Нет покоя нечестивым

      Уже третий день мостовые утопали под напором осеннего ливня. Тяжёлые капли с хлёстким упорством били по камню, будто пытаясь смыть усталость и грязь, которые прохожие ежедневно оставляли за собой. Шальной ветер с гулом носился по улицам, разметая золото осенних листьев, что ложились яркими мазками на однотонное серое полотно городской жизни. Листья кружились в воздухе, словно в отчаянной попытке привлечь внимание, но никто не останавливался, чтобы оценить их мимолётную красоту.       Унылый пейзаж за окном оживлялся лишь бегущими по стеклу каплями дождя. Они соревновались друг с другом, оставляя влажные дорожки, которые в конце концов сливались в прозрачные потоки, тонкими линиями ускользая к раме. Девушка, сидевшая у окна, медленно провела пальцем по стеклу, провожая одну из капель. Холодное прикосновение вызвало лёгкий озноб, но её взгляд, цвета голубой стали, оставался неподвижным, устремлённым за мокрую плёнку, за которой город утопал в серости.       Её рука замерла, задержавшись в верхней точке стекла, где уже собиралась новая капля. Она наблюдала за её формированием с той же тихой сосредоточенностью, с какой могла бы рассматривать произведение искусства. Тонкий след влаги казался ей линией, соединяющей небо и землю — невидимое напоминание о том, что всё на свете неизбежно движется к своему завершению.       Тишина в помещении сливалась с глухими ударами дождя об окна. Девушка глубоко вздохнула, ощущая, как запах свежести просачивается через щели оконной рамы. Ещё одна капля упала, оставляя на стекле мокрый след, который тут же занял её внимание, словно в этой мелочи заключалась вся суть момента.       — Дождь до сих пор не прекратился? — послышался голос, доносящийся с лестницы, ведущей на второй этаж.       — Ещё нет, — ответила девушка, сидя у низкого окна, облокотившись на подоконник, покрытый потрескавшейся белой краской, сквозь которую проглядывала многолетняя история старинного здания. Её пальцы нервно водили по краю рамы, стирая пыль, что осела тонким слоем за прошедшие годы.       — Что-то мне подсказывает, что почту сегодня ждать не стоит, — голос наверху наполнился лёгким разочарованием.       — Не стоит загадывать. Вон мальчишка Пинкертонов всё ещё продаёт газеты, — Ева, прижав щёку к холодному стеклу, пыталась разглядеть угол улицы, надеясь подтвердить свои слова.              В тёмно-сером комбинезоне с потёртостями на коленях и оторванной лямкой стоял худощавый мальчишка лет восьми. Огромная отцовская твидовая кепка, пропитавшись водой, спадала ему на глаза, отчего он вынужденно придерживал её рукой. Во второй он сжимал кипу мокрых газет, которые время от времени пытался украсть порыв ветра.       — Неудивительно, — откликнулась собеседница с ноткой грусти. — Недавно слышала от его матери, что у младшего брата нет обуви на зиму.       Её голос зазвучал ближе, гулкий стук каблуков и скрип старых деревянных ступеней заполнил помещение, пока хозяйка мастерской, Шарлотта, не появилась у подножия лестницы.       — Мы ничем не можем помочь? — Ева оторвалась от созерцания окна и обернулась, чтобы увидеть подругу.       Шарлотта стояла на предпоследней ступени, чуть приподняв подол платья, чтобы тот не зацепился за острые края половиц. Она аккуратно разгладила рукой мягкую ткань и скользнула взглядом по юбке, выискивая возможные повреждения. Её пружинистые смоляные локоны вздрагивали при каждом движении головы, добавляя образу непринуждённости.       — О чём ты, Ева? Мы сами еле-еле сводим концы с концами, — вздохнула она, едва заметным движением руки обводя мастерскую. Полутёмное пространство, с его массивными столами, раскиданными инструментами и заставленными склянками полками, выглядело по-своему уютным, но лишённым роскоши.       — Не всё так плохо, — отозвалась Ева, ободряюще кивая. — Ты же помнишь, что я работаю над заказом для семьи Макклейн?       Её взгляд на мгновение остановился на массивном полотне, стоящем у стены. На него был небрежно наброшен кусок ткани, но из-за одного края проглядывал уголок аккуратной ореховой рамы.       — Сколько ты уже ждёшь осетровый клей? — спросила Шарлотта, скептически склонив голову набок. В её взгляде читалась смесь лёгкого упрёка и тревоги, которую она старательно скрывала за непринуждённой манерой вести разговор.       И вопрос Шарлотты не требовал ответа. Она была права: необходимые материалы были заказаны ещё месяц назад, а ожидались неделю назад. Но неблагоприятная погода нарушила транспортное сообщение между Лондоном и Саффолком, где находился поставщик. Ева только тяжело вздохнула, снова обратив свой взгляд к окну. Дождь не прекращал своей небесной музыки: барабанил по крышам домов и шептался в узких переулках. Хмурое небо и блестящая от воды мостовая отражали неумолимость времени. Однако эта стихия, несмотря на свою мрачность, завораживала. Она напоминала, что жизнь, как и эта непогода, в постоянном движении, скользит между каплями и уходит куда-то за горизонт.       Ева перевела взгляд в сторону, где заметила знакомую шляпу с чёрной лентой, трепещущей под натиском ветра. По тротуару, словно противостоя стихии, бежала Мэри, прикрываясь влажной газетой в одной руке и балансируя большой коробкой в другой. Сердце Евы дрогнуло — девушка выглядела промокшей до нитки, но не собиралась сдаваться.       — Мэри! — выдохнула девушка, вскочив с места. Она рванулась к входной двери, стараясь как можно быстрее впустить подругу внутрь, прежде чем та окончательно вымокнет.       Мэри, вбегая через порог, едва не споткнулась, зацепившись каблуком за край подола, мокрого и липнувшего к щиколоткам. Суетливо протянув коробку Еве, она начала стряхивать с газеты капли воды, от чего они брызнули в стороны.       — Ну и погодка! — запыхалась она, отдышавшись от быстрой ходьбы. Её круглые щеки блестели от пота, смешанного с дождевой водой, а с мокрых локонов вился пар, будто оттаивая в тепле помещения. Несмотря на все усилия природы, шляпа лишь слегка съехала на бок, не испортив пышной причёски.       — Что ты делала на улице в столь ненастный день? — Ева, крепко прижимая тяжёлую коробку к груди, направилась к большому столу. Её голос звучал одновременно строго и обеспокоенно.       — Спасала нашу репутацию, — пробормотала Мэри, снимая пальто и вешая его на крючок. Она отжала край подола и обвела подругу своим взглядом. — Думаешь, осетровый клей сам собой появится у нас в мастерской?       Ева поставила коробку на стол и аккуратно смахнула капли, прежде чем приступить к осмотру содержимого.       — Осетровый? — её брови удивлённо приподнялись.       — Именно. И пусть Лондон утопает, но до почты я таки добралась! — Мэри хлопнула ладонью по столу для пущей убедительности. Её лицо сияло довольной улыбкой, и, несмотря на мокрую одежду, она выглядела как победитель.       — Без тебя наша мастерская давно бы закрылась, — с тёплой улыбкой произнесла Ева, не отрывая взгляда от аккуратно уложенных тюбиков клея. — Но не рискуй собой так бездумно, иначе Шарлотта точно устроит разнос.       — Она ходила на почту?! — раздался голос из глубины.       Комната, в которой находились дамы, представляла собой сквозное помещение, где соединялись мастерская, приёмная и демонстрационный зал. Три ступени у входа вели к истоптанному ковру, явно предназначенному не для декора, а чтобы скрыть зияющую в полу дыру. Его вытертые края заходили под массивный письменный стол, доставшийся от прежних хозяев, занимавшихся счетоводством. Позади стола возвышался старый шкаф, чей тёмный корпус простирался до потолка. Полки его были забиты смесью забытых вещей, оставшихся от прежней семьи, и хозяйственными принадлежностями, заботливо сложенными руками нынешних обитательниц.       — Разве в это так трудно поверить? — Мэри спросила с лёгким вызовом, проходя вперёд. Она постукивала каблуками по деревянному полу, придерживая подол юбки. Чтобы быстрее просушить намокший материал, девушка взмахивала юбкой из стороны в сторону, словно хотела отогнать холодный дождь, всё ещё липнущий к её мыслям.       Оказавшись ближе к помещению, служащим небольшой кладовой, голос Шарлотты стал слышаться отчетливее, — Ага, конечно, на почту. Видела я твоего Тони!       Услышав это имя, лицо Мэри мгновенно порозовело, щёки залились малиновым румянцем, несмотря на все попытки девушки сохранить невозмутимый вид. Она села на деревянный стул, скрестив руки на груди, которую не мог скрыть ни один корсет, и недовольно уставилась на разделяющую их стену.       — Не стоит завидовать чужому счастью, — отрезала она, в голосе мелькнули нотки уязвлённой гордости.       Ответ не заставил себя ждать. Шарлотта появилась в дверном проёме, держа в руках сумку с кистями, на которой тонким слоем лежала сероватая пыль. Она вскинула подбородок и с насмешливой гримасой произнесла, — Завидовать? Я смотрю, ты совсем забыла, как он стащил у нас целую бутыль уксуса.       Мэри, уже готовая защищать своего избранника, на мгновение растерялась. Этот факт оказался неоспоримым, и, не найдя подходящего ответа, она только раздражённо фыркнула, отвернувшись.       — Вот и всё, — победная улыбка озарила лицо Шарлотты. Она одержала верх в словесной дуэли и снова скрылась за дверью кладовой, увлечённо продолжив свои поиски.       — Да хватит вам уже обеим, — вмешалась Ева, переводя разговор в более мирное русло. Она поставила тяжёлую коробку на переполненный стол, аккуратно сдвинув рукой полупустые склянки и разбросанные металлические инструменты.       Её голос звучал уравновешенно, но решительно, как если бы она разом пресекала назревающий спор. В воздухе, насыщенном запахом дерева, краски и дождевой влаги, повисла короткая тишина. Лишь капли дождя за окном стучали по стеклу, будто аплодируя Еве за её дипломатичность.       Вес посылки внушал в сердце Евы робкую надежду — может быть, внутри наконец окажется всё необходимое, чтобы завершить долгожданный заказ и получить обещанную плату. Осторожно развязав мокрый шнур и убрав промокшую обёртку, девушка увидела содержимое: флакон с осетровым клеем, два вида бумаги — тонкой папиросной и плотной фторопластовой, широкую кисть с мягким ворсом и лак. Её глаза засветились от облегчения.       — Прошу, скажи, что там то, чего ты так ждала, — устало проговорила Шарлотта. Её голос донёсся из кладовой, где она всё ещё возилась с пыльными запасами. И только время от времени раздавался скрип половиц и шорох перетаскиваемых вещей.       — Теперь у меня есть всё, что нужно! — радостно объявила Ева. Её румяное лицо озарилось довольной улыбкой, а тонкая нить беспокойства, державшая её на протяжении всей недели, казалось, лопнула.       Мэри, сидевшая на стуле, с интересом поднялась, намереваясь подойти и посмотреть, что же такого важного оказалось в посылке. Но её шаги внезапно замедлились. Странный шорох, который она почувствовала в области юбки, заставил её остановиться, а взгляд — опуститься вниз.       — Письма! — воскликнула девушка, собирая руками подол и поспешно оголяя ноги.       — Мэри! — ахнула Ева, испуганно прижимаясь к краю стола. Она метнулась к окну, чтобы задернуть штору, не дав случайным прохожим стать свидетелями этой, мягко говоря, необычной сцены.       Всё выглядело, как маленькое представление: светлые чулки, облегающие ноги Мэри, подчёркивали округлость её икр и соблазнительность форм. Она ловко тянула за кружевную подвязку, которая оказалась скрытым тайником для десятков писем.       — Ты серьёзно? — сквозь смех спросила Ева, бросив короткий взгляд на подругу.       — Где ещё их носить? — парировала Мэри, доставая из подвязки аккуратную стопку конвертов и наконец опуская подол, чтобы вернуть платью приличный вид.       С чувством выполненного долга она гордо подняла письма над головой и повернулась к подруге с озорной улыбкой.       Шарлотта появилась как раз к тому моменту, когда Мэри уже поправляла слегка помятую юбку, не скрывая довольной улыбки и весело хихикая, словно озорной школьник, избежавший наказания. Письма перекочевали в протянутую руку хозяйки мастерской, а затем её внимание переместилось на коробку в руках Евы. Она уверенно выхватила из неё самый тяжёлый предмет — банку с лаком, и, как ни в чём не бывало, направилась к двери, ведущей вглубь мастерской.       Ева улыбнулась, поражённая, как подруга умудряется так беззаботно вести себя даже в самых, казалось бы, неудобных ситуациях. Она кивнула Мэри в знак одобрения и последовала за Шарлоттой, ступая по полу, который, несмотря на старые доски, звучал под ногами мягко, словно поглощая каждый звук.       Отставив банку подальше, Шарлотта разложила письма на рабочем столе, приглаживая края пожелтевших конвертов. Её внимательный взгляд скользил по каждому из них, словно пытался угадать, за каким из них скрывается что-то значимое. Большинство из них выглядели непримечательно: потертая бумага, стандартная печать, лёгкая вмятость от длительного путешествия.       Но неожиданный стук в дверь заставил всех обернуться. Шарлотта удивлённо посмотрела в сторону звука, замерев на мгновение. Мэри тут же вскочила, явно намереваясь узнать, кто там, но её порыв был остановлен.       — Сядь, — голос Шарлотты прозвучал твердо, и она преградила подруге путь. — Ева, будь добра, проверь.       Мэри обиженно фыркнула и плюхнулась обратно на стул.       — Это может быть Тони! — проговорила она с укором.       — Вот именно поэтому ты останешься здесь, от греха подальше, — усмехнулась Шарлотта, но в её словах чувствовалась скрытая забота.       — Мэри обиженно скрестила руки на груди и, постукивая каблуком по полу, заскучала. Её взгляд то и дело скользил к двери, за которой скрылась Ева, а пальцы нервно теребили подол юбки. Прошло не больше одной минуты, но для Мэри ожидание стало мучительным, как если бы её привязали к стулу.       — Не выдержав, она резко вскочила, — Ну уж нет! — и поспешила за подругой.       Когда входные двери уже оказались в пределах видимости, Мэри увидела, как Ева закрывала их, попутно что-то тихо говоря.       — Кто это был? — с волнением спросила Мэри, подбегая ближе.       Ева обернулась, её лицо слегка смягчила улыбка.       — Почтальон.       Мэри разочарованно вздохнула, её плечи опустились. Ева, заметив это, остановилась рядом и мягко провела рукой по её щеке, словно успокаивая ребёнка.       — Не переживай, день ещё не закончился, — добавила она с тёплой ноткой в голосе.       В этот момент из-за угла выглянула Шарлотта.       — Что он хотел?       Ева пошла её на встречу, размахивая конвертом.       — Принёс ещё письмо, — пояснила она, проходя мимо, протянув его Шарлотте.       Шарлотта с лёгкостью перехватила его, задержавшись на месте. Пальцы ощутили шероховатую поверхность плотной бумаги. Она не могла не заметить, как этот конверт выделялся из всей потрёпанной кучи, что, словно засохшие листья, разлеглась на рабочем столе.       Выполненный из качественной бумаги с изысканным позолоченным тиснением, он словно говорил сам за себя. На нём не было адресата, ни единой надписи, ни намёка на отправителя. Этот загадочный, изящный конверт немедленно привлёк внимание Шарлотты. Она слегка нахмурилась, и любопытство мгновенно победило осторожность.       — Вот это что-то интересное, — пробормотала она себе под нос.       Её пальцы двигались с филигранной точностью, с которой она привыкла работать над хрупкими произведениями искусства. Медленно и аккуратно вскрыв клапан, она извлекла письмо, чувствуя себя так, будто открывает маленький сундук с сокровищами.       Бумага мягко развернулась под её пальцами, и глаза заскользили по ровным строчкам: «Мисс Голдсмит, Благодарю Вас за отклик на моё предложение. Я ознакомился с Вашими работами и был поражён качеством выполненных услуг и количеством восторженных отзывов от крайне достопочтенного круга лиц. Поэтому позвольте Вас поздравить, так как именно Ваша мастерская была выбрана среди множества претендентов для реставрации предметов искусства и фамильных ценностей. Всё необходимое для поездки в Румынию мной было организовано. Вам следует добраться до порта и предъявить билеты, приложенные к письму, для посадки на лайнер. Дополнительную оплату на транспортные расходы Вы также найдёте в конверте. По приезду Вас будет ожидать экипаж. Покажите кучеру этот конверт, и он доставит Вас к месту назначения. Надеюсь, Вы не оскорбитесь, что я не смогу Вас лично встретить и сопроводить. С почтением, камердинер Стефан Урсу».       Шарлотта перечитала письмо несколько раз, её пальцы, привычно уверенные, теперь едва касались бумаги. Она пыталась убедиться, что ничего не упустила, что не ошиблась в прочтении.       — Что там? — спросила Ева, беспокойно заметив, как подруга замерла.       — Письмо, адресованное Рите Голдсмит! — воскликнула Шарлотта, её голос звучал как удар по тишине.       — Рите? — Ева резко выхватила конверт из её рук, перевернула его, внимательно осматривая. Внутри что-то шелохнулось. — Шарлотта, тут билеты!       Она осторожно вытащила три билета на лайнер, не в силах оторвать взгляд от этого невообразимого свидетельства. Она замерла, не зная, что сказать, не понимая, что происходит.       — Это какая-то ошибка… — Шарлотта пробормотала, отступив на шаг.       — Или не ошибка, — тихо произнесла Ева, её взгляд метался по комнате, будто пытаясь найти ответы в пустом воздухе. Она резко повернулась к Мэри, которая стояла в сторонке, не двигаясь, с застывшим выражением лица, словно не решая, что ей делать дальше.       — Мэри, — голос Евы сохранял спокойствие несмотря на то, что морщинка между бровями выдавала её недовольство. — Ты ничего нам не хочешь объяснить?       — Кто, я? — Мэри моргнула несколько раз, пытаясь сбросить напряжение с плеч, и нервно рассмеялась. — Конечно, нет!       — Мэри… — повторила Шарлота и имя девушки из её уст прозвучало как предупреждение.       Мэри выдохнула и подняла руки, словно сдаваясь, но на её лице читалась растерянность и недовольство.       — Ладно, ладно! Только не смотрите так, как будто вы мои строгие родители!       — Выкладывай, — сдержанно ответила Шарлотта, сложив руки на груди, её взгляд был настойчивым, а эмоции — спутанными, но напряжёнными.       Мэри глубоко вдохнула, словно собираясь с духом, и наконец, сдавшись, начала свой рассказ, — Всё получилось случайно, честно! Я была в мясной лавке, стояла в очереди прямо за Ритой. Она расплачивалась за свои покупки, и тут из её сумки выпадает…       — Конверт, — догадалась Ева, не отрывая взгляда от Мэри.       — Да! Он такой красивый был, с золотым тиснением. Я наклонилась, чтобы поднять его, но когда повернулась, её уже и след простыл.       — И ты решила его присвоить? — Шарлотта сделала шаг вперёд, её глаза вспыхнули ярким огоньком недоумения.       — Ну… — Мэри опустила взгляд, будто надеясь, что подруга позволит оставить вопрос без ответа. — Да…       — Ты понимаешь, что это воровство? — Шарлотта резко остановилась, её голос поднялся на полтона, а взгляд стал пронзительно оценивающим.       — Подожди, я объясню! — Мэри отступила назад, наткнувшись на стул, и её голос дрогнул. — Тогда я подумала, что это справедливо! Они всегда получают лучшие заказы, всегда отбирают у нас клиентов! Я просто хотела, чтобы хоть раз что-то достойное досталось и нам…       Шарлотта поджала губы, её нижняя челюсть дернулась, как будто она пыталась успокоить мысли, готовые физически выплеснуться из неё.       — Дай ей договорить, — мягко, но уверенно сказала Ева, пытаясь успокоить подругу.       Мэри облегчённо выдохнула и продолжила, её слова выходили с некоторой поспешностью, будто желание оправдаться наконец обрушилось на неё, — Конверт пылился у меня на полке несколько дней. Но любопытство… оно меня съедало. В общем, я вскрыла его.       — Естественно, — пробормотала Шарлотта, закатив глаза.       — А там было приглашение! Я прочитала его, подумала и решила ответить, — выпалила Мэри. — В письме я написала, что готова взяться за работу, но только если меня будут сопровождать мои верные помощницы.       — И ты отправила это письмо обратно? — Ева не сводила с неё взгляда, её интонация была почти упрямой, она не могла понять, как Мэри могла так поступить.       — Ну… да. Но я была уверена, что ответа не поступит! Прошло две недели, и я уже обо всём забыла.       — Пока сегодня письмо не доставили, — добавила Шарлотта с сарказмом, глубоко выдохнув, но её голос был обострён, словно она пыталась найти выход из ситуации.       Виновато опустив голову, Мэри кивнула, и её плечи слегка сжались, как будто тяжесть осознания давила на неё.       — Погоди, а почему курьер доставил письмо к нам, а не в мастерскую Голдсмитов? — Ева нахмурилась, чувствуя, что что-то в этой истории явно не сходится, как кусочек пазла, который не подходит на своё место.       Мэри вдруг расправила плечи, и на её лице появилась странная смесь гордости и лёгкого озорства. В её взгляде мелькнуло что-то похожее на тихий триумф — моменты, когда человек ощущает себя на пьедестале, окруженный воображаемыми овациями.       — Всё просто! — с яркой улыбкой заявила она. — В письме я указала, что в прошлый раз курьер ошибся с адресом и попросила доставить письмо сюда.       — Ты серьёзно не понимаешь, что это значит? — Шарлотта резко подошла к столу, её руки сжались вокруг письма, и она нервно сжала уголок, как если бы это могло вернуть ей контроль над происходящим. — Мы должны немедленно вернуть его Голдсмитам!       — Вот так ты отвечаешь на мои исключительно добрые побуждения?! — Мэри нервно усмехнулась, но смех прозвучал натянуто, словно последняя попытка держать лицо. Это была её единственная защита от нарастающей растерянности.       — Подождите, — Ева подняла руку, её голос прозвучал мягко, но в нём была неотступная твёрдость. — Может, нам стоит взглянуть на эту ситуацию под другим углом?       Шарлотта резко повернулась к подруге, её взгляд был полон недоумения и недовольства. — Под другим углом? Это же чистейший обман!       — Нет, — Ева спокойно посмотрела ей в глаза, в её взгляде появилась решимость, будто она уже приняла непростой выбор. — Мы ничего не украли. Нам просто выпал шанс, и я думаю, что его нельзя упускать.       — Шанс? — Шарлотта прищурилась, её сомнение усиливалось, она не могла поверить, что её разумная подруга пытается склонить её к столь спорному поступку.       — Посмотри на нашу мастерскую, — тихо, но уверенно начала Ева. — Мы едва сводим концы с концами. Мы — мастера своего дела, но Голдсмиты, с их связями и влиянием, всегда получают лучшие заказы. И мы никак не можем побороться с этим.       — Это неправильно, — Шарлотта покачала головой, её голос был полон внутреннего сопротивления.       — Ты права, — согласилась Ева, её голос стал мягким, но твёрдым, как уверенность в том, что для чего-то важного стоит рискнуть. — Но разве их поведение справедливо? Мы можем доказать, что ничуть не хуже.       — И как ты себе это представляешь? — Шарлотта сложила руки на груди, её поза была настороженной, будто пытаясь защититься от давления подруги.       — Мы поедем и расскажем правду, — твёрдо заявила Ева. — И если наш наниматель действительно благородный человек, он даст нам шанс.       Мэри, не в силах скрыть свою радость, вдруг засияла, как солнце, вырывающееся сквозь тучи.       — Это наш шанс, Шарлотта! Мы не можем его упустить!       Шарлотта закрыла глаза и глубоко вдохнула, задержав дыхание на мгновение. Внутри всё протестовало, каждый нерв кричал об обратном, заставляя задуматься о последствиях. Она была уверена, что это приведёт к катастрофе, но не могла отрицать, что её раздражение к Голдсмитам нарастало. Их третья мастерская, открытая прямо по соседству, была явным намёком на их стремление захватить этот район. Осознание того, как легко им удаётся переманивать клиентов, злило её, но одновременно отрезвляло. Но всё-таки сомнение лишь на секунду задержалось в её глазах и вскоре сменилось шатким решением.       — Хорошо, — наконец произнесла она, её голос был усталым, как если бы она уступала не только подруге, но и своим собственным принципам.       — Ты серьезно? — переизбыток эмоций достиг своего предела, и теперь Мэри охватили сомнения. Она до конца не могла принять, что её авантюризм победил над её рациональностью.       — Значит, решено. Мы едем в Европу! — сказала Ева с неожиданным облегчением в голосе, как будто только что сняла с себя огромный груз.       Затем она подошла к Шарлотте и обняла её за плечо, вкладывая в этот жест всю свою поддержку и решимость, давая понять, что подруга не одна, и не стоит брать на себя всю ответственность. Несколько мгновений они стояли так, пока Мэри радостно прыгала вокруг, заставляя половицы скрипеть под тяжестью своего счастья.

***

      Путешествие на лайнере стало для девушек настоящим событием, оставившим неизгладимый след в их памяти. Ранее они не только никогда не покидали пределы Лондона, но и не мечтали о роскоши, которая теперь окружала их на каждом шагу. В уютной каюте с панорамными иллюминаторами их встречала личная прислуга, заботливо меняющая постельное бельё и приглашающая к трапезам в изысканный ресторан. Пышные сервировки, блеск столового серебра, тёплая улыбка официантов — всё казалось невероятным.       Вечерами девушки выходили на палубу, где прохладный морской бриз мягко касался их кожи, а горизонт окрашивался в пастельные тона заходящего солнца. Никогда ещё они не видели таких захватывающих видов: золотое сияние вечернего света отражалось в водной глади, превращая океан в бескрайний сверкающий холст. Мрачные мощёные улицы Лондона с их сизой дымкой и бесконечной суетой теперь казались далёким воспоминанием, едва ли сравнимым с этим великолепием.       Пересекая Ла-Манш, который оказался менее коварным, чем они ожидали, девушки за каких-то два дня оказались на побережье Франции. Их путешествие обещало быть не только богатым впечатлениями, но и насыщенным событиями.       За следующую неделю они увидели больше, чем могли представить. На Елисейских полях в Париже они сорвали по маленькому листочку с одного из деревьев, словно желая сохранить кусочек этого мгновения навсегда. Каждая из них сделала это по-своему: Ева с трепетной нежностью, словно срывала лепесток розы, Шарлотта — уверенно, как если бы ставила печать на важный документ, а Мэри, хихикая, беззастенчиво стащила сразу несколько, сжав их в ладони, как сокровище.       В Мюнхене они зажигательно танцевали чечётку под аккомпанемент уличного музыканта, привлекая внимание прохожих. Его скрипка рассказывала истории, которые словно смешивали радость и грусть, а их танцы отражали чистую, непринуждённую радость момента. Мэри, раскрасневшаяся от смеха, даже сорвала аплодисменты случайных зрителей.       В Вене перед ними предстал величественный дворец Бельведер, окружённый аккуратно подстриженными садами. Мэри не могла оторвать взгляд от архитектуры, её профессиональное чутьё жадно улавливало детали — плавные изгибы балюстрад, тонкую резьбу на фасадах. Она представляла, как это место оживало в прошлые века, принимая венценосных особ.       И наконец, спустя ещё несколько дней дороги, полные восторженных разговоров, они достигли Румынии — их пункта назначения. Каждая из девушек смотрела в окно кареты, словно пытаясь впитать каждый дюйм неизведанной земли, в то время как ощущение приключения всё сильнее наполняло их сердца. ===       Как и было указано в письме, ожидавший экипаж, едва получив предъявленный конверт, молча тронулся в путь, чтобы доставить девушек к месту назначения. Дорога была длинной и извилистой, скрывая вид впереди, но с каждым поворотом пейзаж за окнами кареты становился всё величественнее. Крепкие деревья с густыми кронами, словно стражи, стояли вдоль пути, а резные мостики через извилистые реки дополняли картину нетронутой природы.       Однако увиденное в конце пути поразило молодых авантюристок до глубины души.       Не имея глубоких познаний об истории и культуре других стран, они ожидали, что их прибежищем станет уютный отель или, в лучшем случае, небольшое родовое поместье. Но перед ними распростёрлось то, что они не могли вообразить даже в самых смелых мечтах.       Это был величественный средневековый замок, каждая деталь которого поражала воображение. Его размеры казались необъятными: высокие башни, заострённые как клинки, устремлялись ввысь, словно пытались проткнуть небеса. Дерево, мрамор и стекло здесь соединялись с изяществом мастеров, обладающих не только талантом, но и безграничной фантазией. Барельефы, обрамлявшие окна и двери, рассказывали собственные истории, загадочные и притягательные. Узоры металлических решёток напоминали музыкальные ноты, а резьба на дверях казалась живой, будто её можно было почувствовать кончиками пальцев.       Они не могли оторвать взгляд от этой каменной симфонии, охваченные смешанными чувствами. Замок одновременно внушал восхищение и трепет, как будто его стены хранили тайны, которые не были предназначены для людских глаз.       Сидя в карете, которая уже приближалась к величественным вратам замка, Шарлотта с ноткой серьёзности в голосе обратилась к Мэри. Та, припав щекой к холодному стеклу окна, не могла оторваться от завораживающих пейзажей, словно стараясь впитать каждую деталь: горы, утопающие в тумане, лесные чащи, пронзаемые тонкими лучами заходящего солнца.       — Раз уж всё это твоих рук дело, то и тебе придётся отдуваться, — произнесла Шарлотта, тон её слов был суховат, но её глаза выдавали скрытую иронию. Мэри резко обернулась, на её лице отразилась лёгкая растерянность. У неё действительно было своеобразное обаяние, которое в Лондоне легко действовало на некоторых представителей противоположного пола, но здесь, в чужой и неизведанной стране, её дар убеждения начал казаться менее надёжным инструментом.       — Я… ну… конечно, — пробормотала она, но уверенности в её голосе было явно недостаточно.       Шарлотта усмехнулась, уловив заминку подруги.       — В конце концов, мы ведь все всего лишь твои помощницы, не так ли? — добавила она с подчёркнутой невинностью, но широкая улыбка, озарившая её лицо, выдавала истинные намерения. Пусть это и была шутка, но в словах чувствовалась лёгкая издёвка, словно расплата за все потрёпанные нервы.       Ева, всё это время наблюдавшая за сценой из-за своего окна, тоже улыбнулась. Она, как и Мэри, была очарована видами, но разговор не мог оставить её равнодушной. Легонько похлопав Шарлотту по колену, она как бы намекнула, чтобы та не была слишком строга.       — Всё же, именно благодаря ней мы здесь, — заметила Ева с мягкой улыбкой, её голос был тёплым, но намёк на укор всё же прозвучал.       Мэри, увидев поддержку подруги, сделала вид, что её это ободрило. Однако она всё ещё нервно ёрзала на сиденье, перебирая пальцами края кружевного платка, будто пытаясь отвлечь себя.       — Мисс Голдсмит, — с долей насмешки произнесла Шарлотта, сложив руки на груди.       — Дамы, — Ева заговорила мягко, но с едва уловимой серьёзностью, вклиниваясь в диалог обеих подруг. Она скрестила пальцы на коленях, слегка подалась вперёд и заглянула сначала в глаза Шарлотте, а затем Мэри. — Напоминаю, как только мы выйдем из кареты, Мэри перестаёт быть Мэри. Отныне и до момента, пока нам не удастся поговорить тет-а-тет с заказчиком, она — Рита Голдсмит.       Шарлотта в ответ лишь приподняла бровь, не сказав ни слова, а Мэри сделала обиженное лицо и сложила руки на груди.       — Мы помним, — наконец отозвалась Шарлотта, её голос звучал немного сухо, но это скрывало внутреннюю обеспокоенность. — Думаешь, мы начнём называть её по-другому перед камердинером или, хуже того, перед самим заказчиком?       — Уверена, что не начнёте, — с лёгким вздохом продолжила Ева. — Но напомнить не помешает. Мы же не хотим, чтобы вся эта затея рухнула из-за одного неверного слова.       — О, как мило! — Мэри расправила плечи и, наклонив голову набок, состроила наигранно довольное выражение лица. — Это ты так тонко намекаешь, что я, случайно, могу проболтаться?       — Мы все прекрасно знаем, что именно ты из нас троих самая… — Ева заколебалась, подбирая слово. — Словоохотливая.       Шарлотта тихо засмеялась, прикрыв рот ладонью, а Мэри театрально закатила глаза.       — Ну, раз я теперь мисс Голдсмит, тогда вам, леди, придётся стараться соответствовать, чтобы не уронить мой авторитет, — ухмыльнувшись, подытожила Мэри, ловко переключая внимание.       — Сделаем всё возможное, ваша светлость, — с иронией ответила Шарлотта, с трудом подавляя усмешку.       Ева улыбнулась и, откинувшись назад, посмотрела в окно. Они приближались к воротам, которые уже начинали медленно распахиваться, словно открывая доступ в совершенно другой мир.       Карета мягко остановилась у парадного входа, где по ровной каменистой дорожке к ним уже спешил встречавший. Представительный мужчина выделялся на фоне мрачной роскоши замка, словно не был его неотъемлемой частью. Его рубашка глубокого синего цвета переливалась в свете заката, а однобортный камзол с высоким воротником подчёркивал его безукоризненную осанку. Смоляной жилет с золотым обрамлением выглядел так, будто был сшит специально для него, а плотные тёмно-ирисовые брюки, заправленные в высокие сапоги, завершали безупречный образ.       Щетина на его лице придавала вид зрелости, но его уверенная походка и атлетичное телосложение выдавали мужчину, находящегося в расцвете сил. В его взгляде читалась смесь вежливого любопытства и сдержанного гостеприимства, а лёгкий наклон головы при приближении к экипажу выдавал натренированную манеру подчинять своим присутствием всё вокруг.       Девушки невольно переглянулись, их сердца то ли сжались, то ли забились быстрее. Всё вокруг — от замка до его представителя — казалось слишком грандиозным, чтобы быть реальностью.       Когда лошади остановились, мужчина решительно направился к экипажу, демонстрируя готовность исполнить все правила гостеприимства. Его шаги были быстрыми, но уверенными, словно каждый из них был выверен до мелочей.       Остановившись у дверцы, он без усилий дёрнул за ручку, и та распахнулась, открывая ему вид на молодую девушку, которая первой решила выйти навстречу неизвестности.       Его взгляд на мгновение задержался на её лице, словно он стремился разгадать её мысли. Поданная ладонь оказалась удивительно горячей, что резко контрастировало с ветреной прохладой горной местности. Когда её тонкие, бледные пальцы оказались в его крепком рукопожатии, она ощутила, как подушечки начинают розоветь от тепла, передаваемого через его кожу.       Девушка плавно выбралась из кабины и машинально потянулась за своим дорожным чемоданом, но мужчина уже перехватил инициативу. Словно читая её намерения, он ловко подхватил кожаную ручку и вытащил багаж, не оставив ей шанса возразить.       — Мисс Голдсмит, я рад нашей встрече, — произнёс он глубоким, обволакивающим голосом, звучавшим как шёпот тёплого ветра среди старых сосен.       — Ева, — скромно поправила она, всё ещё ощущая тепло его руки, которое, казалось, держало её чуть дольше, чем было необходимо.       Мужчина внимательно смотрел на неё, будто изучая страницы только что раскрытой книги. Его взгляд был глубоким, но удивительно мягким, как будто он подмечал в её лице что-то, чего сама девушка не осознавала. Её глаза казались ему печальными, несмотря на то что лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным.       Порыв ветра внезапно разорвал этот момент. Ева быстро поднесла руку к шляпе, чтобы её не унесло, и в этот миг почувствовала тонкий, освежающий аромат, окруживший её лёгким облаком. Он напомнил запах хвойного леса после дождя — бодрящий, свежий и немного прохладный.       Она на мгновение задержалась в этом ощущении, гадая, принадлежит ли этот аромат мужчине, стоявшему перед ней, или он всего лишь подарок природы, сплетённый из запахов гор и лесов.       Сняв помятый головной убор, Ева позволила длинным каштановым локонам упасть на плечи, словно освобождая их от длительного заточения. Волосы мягкими волнами обрамляли её лицо, оттеняя жемчужный румянец на щеках. Кожа девушки казалась почти прозрачной под приглушённым светом облачного неба. Мужчина, который ранее соблюдал все правила приличия, сейчас молча наблюдал за её действиями. Его взгляд был столь пристальным, что это привело к едва уловимой неловкости. Ева, почувствовав его внимание, слегка вздрогнула, но сделала вид, что ничего не заметила.       Ситуацию, как всегда, спасла Мэри. Её раскрасневшееся лицо и звенящий голос разорвали неловкую тишину, — Мисс Голдсмит — это я! — провозгласила она, неуклюже выбираясь из кабины. Её платье зацепилось за край ступеньки, отчего девушка была вынуждена одной рукой поддерживать подол, а другой хвататься за дверцу экипажа.       Вздохнув полной грудью свежий горный воздух, Мэри выпрямилась и тут же ослепительно улыбнулась.       Мужчина, словно пробуждённый её восклицанием, слегка склонил голову и наконец представился, — Прошу прощения, мисс. Меня зовут Стефан, — его голос прозвучал спокойно и тепло, как мягкий бархат.       Шарлотта, которая до этого момента терпеливо ожидала своей очереди, вышла последней. Она грациозно ступила на ухоженную дорожку, поправляя подол своего платья. В её движениях ощущалась врождённая осмотрительность, будто она заранее продумывала каждый шаг.       Увидев третью даму, Стефан, быстро оценив обстановку, щёлкнул пальцами, подавая сигнал кучеру. Тот, поняв, что его услуги ещё требуются, не спеша подошёл к экипажу.       — Последний багаж, — указал Стефан.       Извозчик, осознав, что он с этого он поимеет дополнительную плату, с готовностью поднялся на подножку экипажа и извлёк оттуда внушительный чемодан.       Стефан жестом пригласил дам следовать за ним, — Прошу вас, леди, — его голос обрёл строгость, но остался вежливым.       Собравшись, девушки устремились за ним, поднимаясь по аккуратно выложенной каменной дорожке, ведущей к величественному входу. Шарлотта и Мэри шли под ручку, демонстрируя, на первый взгляд, показное спокойствие, но их глаза, время от времени ловившие взгляды друг друга, выдавали неподдельное волнение.       Мэри, чуть наклонившись к уху подруги, прошептала так тихо, что её слова могли услышать только листочки, дрожавшие на порывах ветра, — Не хочу обесценивать его роль, но он лишь камердинер. Вряд ли с его подачи было направлено приглашение. Думаю, стоит дождаться хозяина и именно с ним договориться.       Шарлотта мельком взглянула на неё, как будто собираясь упрекнуть за дерзость, но вместо этого едва заметно улыбнулась. Её взгляд стал чуть мягче, и она кивнула, признавая, что в словах подруги есть смысл.       — Не так уж и глупо, — едва слышно заметила Шарлотта, будто оценивая прозорливость Мэри. В её мыслях неожиданно вспыхнуло осознание, как подруга, несмотря на свою несерьёзность, способна иногда удивить острым умом.       Это приятное открытие согрело её, словно подтверждая, что она, возможно, всё же оказывает на Мэри нужное влияние.       Позади шедшая Ева, уловив их шепот, только улыбнулась про себя. Она знала, что Шарлотта и Мэри любили препираться, но всегда ценила, как эти двое, несмотря на разность характеров, умели гармонично дополнять друг друга.       Переглянувшись, Шарлотта и Мэри тихо засмеялись, всё ещё находясь под впечатлением от величественного замка, который теперь должен был стать их временным домом. Их смех звучал как неуместный, но искренний отклик на величие, окружавшее их. Каменные стены с изысканными барельефами, высокие арочные окна и мозаичные узоры вызывали трепет и ощущение, будто они случайно попали в сказку, слишком далёкую от их привычной реальности.       Ева, пропустив подруг вперёд, остановилась, чтобы ещё раз окинуть взглядом открывающийся вокруг пейзаж. Казалось, сама природа, заключённая в этот уголок мира, хранила свою первозданную чистоту. Дремучие леса тянулись к горизонту, их тёмно-зелёные вершины терялись в дымке, словно прятали тайны, не предназначенные для человеческих глаз. Скалистые горы, окружавшие замок, возвышались как сторожевые гиганты, а где-то далеко слышался ровный ритм реки, будто сердце этого забытого мира.       Красота пейзажа была настолько безмятежной, что рождала в душе странное беспокойство. Это место казалось слишком совершенным, словно время застыло здесь в ожидании чего-то неизбежного. Ева провела рукой по прохладному камню стены, пытаясь заземлить свои мысли. Она списала свои смятённые чувства на усталость от путешествия и волнение, накопившееся за последние дни.       — Вы идёте? — глубокий голос Стефана нарушил её раздумья.       Ева вздрогнула, но, подняв взгляд, встретила его спокойный, чуть пристальный. Он стоял у массивных дверей замка, словно воплощая собой его неприступность.       — Да, — она одарила его улыбкой, но голос выдал лёгкое волнение.       Сделав глубокий вдох, девушка поспешила догнать подруг, бросив последний взгляд на лес, прежде чем войти внутрь, туда, где их ожидали новые, пока ещё неизвестные события.