупилась. И что бы это могло значить?       – Почему?       – Потому что тот Адриан, которого я знала, никогда не стал бы так глупо себя вести. И он не стал бы каламбурить, шутить во время сражений, флиртовать и…       – …Спасать любимую девушку? – с мягкой улыбкой продолжил я, видя, что она смутилась. Маринетт покраснела до кончиков ушей и, низко опустив голову, тихо, почти шепотом, сказала:       – Прости, я забыла тебя поблагодарить. Спасибо тебе. Если бы не ты, Бражник бы уже знал мою личность и, возможно, захватил бы в заложники моих родителей или сделал еще что-нибудь ужасное. А так никто не пострадал.       – Кроме меня, – усмехнулся я, вновь поморщившись от боли в затылке, – но за меня не переживай, у этого Кота еще осталось целых восемь жизней.       – Глупый Кот, – она легонько стукнула меня по груди, – не заставляй меня волноваться.       – Обещать не обещаю, но постараюсь.       – А еще ты… – она помялась, – не стал целовать меня против воли. За это тоже спасибо.       Я промолчал, потому что ответить на это мне было нечего. Она знала, что я хочу это сделать, я сто раз ей об этом говорил, и также прекрасно знала, что ни за что не сделаю это без ее согласия.       Воцарилась тишина. Был слышен лишь приглушенный разговор квами где-то внизу да наше тихое дыхание. Я вновь мягко привлек Маринетт к себе на грудь, и мы замолчали. Поглаживая ее волосы, я думал о том, что день был какой-то странный, сумбурный и совершенно непонятный.       – Маринетт? – тихо позвал я. – А что ты хотела сказать мне на крыше?       – Я же спросила тогда, – раздраженно проворчала она. – Я хотела узнать, что ты думаешь о том, что ЛедиБаг и Маринетт одно лицо, и хочешь ли ты продолжать спасать Париж рядом со мной.       – Что за глупый вопрос? Конечно, хочу!       – Твой квами мне уже это популярно разъяснил. Так что не ты один вел себя сегодня до крайности глупо. Давай спать, Адриан. Уже глубокая ночь, и я ужасно устала. Спокойной ночи.       – Спокойной ночи, – растерянно пробормотал я, послушно укутывая нас в одеяло. Девушка давно затихла, а я все лежал и никак не мог поверить в то, что нахожусь в комнате ЛедиБаг на ее кровати, могу обнимать ее и осторожно перебирать темные пряди ее волос. И что это не сон.