Нет покоя нечестивым

      Утро встретило Еву мягким прикосновением солнечных лучей, осторожно прокрадывающихся сквозь густую вату облаков, которые лениво дрейфовали в бледно-голубом небе. Свет играл с ветром, завораживая своим танцем: порывистые, но удивительно нежные струи воздуха пробирались в комнату сквозь крошечные щели оконных рам. Ева, чувствуя на коже его прохладное дыхание, медленно потянулась, наслаждаясь сладкой леностью пробуждения. Сонные мышцы неохотно покидали мир расслабления, заставляя девушку втянуться в ещё один новый день.       Она привычно укрылась одеялом с головой, словно пытаясь продлить сладкий миг уединения. Ева почти забыла, что за окном её ждал не привычный Лондон с его бесконечной суетой, а незнакомый и немного тревожащий край, который ещё только предстояло открыть.       До́ма, на Канонбёри-роуд, утро всегда имело свой особенный ритм. Открытые окна доносили звуки цокота копыт, бьющих о вымощенные булыжниками улицы, и мужские выкрики продавцов, торопящихся привлечь покупателей свежими новостями из «Дэйли Мэйл». Шум городского утра был неумолим, но почти уютен в своей предсказуемости. Даже завывание северного ветра, просачивающегося через узкие щели деревянных окон, не казалось раздражающим — скорее, привычным аккомпанементом ежедневной рутины.       Но весь этот хаос длился недолго. Сначала уличная жизнь кипела, наполняя переулок множеством голосов и мелькающих лиц, а уже ближе к полудню все утихало. Серые массы людей исчезали, оставляя улицу лишь для бездомных собак и шаловливых беспризорников, которые носились меж домов, словно незримые духи, украшавшие будни неуловимой энергией.       Теперь же её окружала тишина, почти осязаемая, как ткань, сотканная из невидимых звуков природы. Непривычное спокойствие вызывало странное чувство тревожного любопытства — что предложат ей новые земли?       Поднявшись с постели, Ева ступила босыми ногами на холодный пол, и немедленно её ступни пронзил неприятный холод, который заставил её вздрогнуть. Легкие покалывания пробежали по коже, и девушка, не желая задерживаться на неприятных ощущениях, быстрыми перебежками добралась до края ковра, который тянулся к софе у камина. Она взглянула на горстку пепла, уныло покоящуюся в старинной решетке камина, и почувствовала, как холод этого помещения пробирает её до костей. Ворсистая поверхность ковра ещё мягко отдавалась под ногами, но ощущение ледяного воздуха повисло в комнате, и Ева едва ли могла забыть о том, как тягуче он обволакивает её кожу.       Она поспешно надела рабочие ботинки, и даже через несколько слоёв кожи и ткани, преграждавшей доступ, холод пронизал кожу, заставив мурашки поёжиться по телу. Вся эта спешка отголоском вернулась её мыслям. Глаза слегка прищурились, и она обошла софу, подбирая одежду. Внутреннее недовольство возникло, когда она поняла, что не удосужилась разложить вещи в гардероб, предоставленный для удобства по приезду. Лень, казалось, отозвалась отголоском времени, сейчас отчётливо тратящегося на поиски чего-то подходящего.       Пытаясь ускорить процесс, Ева начала вспоминать, какие наряды она укладывала в чемодан перед отъездом, пытаясь воссоздать образ хотя бы в голове. В её мыслях всплыл зелёный оттенок, который отвлёк её внимание и стал ориентиром. Вспомнились елового цвета вельветовая юбка, элегантно переливающаяся на свету, и оливковая рубашка с белыми горошинами, столь уютно представшая перед её внутренним взором. К счастью, долго искать не пришлось: девушка точно помнила, что этот комплект был первым, что она уложила на самое дно чемодана.       Не теряя времени, она заменила ночную сорочку на хлопковые чулки и короткие панталоны, словно давая себе небольшую отдушину в этом движении, а затем надела нательную рубашку. Как же она радовалась, что в этом наряде не было нужды носить корсет, что позволило её телу немного расслабиться и ощутить лёгкость.       Спустя десять минут Ева была почти готова. Последним штрихом оставалось собрать её каштановые волосы, оттенённые карамельными проблесками, в привычный высокий пучок. Этот стиль она выбрала ещё в юности за простоту и удобство, и с тех пор не разочаровалась в нём. Шарлотта и Мэри, напротив, любили проводить время, изощряясь с причёсками: бигуди, гребни, помадки, воски — всё это было частью их утренних ритуалов. Их волосы всегда выглядели безупречно, а каждая прядь, казалось, имела своё место и назначение. Ева же обходилась лишь расческой и несколькими шпильками, чтобы слегка закрепить локоны. В её понимании, подобные сложности были лишними, особенно в условиях переменчивой жизни.       Единственным украшением для волос, которому она действительно придавала значение, была заколка с жемчужным цветком, подаренная ей отцом незадолго до его смерти. Она хранила её в маленьком кожаном мешочке, пряча от любопытных глаз, чтобы не лишиться её как памятного знака. Лишь однажды, на похоронах отца, когда камни на заколке переливались в её волосах, под тусклым светом солнца, она почувствовала его присутствие рядом, как в последний раз, когда он тянул к лицу руку, чтобы поправить прядь. Это воспоминание всегда было с ней, заставляя сердце ёкать.       Три года, прошедшие с тех пор, не стерли этого чувства. Иногда, проходя мимо обувной лавки по пути в багетную мастерскую, она всё ещё надеялась увидеть его за верстаком. Его — улыбающегося, с грубыми мозолями на руках, которые так часто касались её плеча, когда он поправлял её прическу. От этих воспоминаний в её глазах навернулись слёзы. Она поспешила поморгать, смахнув их ладонью, стараясь вернуть себе прежнюю решимость.       Ева взглянула в зеркало, стараясь взять себя в руки. Всё это казалось таким далеким и болезненно близким одновременно. Она вдохнула глубоко, пытаясь успокоиться. Мысли о предстоящей работе, о произведениях искусства, с которыми ей предстоит познакомиться, быстро вытеснили грусть. Эти мечты, полные вдохновения, как лёгкий луч света, пронзили её душу, заставив забыть на мгновение обыденные печали. Теперь всё внимание было сосредоточено на том, что ждало её впереди.       Закончив с причёской, Ева подошла к окну, не спеша отводя взгляд от зеркала, с каждым мгновением чувствуя всё большее волнение, будто перед ней раскрывался новый мир. Она ждала этого момента, стремясь увидеть природу этого края, не обременённую человеком. Тонкие лучи света, просачиваясь сквозь высокие ставни, рисовали на стенах неясные тени, но взгляд её был устремлён далеко за пределы комнаты. Природа, открывшаяся перед ней, не имела себе равных — величественные скалистые горы, их снежные вершины, казавшиеся ещё более невероятными из-за сводящего дыхание контраста с зеленью, от которой не могло не тронуть сердце. Эти горы не просто стояли, они будто излучали в себе не только хладный величественный трепет, но и тишину, полную древней силы.       У подножия горы простирался дремучий лес, скрывавший свои тайны в гуще хвойных деревьев, словно пряча свою изумительную зелень от посторонних глаз. Земля была покрыта хвойным ковром, который сливался с мягким шепотом рек, извивающихся между камней, словно паутина, тонкая и почти незаметная, но не оставляющая сомнений в своей важности. Воды рек струились, вытягиваясь к горизонту, теряясь в глубоких оврагах и долинах, где земля и небо сливались в одно целое.       В это мгновение Ева ощутила, как тяжело оставаться в рамках привычной жизни. Далеко от каменных улиц Лондона, от суеты, эта нетронутая природа пробуждала в ней чувство, которое она давно забывала. То, что когда-то искала в затаённых на картинах мирах, теперь стало её собственным. Каждое движение ветра, каждое перекатывающееся облако по голубому небу казались откровением. Всё это было намного живее, чем картины, которые она с таким усердием изучала в галереях. Теперь она могла ощущать это дыхание природы на своей коже, и это было нечто большее, чем просто искусство.       Минуты прошли незаметно, пока Ева не вспомнила о вчерашнем инциденте с Мэри. Мысли о подруге пронзили её, и она, не теряя времени, поспешила направиться к выходу. Подобрав подол юбки, она быстро прошла по комнате, будто намереваясь застать подругу раньше, чем те же туманные воспоминания о пережитом инциденте снова ворвутся в её мысли.       Оказавшись в коридоре, Ева неожиданно столкнулась с Стефаном, который проходил мимо, не ожидая встречи. Он держал в руках графин с водой, и, заметив её, едва успел сделать шаг назад, чтобы избежать столкновения.       — Мисс, гхм… Ева! — его голос был слегка нервным, и мужчина сдержанно отступил, позволив ей пройти.       — Стефан? — девушка замерла на месте, чувствуя, как её сердце вдруг забилось быстрее. В своей растерянности она не рассчитала силы и случайно дёрнула дверную ручку. Громкий звук хлопнувшей двери будто бы разделил их пространство, а за ним последовала неловкая тишина.       Оба застыли на мгновение, ожидая, что звук, нарушивший спокойствие, вызовет беспокойство или случайное недовольство со стороны, но, к счастью, коридор оставался тихим и пустым.       — Кажется, обошлось, — тихо произнес Стефан, удостоверившись, что никто не проснулся.       — Да, — выдохнула Ева с облегчением, но лёгкая тревога в её голосе не исчезла.       Молчание нависло над ними, оба избегали взгляда друг друга. Ева невольно опустила глаза, глядя на мягкие ворсинки ковра, будто они могли скрыть её неудобство. Стефан же, очевидно, не знал, что сказать, его взгляд беспокойно блуждал по коридору, как будто он искал зацепку для дальнейшего разговора.       — Вы наверняка голодны? — неожиданно произнёс Стефан, и в его голосе проскользнула тревожная нотка. — Я могу накрыть на стол раньше…       — Очень мило с вашей стороны, спасибо, — Ева кивнула, стараясь вернуть спокойствие в разговор. — Но прежде я бы хотела навестить Мэри.       — Как удачно, — слегка приободрился он, поднимая глаза. — Я как раз нёс в её покои воды, предполагая, что ей утром захочется пить. — Он поднял руки, демонстрируя графин, наполненный до краёв, и немного смутился, заметив её взгляд. — Могу я попросить вас об одолжении?       — Конечно, — Ева взяла графин, её пальцы невольно касались стекла, ощущая его тяжесть. — О чём вы переживаете? Я с радостью отнесу его.       Стефан улыбнулся, хотя эта улыбка была скорее благодарной, чем радостной.       — Не знаю, о чём я думал… — Стефан тяжело вздохнул, и его глаза на мгновение потускнели, будто воспоминания вернулись к нему. — Я был так уверен поначалу, пока не оказался здесь и не понял, что вряд ли мисс Голдсмит будет рада меня видеть.       — Поверьте, несмотря на её поведение вчера, она отзывается о вас исключительно в добром ключе, — добавила Ева, стараясь вернуть ему уверенность. И, встретив его взгляд, добавила, — Если бы вы знали, как сильно она переживала, вы бы поняли, что она совсем не настроена держать на вас обиду.       Его улыбка стала чуть шире, и Стефан аккуратно передал ей графин, не забыв добавить, — Я у вас в долгу! — его голос был искренним, а взгляд был полон благодарности. Он откланялся и медленно развернулся, собираясь уйти.       Ева кивнула в ответ, слегка приподняв графин, удобнее обхватывая его, и, не спеша, пошла в нужном направлении, не оглядываясь назад.       Приблизительно через десяток шагов, Ева оказалась прямо перед дверью покоев. До ручки было тяжело дотянуться, поэтому ей пришлось осторожно поставить хрустальный сосуд на пол, сдерживая звон стекла о поверхность, который мог бы нарушить тишину. Она постояла немного, прижав ладонь к дверному косяку, и, чувствуя неловкость, аккуратно постучала. Несколько долгих ударов — и тишина. Ответа не последовало. Учитывая, сколько вина было выпито за ужином, было очевидно, что Мэри крепко спит, утопая в мире сновидений. Тихонько приоткрыв дверь, девушка ступила в комнату, и, придерживая ногой дверь, она наклонилась и осторожно приподняла графин с пола. Должно было пройти несколько секунд, прежде чем она бесшумно прошмыгнула внутрь.       Мэри, не заметив прихода, лежала на животе. Одеяло было спущено до лопаток, и её плечи, покрытые веснушками, выглядывали из-под ткани сорочки. Ева не могла не заметить её вечерний наряд, красиво разложенный на софе, словно оставшийся после танца, его ткань всё ещё сохраняла форму и оттенки вечернего света. На туалетном столике поблёскивали украшения для волос, аккуратно оставленные на ночь, как маленькие воспоминания о недавнем празднике. И без подсказок было ясно, что это дело рук Шарлотты, которая, как всегда, постаралась на славу, окружив подругу теплом и уютом.       Стараясь не разбудить подругу, она подошла к кровати, осторожно поставив графин на поднос. Холод от стекла передался в её руки, заставляя их покалывать, но она всё же быстро потерла ладони о юбку, чтобы вернуть им привычную температуру. Она вздохнула, делая паузу, чувствуя, как тяжесть графина покидает кисти, и взглянула на Мэри, которая продолжала сладко посапывать, поглощенная глубоким сном.       В это время постельное бельё слегка зашевелилось: Мэри изменила позу, перевернувшись на бок, и в полусонном состоянии прошептала, — Ева?       — Как ты угадала?       — От тебя всегда пахнет льном и жасмином, — её голос прозвучал немного яснее, хотя веки всё ещё оставались полуприкрытыми, как у человека, который не спешит выходить из объятий сна.       — Я не хотела тебя разбудить, — Ева села на край кровати, осторожно поправляя одеяло, чтобы укрыть ступни, выглядывающие из-под ткани.       Мэри слегка пошевелилась, ощущая холодное прикосновение. Наконец, она открыла глаза, морща лицо от слабой утренней тяжести, и несколько раз моргнула, пытаясь адаптироваться к свету. Приложив руку ко лбу, она тяжело выдохнула.       — Ох, Ева… мне так стыдно, — её рука спустилась к щекам, а выражение лица выдавало, что она снова погружена в воспоминания, полные сожалений. — Прости меня, пожалуйста, за испорченный ужин.       — Ничего ужасного не произошло, — Ева поспешила её успокоить, ободряюще погладив по руке. — Я знаю, что ты не со зла.       — У меня и в мыслях не было, — Мэри приподнялась на локтях, но лицо её омрачилось. — Я была так груба… Стефан не заслужил такого отношения.       — Вот перед ним тебе и стоит извиниться, — заметила Ева, слегка приподняв брови. — Он между прочим беспокоился о тебе.       — Правда?       — Да. Он передал тебе графин с водой, чтобы ты могла утолить жажду, — Ева взглянула на поднос, стоящий на тумбе, и кивком указала на хрустальный сосуд.       — Ох, — Мэри сжала край шерстяного пледа, отчаянно пытаясь утешить себя этим простым жестом. Пальцы её обвили ткань, словно пытаясь найти опору в её мягкости.       — Если тебе от этого станет легче, то он ничуть не сердится, — мягко сказала Ева, пододвинувшись ближе, чтобы поддержать подругу. Её слова звучали как утешение, но в них был скрытый посыл: всё ещё можно исправить, если найти нужные слова.       Мэри взглянула на неё, и в её глазах отразился тот глубокий взгляд, что обычно появлялся в моменты настоящей уязвимости. Сильно вздохнув, она покачала головой, не веря, что сможет справиться с этим.       — Даже не представляю, как к нему подступиться… — прошептала Мэри, будто эта мысль причиняла ей ещё больше боли, чем сама ситуация.       — Просто будь с ним честна, — ответила Ева, её голос звучал твёрдо, но с заботой. Она протянула подруге свою руку, как будто сама готова была взять на себя часть этого бремени.       Мэри кивнула, но в её движении была неуверенность, как будто она боролась с самой собой. Затем она приложила руку к губам, пытаясь скрыть внезапно настигший её зевок. Её лицо поморщилось, а из-за усилия, чтобы не показать усталости, она невольно прокашлялась.       Ева не сводила с неё взгляда, её сердце сжималось от того, как подруга скрывала свои переживания. Она потянулась к подносу с графином и взяла наполненный стакан, как будто этот простой жест мог хоть немного облегчить их разговор.       — Как твой сон? — спросила она, помогая Мэри, протягивая стакан воды с лёгким улыбкой.       — Если не думать о произошедшем, то сносно, — Мэри жадно осушила стакан, а в её голосе всё ещё проскальзывала тяжесть. — Кажется, мне снился медведь.       — Медведь? — Ева подняла брови, не совсем веря своим ушам.       — Похоже, — Мэри задумчиво посмотрела в окно, как будто в поисках ответа среди размытых облаков. — Я его не видела, только слышала дикий рёв.       На этих словах Ева встрепенулась, её взгляд стал напряжённым.       — Я тоже его слышала, — произнесла она, удивляясь совпадению.       — Это недобрый знак! — Мэри с тревогой оглядела комнату, будто опасаясь, что ещё нечто мрачное готово ворваться в их мир.       Ева попыталась успокоить её, вкладывая в слова больше уверенности, чем она имела на самом деле. — Я бы не стала беспокоиться. Мы окружены лесами и горами, неудивительно, что здесь могут водиться дикие звери.       Мэри тут же посмотрела на неё, скептически приподняв бровь. — Они могут пробраться в замок?       Ева улыбнулась, и её лицо прояснилось от внутреннего успокоения, как будто на мгновение обретённый контроль над ситуацией вернул ей силы. — Полагаю, это невозможно. Ты помнишь те массивные ворота, что нас встретили?       — Ага, — Мэри немного расслабилась, но всё ещё была настороже.       — Их даже пушечное ядро не возьмёт, — добавила Ева, чувствуя, как её уверенность передаётся и подруге.       Мэри развела руки в стороны, пытаясь визуализировать размеры стен, которые так внушительно охраняли замок. — Да, ты права, стены были высоченные. — Она закрутила руками в воздухе, словно очерчивая силуэт этих неприступных преград.       Ева кивнула с улыбкой, ощущая, как напряжение начинает уходить, хотя тень сомнений всё же оставалась в её глазах. — Верно.       Спокойствие Евы несколько расслабило подругу, и, чувствуя, как усталость уходит, она лениво потянулась. Пальцы невольно коснулись пустого стакана, оставленного на одеяле, и, взяв его, девушка аккуратно поставила на поднос, словно замедляя свои движения, давая себе время собраться. Слегка похлопав ладонью по пледу, она встала с кровати.       — Я такая голодная, — пробормотала Мэри, устало ступив на пол. Слова её были наполнены не только усталостью, но и предвкушением. Она уже представляла, как вскоре утолит голод.       Она повернулась к постели, собираясь застелить её, но вдруг остановилась, переминаясь с ноги на ногу, как будто не решалась делать это в холоде.       — Стефан уже должен накрывать завтрак, — проговорила Ева, с улыбкой заметив, как её подруга с трудом находит равновесие на ледяном полу.       — Замечательно! — выдохнула Мэри, прислушиваясь к собственному животу, который негодующе напоминал о себе. — Надеюсь, Шарлотта уже проснулась.       Она снова потянулась к одеялу, встряхивая его, но её движения были быстрыми и неуклюжими, с тем самым неудовлетворённым выражением, как если бы её ждал не только завтрак, но и большое дело, а холод в комнате не давал сосредоточиться.       Ева, заметив, как Мэри не может найти удобное положение, подошла и в мягком тоне предложила помощь. — Собирайся, а то заболеешь, я закончу.       Девушка с благодарностью чмокнула подругу в щёку, и быстро побежала к гардеробу. На ходу она накинула на плечи бархатную накидку, едва не запнувшись о её подол. Распахнув дверцы шкафа, её взгляд упал на наряды, аккуратно разложенные по вешалкам. Стены гардероба были насыщены запахами свежей ткани, и Мэри моментально погрузилась в мысли о том, что выбрать.       Внезапно раздался стук в дверь, и голос Стефана проник в комнату, как весомое напоминание о внешнем мире.       — Мисс Голдсмит, Ева?       — Проклятье! — воскликнула Мэри, быстро прячась за ширмой, её лицо отразило мгновенный испуг и паническую растерянность.       — Не волнуйся, я займу его, — ответила Ева, ловко заправив последний край пледа на кровати и направившись к двери. Она остановилась в дверном проёме и обернулась, спрашивая с улыбкой, но с долей иронии в голосе, — Сколько тебе нужно времени?       — Минимум тридцать минут, — проговорила Мэри, выглядывая из-за перегородки с заранее заготовленным извиняющимся взглядом, её губы растянулись в лёгкой, но виноватой улыбке.       — Ох, — Ева закатила глаза, сдерживая внутренний смех. Она распахнула дверь, готовая справиться с ситуацией, но в то же время слегка нервничала.       Стефан стоял за дверью, словно застывшая струна, его фигура напряжённо вытянулась, руки, заведённые за спину, придавали ему вид идеально спокойного, но внутренне сосредоточенного человека.       — Ева! — его голос звучал немного тише, и взгляд метнулся за спину девушки в поисках владелицы этих покоев. — Мисс Голдсмит в порядке?       — Да, всё хорошо, — быстро ответила девушка, поспешив закрыть за собой дверь и слегка прижимая её, чтобы скрыть Мэри. — Она просто прихорашивается.       — Прекрасно! Я успел проведать Шарлотту, она попросила подождать.       — Позвольте мне угадать… тридцать минут? — спросила Ева с хитрой улыбкой, глядя на Стефана, не скрывая лёгкой иронии.       — Да, верно, как вы…? — мужчина был искренне удивлён, его глаза немного расширились, как если бы он не ожидал такой точности в ответе.       — Мэри так же сказала, — добавила Ева, её голос был лёгким и непринуждённым.       — Ах, вот оно что… — Стефан улыбнулся, его губы слегка дрогнули, но улыбка не сразу стала полноценной. Он немного помолчал, а затем, чуть пригнув голову, добавил с мягким тоном, — В таком случае, не желаете первой спуститься в обеденный зал?       Ева кивнула в знак согласия, её взгляд не терял уверенности, но она ощущала, как сердце немного ускоряет свой ритм.       Они шли по коридору, неторопливо, без лишних слов, каждый поглощённый своими мыслями. Иногда их взгляды пересекались, но сразу же отводились, как будто каждый из них боялся нарушить личное пространство друг друга. Стефан вспоминал её взгляд — живой, увлечённый, когда она обсуждала изобразительное искусство. Он помнил ту страсть, с которой она погружалась в каждую деталь, и её восторженные глаза, когда она в первый раз увидела здешние картины. Сколько эмоций было в её словах, в каждой интонации! Ева, в свою очередь, думала о том, как он ощущал это место — замок полный одиночества, окружённый горами, далеко от цивилизации и лишённый даже простых людских звуков, как если бы он жил здесь веками, в отчуждении и тени.       Они продолжали свой путь, каждый шаг отдавался в тишине, словно они двигались в другом времени, между мирами. Их сердца как будто слились с этим ритмом, неровным и тягучим и теперь совпадали со стуком каблуков по полированным доскам. В их молчании чувствовалась гармония, скрытая между вопросами и невысказанными словами. Но вот, когда они подошли к лестничному спуску, этот безмолвный ход завершился. Стефан остановился, заметив, что забыл потушить свечи в кабинете, и лёгкий вздох вырвался у него, полный самокритики. Он чувствовал, как ответственность и небольшая растерянность разливаются внутри, заставляя его мгновенно чувствовать свою ошибку, как если бы эта небрежность могла привести к непоправимым последствиям.       Он спустился по нескольким ступеням, возвращаясь к своему естественному состоянию, когда всё вокруг было в порядке. Развернувшись, он предложил Еве руку, делая этот жест с очевидной любезностью, как бы приглашая её в этот мир, где каждый шаг имеет значение, где каждое действие требует внимания. Она приняла его приглашение, не раздумывая, и её рука, прижимаясь к его ладони, почувствовала теплоту и уверенность в этом жесте. Однако, она не постеснялась также ухватиться за перила.       — Вы не подождёте, я отлучусь ненадолго? — Стефан мягко указал на небольшой проход, ведущий от зала к соседнему выходу, где сквозь распахнутую дверь проникал тусклый свет.       — Конечно, — с лёгким кивком девушка спустилась с последней ступеньки и, обратившись, направила взгляд в указанном направлении.       Они двинулись дальше, и Ева, следуя за ним, вдруг заметила нечто необычное в одном из уголков комнаты. Из-за стойки, отгороженной полками с книгами, вынырнул небольшой, но невероятно подробный макет.       — Это миниатюра замка? — спросила она, удивлённо прищурив глаза, с любопытством разглядывая маленькую постройку.       Стефан обернулся, и взгляд его остановился на макете.       — Совершенно верно, — ответил он, наблюдая за реакцией девушки.       — Могу взглянуть поближе? — её голос звучал с таким живым интересом, что Стефан не мог не заметить, как она с детским восторгом стремится рассмотреть каждую деталь.       И именно этот взгляд привлек тогда его внимание и врезался в память — взгляд истинного восхищения. Это был не просто интерес, а целая палитра эмоций, ярких и искренних.       — Не смею отказать, — он сделал шаг в сторону, позволяя ей подойти ближе.       Ева не теряла ни секунды. Подойдя к подиуму, она, как маленький ребёнок, стремящийся к новому открытию, рассматривала его каждую деталь с восторгом.       Перед ней предстала точная копия огромного замка, аккуратно помещённая на небольшом постаменте. Каждая башня, каждый элемент конструкции был отражением грандиозного строения, словно маленькая версия того, что ей предстояло увидеть вживую. Окна макета были такими миниатюрными, что их размеры едва превышали ноготок мизинца, и Ева наклонилась, стараясь заглянуть в них, надеясь увидеть фигуры людей. Безмолвно вдохнув воздух, она почувствовала, как её переполняет нечто большее, чем просто любопытство.       — Невероятно! — прошептала она, почти с трудом сдерживая восклицание. Её пальцы так и тянулись, чтобы прикоснуться к острому пику одной из башен, чтобы почувствовать материал, из которого он был выполнен. Но она вовремя сдержала порыв, понимая, что стоит держать дистанцию, чтобы ненароком не сломать хрупкую конструкцию.       — Нет, этот макет имел гораздо более серьёзное предназначение, чем служить простым украшением, — сказал Стефан, подходя к письменному столу, рядом с которым стоял макет, и опираясь бедром на его угол, скрестив руки. Он знал, что вопросы не заставят себя долго ждать, и приготовился отвечать.       — Правда? Теперь вы меня совсем заинтриговали, — Ева не отрывала взгляда от макета, но голос её уже звучал как захваченный, полный жадного любопытства. — Не оставляете мне выбора, кроме как умолять вас рассказать мне его историю.       Стефан поднял бровь, наблюдая за её энтузиазмом.       — С радостью! Покороче или подлиннее? — спросил он, готовясь к длинному рассказу.       — Конечно же подлиннее, — с улыбкой в голосе ответила Ева, снова склонившись над макетом. Словно исследователь, она пристально осматривала каждый уголок, не пропуская ни одной детали, надеясь разгадать все тайны этого замка.       Стефан подошел ближе, и его взгляд скользнул по маленькому огоньку, который одиноко горел в центре макета, освещая его детали. Он глубоко вздохнул, словно готовясь поделиться чем-то важным, и начал свой рассказ, — Возможно, вы не поверите, но этот замок был построен местными жителями их собственными усилиями. Это случилось в пятнадцатом веке, когда люди решили, что не стоит полагаться только на могучие горы, что окружали их. Они выбрали стратегически важное место, расположив основание на возвышенности, у подножия гор и среди густых лесов. Замок был не только местом защиты, но и символом их независимости. Он служил опорой для них долгие годы, и даже привлекал правителей княжества, которые в своих походах часто находили убежище в его крепких стенах.       Стефан сделал паузу, его голос стал чуть тише, словно он погружался в воспоминания.       — Одним из самых известных постояльцев был Влад Третий Басараб, — продолжил он, глядя в сторону, будто перед глазами вновь возникали сцены тех лет. — Местные дикие леса были знамениты своим разнообразием фауны, и Влад часто отправлялся на охоту, при этом не забывая остановиться в этом замке. Он настолько полюбил это место, что по его приказу были построены ещё несколько башен, с которых открывался вид на границы с Молдавским княжеством. Это место стало для него не просто стратегическим объектом, но и личным укрытием.       Стефан немного замедлил речь и с явным сожалением продолжил, — К сожалению, его дурная слава омрачила и замок. После смерти господаря даже местные жители стали бояться заходить сюда, не говоря уже о высокородных особах. Замок долго стоял заброшенным. Но в период турецкой оккупации, благодаря своему расположению, он был занят Валашскими войсками, и снова стал оборонительной крепостью. Во время многочисленных военных действий замок получил значительные повреждения, некоторые его части были разрушены. Однако несмотря на это, он пережил ещё несколько веков в таком состоянии.       Стефан сделал паузу, словно в глубине души ему было жаль эти старые стены, которые хранили в себе столько истории.       — Но в девятнадцатом веке сюда прибыли предки моего господина, — продолжил он с более живым выражением лица, — они были настоящими мастерами инженерного дела. Замок привлёк их не только своей архитектурой, но и необыкновенной красотой. Они сразу поняли, что нужно вложить все свои силы и средства в его восстановление. После тщательного изучения конструкции они приняли решение полностью восстановить замок и сделать его своим домом. И вот уже почти сто лет замок принадлежит семье Хайзенберг. А модель, которую вы видите здесь, была спроектирована на самых ранних этапах восстановления, в качестве дополнительного материала к чертежам.       Стефан замолчал, закончив свой рассказ, но только теперь он заметил, что всё это время Ева стояла неподвижно, не отрывая глаз от него, с изумленным выражением на лице. По её глазам было видно, что она поглощена не только рассказом, но и всем тем, что его олицетворяло. Словно каждая деталь замка, каждый штрих макета рассказывал свою историю, и она могла чувствовать её до глубины души.       — Вы лишили меня дара речи, — произнесла Ева, несколько раз моргнув, но не отрывая взгляда от Стефана. Её глаза блестели от восхищения, а лёгкая улыбка, играющая на её губах, не скрывала того, что она действительно была потрясена.       — Рад, что мне удалось вас впечатлить, — ответил Стефан с лёгким наклоном головы, исполненным подобия театрального поклона, как если бы он стоял перед публикой, готовой оценить его мастерство. Благодарность в его жесте была очевидна, хотя в его глазах скользнула тень, будто он не совсем был уверен в том, что именно произвело на неё такое сильное впечатление.       — Поразительно, — Ева вернулась к макету, обведя его глазами, а потом снова перевела взгляд на Стефана, — такое богатое прошлое, которое буквально живёт в этом замке.       Её голос звучал мягко, но в нём можно было уловить и нотки глубокого интереса. Она была поглощена не только историей самого замка, но и тем, как Стефан сам умело воскрешал эту историю, рассказывая о каждом этапе его жизни.       — Вы увлекаетесь историей? — спросила она, на миг забыв про макет.       Стефан слегка потупил взгляд, как будто он под влиянием её вопроса вдруг почувствовал, что оказался под пристальным наблюдением. Его пальцы начали сжиматься в кулаки, словно пытаясь вернуть себе уверенность. Но спустя мгновение он выровнял спину и спрятал руки за спину, как бы скрывая свою неуверенность, и ответил с лёгким вздохом, — Я не знаток, если вам вдруг показалось, — произнёс он, как будто оправдываясь перед ней. — Но у меня было время для изучения…       Ева, заметив это смущение, не могла не оценить его честность.       — Похвально, — сказала она, улыбнувшись, и тихонько зааплодировала кончиками пальцев, словно делая это из уважения. В её жесте было что-то искреннее и трогательное, что заставляло Стефана слегка растеряться.       — Ещё раз благодарю, — произнёс он, и в его голосе проскользила лёгкая благодарность, но не без тени недосказанности. Он всё ещё не знал, что скрывается за её восхищением.       В ответ на его слова Ева мягко улыбнулась, её губы задрожали в невидимой, но чувственной улыбке, и она продолжила свой неспешный обход комнаты. Она прошла вдоль стен, внимательно осматривая каждую деталь, как будто её взгляд искал скрытые смыслы, заключённые в этом тихом и уединённом месте. Внезапно её внимание привлекла небольшая картина, висящая в углу. Это была живописная работа, изображавшая лесной массив — пышные зелёные стрелы деревьев тянулись к небу, а среди них, почти незаметно, стоял рогатый олень. В его взгляде была неуловимая грусть, словно он был застигнут на границе двух миров. Ева задержалась на мгновение, ощущая, как этот образ оживил её воспоминания. В голове вновь промелькнул тот вопрос, который она хотела задать Стефану. Его рассказ о правителе, который так сильно повлиял на судьбу этого замка, не давал ей покоя.       — Стефан, вы позволите задать вопрос? — Она вернулась к письменному столу, где стоял мужчина, и его взгляд, полный одобрения, подтолкнул её продолжить. — Вы упомянули одного правителя, любителя охоты, чья дурная слава похоронила столь восхитительное место на долгие века… Что конкретно вы имели в виду?       Стефан слегка наклонился вперёд, его взгляд потускнел, словно он погрузился в воспоминания. Он начал говорить, и его слова, медленно и точно подобранные, отразили всю тяжесть истории, как удар молнии в молчаливую тишину.       — Влад Третий… Он был храбрым воином и выдающимся полководцем, его сила была не только физической, но и духовной. Но… последствия некоторых событий оставили глубокий след в его душе. В молодости он попал в турецкий плен, и ходили слухи, что его подвергали невыносимым пыткам. Когда он вернулся в Валахию, его мир рухнул: отец был обезглавлен, а старшего брата похоронили заживо. Всё это оставило неизгладимый след. И несмотря на всё, он продолжал бороться с Османской империей, не щадя никого. Именно турки окрестили его «кровожадным» и «жестоким», но и в своём княжестве он преуспел — любые преступления карались смертью через посажение на кол, за что он и получил прозвище «Цепеш», что в переводе с румынского означает «Колосажатель».       Стефан выдохнул, словно только что рассказал долгую и тяжёлую историю, и на его лице отразилась усталость, как если бы он сам пережил всё то, о чём говорил.       — Вам в пору читать лекции по истории, — сказала Ева, восхищённо глядя на него, — с таким талантом рассказчика… мне кажется, я не была так взволнована даже после прочтения «Грозового перевала». — Она подпёрла боком книжный шкаф, не сводя глаз с его лица, будто пытаясь понять, насколько глубоко скрыты в этом человеке истории, которые он так бережно хранил.       Стефан слегка поклонился, его лицо расплылось в благодарной улыбке, но в глазах ещё оставалась какая-то тень.       — Благодарю, — сказал он, отступая от стола и с некоторым облегчением переставив подсвечник на книжную полку. — Честно говоря, я никогда не задумывался о педагогической науке.       Он слегка развёл руками, и его улыбка стала чуть более открытой, как если бы он сам удивился тому, что способен так увлечённо делиться своими знаниями.       Ева невольно последовала взглядом за быстрым движением Стефана, замечая, как его рука с лёгким усилием коснулась стопки знакомых конвертов на столе. На мгновение её взгляд задержался на них. Белые плотные конверты с восковыми печатями, но сколько их было! Именно из одного из этих конвертов пришло приглашение для Риты Голдсмит — приглашение, которое девушки позаимствовали. Количество этих писем, аккуратно сложенных в ряд, невольно заставило её задаться вопросом, кому ещё могли быть разосланы подобные послания. В голове вспыхнула идея, но тут же она была поглощена ещё одним вопросом: сколько ещё гостей принимали эти стены? Стефан так и не дал ей времени заглянуть за завесу этой тайны. Услышав его оклик, она поспешно отвернулась и быстрым шагом направилась в холл.       Ожидая, пока Стефан завершит свои дела в кабинете, Ева подошла к одной из напольных ваз, стоявших неподалеку от двери в узком проходе. Встав перед ней, она аккуратно присела на колени, подминая под себя юбку. Строгая, но утончённая ваза с изображением трёх дам в золотых платьях, манила своим изяществом. Взгляд Евы скользил по каждому элементу, наслаждаясь тем, как безупречно это произведение искусства гармонировало с окружающим интерьером. Каждая деталь казалась продуманной до мелочей, отражая утончённый вкус и стиль владельца этого места. Подняв взгляд, она вновь заметила — всё в этом доме, даже самые простые предметы, будто перенесли её в иной, отстранённый мир.       Спустя несколько минут Стефан подошёл к ней, нарушив её задумчивое созерцание. Он с лёгким напряжением остановился рядом, заметив её внимание, сосредоточенное на венецианской вазе. В его взгляде мелькнула мысль о деле, которое не давало ему покоя.       — Ева, — произнёс он, — позвольте я проведу вас в обеденный зал, чтобы вы могли начать завтрак.       — А вы разве не составите мне компанию? — девушка поднялась с места и, слегка наклоняясь, протянула руку, принимая его жест.       Рука, охваченная нервным холодом, словно прокравшегося из глубин замка, встретила его ладонь, и жар его кожи ощущался как прикосновение солнечного луча в морозное утро. Он крепко сжал её пальцы, и на этот момент она почувствовала, как хрупкой была её рука по сравнению с его. Их глаза встретились, и в этом взгляде было что-то неопределённое, что заставило её сердце биться немного быстрее. В тот момент, казалось, что они оба ищут ответы друг в друге, и каждый терзался мыслями: «А что если я вижу в его глазах то, что не должен?»       — Мне необходимо заменить цветы в вазах в одной из комнат, — сказал Стефан, немного помедлив. Он отпустил её руку и шагнул назад, указывая на лестницу.       Ева не сразу отпустила руку, но затем смело шагнула к лестнице, готовая продолжить свой путь. Она остановилась, не двигаясь дальше, словно намеренно перехватывая все пути к отказу, намекая, что её решение уже принято.       — Если вы не возражаете, — сказала она с улыбкой, — я бы предпочла провести завтрак в компании, несмотря на любовь к уединённым раздумьям. Так будет гораздо приятнее.       — Раз уж вы настаиваете, — ответил Стефан с едва заметным подтекстом в голосе, на его губах мелькнула лёгкая усмешка, — подождите здесь, я схожу за цветами. — Он отступил на несколько шагов, не поворачиваясь спиной, пока она не кивнула, давая ему знак, что одобряет его решение.       И с этими словами Стефан направился к поварне, а девушка осталась в коридоре, погружённая в свои мысли, ожидая, когда он вернётся.       На время, пока Стефан отсутствовал, Ева устроилась на небольшом диване, стоявшем рядом с камином. Её взгляд невольно приковала величественная люстра, чьи ромбовидные кристаллы висели в воздухе, казавшись замершими каплями дождя, застигнутыми в самом моменте их падения. Они мерцали, отразив огонь, вырывающийся из камина, и это пламя преломлялось в каждом кристалле, создавая огненные искры, как маленькие вспышки. Казалось, что можно было наблюдать за этим зрелищем бесконечно, настолько гипнотизировал их переливающийся блеск. В этих огненных искорках было нечто манящее, что искушало протянуть руку и попытаться поймать этот мгновенный свет. Ева откинула голову на спинку дивана, представляя, как это могло бы выглядеть в открытом небе, в том самом северном сиянии, которое она так мечтала увидеть собственными глазами. Глубоко вздохнув, она погружалась в мечтания, позволяя себе хотя бы на мгновение поверить, что все чудеса этого мира возможно увидеть.       Но тут её мысли были прерваны запахом цветов, мягким и ненавязчивым, который подкрался незаметно. Маленький фиолетовый лепесток вдруг неожиданно опустился на её лоб, заставив её встрепенуться, как от прикосновения невидимой руки.       — Прошу прощения, — раздался голос Стефана. Она подняла взгляд и увидела его, держащего в руках объёмный букет, который почти полностью скрывал его лицо.       — Какие красивые цветы! — воскликнула она, поднимаясь с дивана и без раздумий протягивая руки к букету, чтобы взять половину и немного облегчить его ношу.       — Это сердечник, — с гордостью ответил Стефан, перемещая оставшуюся часть букета к своему левому плечу.       — Никогда не слышала о таком, — Ева притянула цветы ближе к себе, вдыхая их свежий травянистый аромат, который наполнил её лёгкие, даря ощущение чистоты и свежести.       Стефан, заметив её внимание к цветам, предложил свою руку, чтобы помочь ей подняться. — Насколько мне известно, это местные цветы, я собираю их у берегов реки, здесь неподалёку.       — Они очаровательны, — произнесла Ева, взглянув на фиолетовые бутоны, которые нежно распускались в её руках. Она аккуратно сделала несколько шагов, ступая по лестнице с уверенностью.       Стефан не смотрел под ноги, так как за годы жизни в этом замке он знал каждый уголок, каждую ступеньку, каждый поворот. В этот момент его взгляд был сосредоточен на девушке, чьи глаза светились, как две звезды, отражающие счастье от простой, но восхитительной красоты луговых цветов. Она, словно весенний бутон, раскрывалась с каждым шагом, её лицо светилось радостью, а глаза искрились от удивления. Когда она вдыхала аромат полевых цветов, её очаровательная реакция наполняла всё вокруг нежностью. Кожа её ладони ощущалась для него как бархат лепестка, а изящные тонкие пальцы как нити шёлка. Мужчина старался держать её руку крепко, чтобы она чувствовала уверенность и поддержку, но при этом пальцы едва смыкались, чтобы ненароком не причинить боль.       Они поднялись на второй этаж, и, разомкнув ладони, Ева обхватила букет обеими руками. Стефан, сдержанно выдохнув, двинулся вперёд, открывая путь.       Нужная комната оказалась совсем рядом, буквально за поворотом. Это была просторная женская гардеробная, заставленная элегантной мебелью. В одном из трёх шкафов с тканевыми занавесами вместо дверей аккуратно висели несколько шикарных платьев, их шелковистая ткань мягко касалась земли, а вокруг витал запах благородных тканей. Очевидно, что комната предназначалась для отдыха и уединения. Вдоль стен стояли несколько мест для расслабления: округлая кожаная танкетка с изысканной вышивкой золотыми нитями, бархатная софа на золотых ножках, а рядом — длинная тумба с мягкими сиденьями, обтянутыми тканью насыщенного винного цвета. Эти детали создавали атмосферу роскоши, наполненную изысканной гармонией.       Одну треть пространства занимала зона для прихорашивания, отделённая аркой из двух колонн, украшенных резьбой. На трельяжах стояла ваза с увядшими цветами, которые уже потеряли былую свежесть. Стефан подошёл к вазе и аккуратно заменил сухие цветы на свежие, восполняя в воздухе аромат свежести. Ева последовала его примеру и, подойдя к небольшому столику, где стояла ещё одна ваза, заменила застоявшийся букет. Она почувствовала, как комната наполнилась новой, живой энергией, и её действия казались частью этой маленькой магии, преображающей пространство.       Девушка стояла у самого края большого ковра, и подол её юбки, словно мазки художника, мягко рассеивался по его орнаменту, разбавляя тёмные и светлые цвета покрова. Её рука едва касалась обивки кресла, и, скользя по гладкому дереву, пересекала его поверхность, словно изучая каждую текстуру. Взгляд плавно бежал по всей комнате, захватывая каждый элемент, каждую деталь. Здесь, в этом помещении, ощущалась совершенно иная атмосфера по сравнению с остальными залами замка. Казалось, что эта комната как бы сохраняла в себе память о прошлом. Стены, казалось, впитали в себя всю гамму эмоций тех дней — романтические волнения, праздничные радости, и даже философские раздумья. И, закрыв на мгновение глаза, Ева попыталась представить, как когда-то, в этом самом зале, в свете свечей кружились юные дамы, выбирая наряды для балов, примеряя драгоценные украшения и обсуждая достойных кавалеров, чьи взгляды они то и дело встречали.       Лёгкое прикосновение плечом привлекло её внимание, Стефан прошёл рядом, желая завершить своё дело, поставив последний букет в вазу.       Но вот что Еве не давало покоя — почему именно эта комната? Они только что прошли мимо множества пустующих ваз в коридоре, но Стефан не задержался ни у одной из них. Почему он остановился здесь? Это замечание будто застряло в её голове, а внимание к ярким деталям помещения вновь привлекло её взгляд. Всё здесь было в идеальном порядке, словно комната жила, а за её состоянием постоянно ухаживали. Взгляд девушки скользил по чистым столам, аккуратно расставленным предметам, и она не могла не заметить, как в этом убранстве скрыта какая-то особенная гармония.       Она перевела взгляд на Стефана, который стоял вполоборота, внимательно расправляя побеги цветов, слегка перепутавшиеся между собой. Его пальцы, точно отточенные многолетним опытом, порхали над листьями, осторожно освобождая их, не позволяя ни одному из них повредиться. В этом движении было что-то завораживающее — аккуратность и точность, как в умении настоящего мастера.       — Вы проявляете исключительную чуткость, — тихо произнесла Ева, словно боясь нарушить это хрупкое молчание, которое витало в воздухе, наполняя комнату ощущением умиротворённости.       — Это просто дело привычки, — Стефан завершил свою работу с букетом и, слегка повернувшись, взглянул на девушку. — Вы любите цветы?       Ева, не торопясь, обошла софу, едва касаясь её мягкого подголовника, словно осторожно прерывая поток мыслей, и направилась к белой танкетке в углу. Села, подогнув под себя юбку, и, словно в раздумьях, произнесла, — «Цветы — это свободная красота в природе.» В них нет ограничений, нет правил. Они могут быть дикими и непринуждёнными, но в то же время безмерно красивыми.       Стефан приподнял брови, его взгляд был полон изумления. — Вы не перестаёте удивлять… Кант?       — «Критика способности суждения», — Ева кивнула, её губы слегка тронула улыбка.       — Думаю, вам будет интересно заглянуть в здешнюю библиотеку, — предложил он, наклоняя голову в сторону выхода. — Возможно, и мне стоит освежить память, — он шагнул в сторону двери, явно приглашая её последовать за ним.       — Ваши познания отнюдь не скудны, — с лёгкой улыбкой ответила Ева, вставая с места и расправляя юбку. Она мягко прошла мимо него, взгляд её снова остановился на его лице, где читалась искренняя заинтересованность в её словах.       — Всё же верю, что в Англии больше возможностей, — добавил Стефан, когда они уже вышли в коридор.       Хлопнув дверью чуть сильнее, чем следовало, Стефан обратил внимание на высокий комод у стены. На его поверхности покачивались настольные часы, чьи металлические стрелки формировали узкий угол, заставляя мужчину вскинуть брови с лёгким удивлением.       — Кажется, мы задерживаемся, — произнёс он, улыбаясь, и снова взглянул на Еву, словно замечая, как тихо и беспечно тянется время в их компании.       Ева заметила, как её мысль неожиданно вернулась к часам. — Уже без четверти одиннадцать? — их разговоры и прогулки слились в одно целое, и она потеряла счёт времени. — Нам лучше поторопиться, — сказала она, прижимая ладонь к мягким складкам юбки.       Стефан промолчал, поглощённый своими мыслями, и, не сказав ни слова, последовал за ней, неотрывно следя за каждым её шагом.       Они шли в тишине, которая будто пропитывала пространство их единственным звуком — лёгким шелестом шагов по ковровому покрытию.       Через несколько минут они достигли покоев, и каждый подошёл к своей двери, постучав. Ответа не последовало. Ева почувствовала лёгкое беспокойство, наморщив лоб, она тихо произнесла, — Странно…       Стефан посмотрел на неё, замечая её настороженность, и тоже почувствовал лёгкую тревогу. Девушка постучала вновь, на этот раз более настойчиво, а затем оба одновременно распахнули двери. Внутри никого не оказалось.       — Этого я и боялась, — проговорила Ева, оглядывая пустую комнату, с которой их ожидания столкнулись с реальностью. Она вышла в коридор, оглядывая пространство. Её взгляд цеплялся за каждую деталь, не зная, где их подруги могли скрыться.       — Возможно, они в ваших покоях? — предложил Стефан с ноткой предположения, стараясь найти логику в этой неожиданной пропаже.       Ева кивнула и преодолела небольшое расстояние, а затем одним решительным жестом открыла соседнюю дверь. Там тоже было пусто. Без следов чьего-либо присутствия.       — Я отправлюсь на их поиски, — сказал Стефан с решимостью в голосе. — А вы оставайтесь в своих покоях, — добавил он, намекая на намерение не терять время.       Ева быстро уловила его настрой, но заметила лёгкую паузу в голосе, которая намекала на скрытую тревогу. Хотя его лицо не выдавало беспокойства, лёгкий скачок в тоне, чуть более резкий, чем обычно, говорил о том, что что-то нарушило привычный ход вещей.       — Несколько пар глаз точно будут сподручнее, — ответила она, поддаваясь его решимости.       Она шагнула вперёд, и они вместе направились к лестнице, где их шаги вновь стали единственным звуком, что нарушал тишину.       Ева шла, слегка напряжённая, но с уверенностью, будто интуитивно ощущая, что их поиски приведут к нужному результату. Стефан шёл рядом, его взгляд неуклонно следил за каждым её движением. В их молчании чувствовалась напряжённость, но в то же время взаимное доверие.       По пути они заглядывали в каждую комнату, но каждый раз сталкивались с тишиной, которая проникала в воздух, словно плотная пелена. В каждой из комнат царило не только безмолвие, но и нечто другое — неуловимая тяжесть, словно сама атмосфера была пропитана забвением. Замок выглядел, как если бы он был поглощён глубокой, неподвижной тенью. Всё было здесь — величественно, роскошно, с изысканной мебелью, словно готовое к приему гостей, но эти белые простыни, заботливо накрывавшие каждый предмет, создавали эффект застывшего мира. Всё казалось замороженным во времени, как если бы само место ждало чего-то — возвращения, конца или нового начала, но замерло в какой-то промежуточной точке. Воздух был холоден и пуст, а пустые коридоры напоминали залы, поглощённые одиночеством.       Ева не могла отделаться от ощущения, что замок был как будто проклят или заколдован, и все его величие стало лишь пленом для забытых воспоминаний. История, рассказанная Стефаном, казалась настоящей, но в то же время настолько невероятной, что Ева почувствовала тревогу в груди, нарастающее сомнение и странное беспокойство. Этот замок, кажется, был живым свидетельством всех тех трагедий и испытаний, которые прошли сквозь его стены. Но ведь если это правда… что тогда ждёт их здесь?       Ева так и не смогла ответить на свои вопросы, сосредоточив все свои мысли на поисках подруг. Её тревога за Мэри и Шарлотту побуждала её действовать. Несмотря на всё внутреннее напряжение, она продолжала торопливо двигаться, спускаясь по лестнице и не думая о том, что снова может поскользнуться. Стефан не отставал, его шаги были уверенными, хотя и скрывали тень беспокойства. Он закончил осматривать другие комнаты и предложил разделиться, чтобы ускорить поиски. Ева должна была пройти через вестибюль, а он сам направился в поварню.       Девушка оббежала зал, и с огорчением обнаружила его пустым, как и все предыдущие помещения. С разочарованием она уже собиралась вернуться, но в этот момент её взгляд зацепился за кабинет, где стояла миниатюра замка. Мгновенно её любопытство охватило, как никогда прежде. Она вспомнила конверты, что видела на столе в кабинете ранее, и почувствовала, как её интерес возрос до предела. Не осознавая, как, она снова оказалась перед дверью этого кабинета, её ноги словно сами шли туда, несмотря на внутреннее сопротивление.       Внутри кабинета царила плотная темнота, лишь одинокая свеча догорала на столе, её пламя извивалось в танце с последними вздохами горячего фитиля. Огонёк искрился, моментально затухая и снова вспыхивая, каждый раз встречая старый воск, растопленный в медленно исчезающем море на дне подсвечника. Свеча стояла на книжной полке из резного дерева, её серебряный подсвечник служил не только опорой для огня, но и поддерживал небольшую коллекцию книг, склонившихся в его сторону, словно усталые от долгого ожидания. Капли воска, давно уже струившиеся вниз, формировали всё более длинный сталактит, грозивший вот-вот коснуться самой столешницы.       Ева приподняла подол юбки, осторожно ступая, чтобы не потревожить тишину, и, придерживая ногу, проверила носком ботинка старые скрипучие половицы. Она прошла их, избегая излишнего шума. Взгляд её сразу упал на стопку аккуратно сложенных конвертов, скрытых в углу стола, каждый из которых был упорядочен, как если бы сам порядок наделён был особым смыслом. Несколько секунд девушка стояла в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу, словно вес её собственного любопытства был тяжёлым бременем, не дающим спокойно двигаться.       Слишком много вопросов, слишком много нерешённых тайн, слишком много подозрений, что эти бумаги могли открыть дверь в нечто большее. Её пальцы, казалось, отказывались подчиняться, боясь нарушить чужие границы, которые, казалось, она не имела права пересекать. Волнение, растущее внутри, боролось с ощущением вины. Но любопытство, это беспокойное желание узнать, что скрыто от посторонних глаз, не отпускало её. Глубокое внутреннее переживание, возможно, даже чересчур странное толкало её вперед, заставляя сдерживать дыхание и всё же взять один из конвертов в руки.       Её тонкие пальцы, слегка подрагивающие от напряжения, осторожно взяли первый конверт, лежащий на самом верху стопки, и, сосредоточив внимание, принялись аккуратно разрывать края, стараясь не повредить бумагу и сохранить её первозданный вид. Интуиция девушки не подвела: это было письмо, адресованное какой-то мадмуазель Руссо, написанное от руки на французском языке. Несмотря на то, что Ева не имела достойного образования, подобающего её статусу, усердие и честность её отца, который часто выполнял заказы для знатных семей, позволили ей попасть в благотворительную школу, находящуюся под покровительством одного местного промышленника. Этот человек был глубоко увлечён искусством, и через его наставления она познакомилась с многими тонкостями живописи, хотя сама так и не овладела кистью. Однако страсть, с которой он говорил об искусстве, вдохновила её выбрать иной путь, более близкий её душе.       Он же посвятил её в тонкости французского языка, которого она не изучала систематически, но благодаря его терпению и увлечению ей удалось овладеть им на уровне, достаточном для понимания письма. Когда её взгляд снова остановился на бумаге, её мысли вернулись к строкам, которые она теперь могла вполне ясно прочитать:       Mademoiselle Rousseau,       J’espère que vous me pardonnerez mes modestes connaissances de la langue française, mais je me permets de vous écrire d’urgence: le jardin de mon maître nécessite des soins professionnels, et malheureusement, il est extrêmement difficile de trouver un jardinier de haut niveau en Roumanie. Étant donné que la France est renommée pour ses jardins à la française, mon maître a insisté pour choisir un jardinier venant précisément de France…       Письмо было написано знакомым почерком, отчего её интерес только возрастал. Ева ещё раз перечитала строки, и её мысли начали сыпаться в различные стороны, пытаясь связать эту просьбу с тем, что происходило вокруг. Вдруг, снаружи раздался хлопок двери, который заставил её вздрогнуть. В ужасе она уронила конверт, и письмо с лёгкостью выскользнуло из её рук, устремившись спрятаться в тени стола. Листок приземлился на пол, оказавшись между ножками мебели.       Ева закрыла глаза, горестно вздохнув. Она была готова склониться и взять их, чтобы скрыть следы своего присутствия, но тот самый звук шагов, приближающихся к открытой двери, нарушил её намерение. Вся её попытка замести следы рухнула в момент, когда шаги стали слышны совсем близко.       — Ева? — голос Стефана был напряжённым, и каждый звук его шагов эхом отдавался в тишине, прерываемый её неровным дыханием.       На мгновение Ева застыла, ощущая, как её собственная ловушка, устроенная её же усилиями, начинает сжиматься, как удавка на шее. Паника охватила её, заставив сердце забиться быстрее, а горло сжалось, заполнившись сухостью от тревоги. Мысли беспорядочно метались в её голове, и все они сходились в одну пугающую истину: из-за её легкомысленного поступка вскоре раскроется их тайна. Это не останется без последствий, и уже совсем скоро они с подругами окажутся за воротами этого замка, без гроша в кармане и с запятнанной репутацией, которую, конечно же, с осуждением обсудят в Лондоне, распишут в газетах, в знак защиты о пострадавшей стороне — мастерской Голдсмитов. Щёки девушки горели от стыда, а холодный страх, как ледяная хватка, сковывал её пальцы. Она инстинктивно приложила ладони к своему лицу, пытаясь найти хоть какое-то облегчение, надеясь на мгновение спокойствия, но это простое движение лишь подлило масла в огонь, словно её собственные руки стали невыносимо тяжёлыми от этого зловещего осознания.       Но вдруг, посреди этого кошмара мыслей, как маленький огонёк в темноте, возникла мысль. Мгновение решимости вспыхнуло в её сознании, и в немом отчаянии она решила рискнуть. В тот момент, когда её разум почти сдался под тяжестью последствий, девушка поняла, что, возможно, это её последний шанс. Если уж попасть в переделку, то пусть это будет сделано по её собственному выбору.       Без дальнейших раздумий, она быстро подхватила подол юбки, слегка приподняв его, и стремглав бросилась к двери, готовая встретиться с неизбежным. Протиснувшись через полуприкрытую дверь, она врезалась в Стефана, не успев даже замедлить шаг, едва удержавшись на ногах. Пальцы её случайно вцепились в плотную ткань его камзола, пытаясь найти опору. Это столкновение заставило Стефана отшатнуться назад, но он не потерял равновесие, крепко схватив её за плечи, удерживая её от падения.       — Ева! — его голос прозвучал немного глухо от неожиданности, но в нем уже не было тревоги, лишь настороженность и растерянность.       — Стефан, я безумно извиняюсь, — Ева продолжала торопливо лепетать, сбивчиво перебивая сама себя, — я услышала ваш оклик и просто бросилась навстречу, в надежде, что вы отыскали моих подруг в одном из помещений, — она сделала короткий вдох, сбивая бешеный ритм сердца. — Я не ожидала, что вы окажетесь так близко… Вы не пострадали? Я не причинила вам боль?       — Что вы, это моя оплошность, — ответил Стефан, быстро выпустив её из своей хватки и отступив на шаг, — вы ни в чём не виноваты.       Ева сразу же попыталась сменить тему, сбившись с толку от того, как быстро повернулась ситуация, — А обеденный зал вы проверили?       — Как раз хотел предложить объединить усилия, — сказал Стефан, мягко улыбаясь.       Ева сдержанно улыбнулась в ответ, но внутри у неё бушевал ураган эмоций. Всё её тело было напряжено, каждый нерв словно натянут как канат, и переживания не отпускали её, вкрадчиво тянув в состояние беспокойства. Когда Стефан оказался рядом, она почти забыла дышать, заставив себя сосредоточиться на том, что происходит, и не выдать того, что чувствовала в этот момент.       Двери в обеденный зал уже были так близко. Приятные, аппетитные запахи стали доноситься всё ярче, словно незримая завеса, тянущая их вглубь помещения. Ева ощущала их на кончиках пальцев, как манящий зов. Чем ближе они подходили, тем чётче она слышала смех женщин, явно великолепно проводивших время.       Стефан, не выдержав, распахнул одну из дверей, и внезапный шум от этого движения заставил присутствующих дам в зале вздрогнуть. Мэри, чуть не теряя равновесие, уронила одну из булочек, которая упала прямо в блюдо с ярким красным соусом, отправив пару брызг на декольте Шарлотты. Лицо соседки тотчас сморщилось от неожиданности, и она едва не поперхнулась чаем.       Ева прикрыла рот рукой, едва сдержав смех от увиденного. Эта сцена выглядела комично, как будто сама жизнь преподнесла им театральное представление.       — Мэри, Шарлотта!       — Это не входило в мои планы, — Мэри сдавленно произнесла, пытаясь вытянуть салфетку из-под тарелки, чтобы передать её Шарлотте.       — Стефан, — сказала Шарлотта, вытирая пятна с платья, глядя на него с негодованием. — Мы не хотели вас беспокоить, простите нас за своеволие. Мы действительно вас ждали, но у Мэри от голода разболелась голова, и я, поддавшись её уговорам, согласилась помочь ей.       Мэри, разочарованно фыркнув, отчаянно пыталась вилкой проколоть мякиш хлеба, но тот, вместо того чтобы поддаться, только погружался глубже в соус, сливаясь с кусочками мяса, отчего ситуация становилась ещё более абсурдной.       — Мы вас обыскались! — Ева поспешила подойти к столу, схватив рукой высокую спинку стоящего стула и, переведя взгляд на Стефана, заметила, что он всё ещё выглядит несколько напряжённым, хоть и пытается сохранять спокойствие.       Она искренне улыбнулась, поймав себя на мысли, что тревога за Шарлотту и Мэри, к которой добавилась её собственная оплошность в кабинете, сильно исчерпала её силы.       Стефан, стоя поодаль, поначалу хранил нейтралитет, но его осанка и сдержанный взгляд выдавали внутреннюю радость от того, что поиски завершились успешно, вскоре он мягко прервал тишину, его голос прозвучал деликатно, но с ноткой наставничества, — Я рад, что с вами всё в порядке. Надеюсь, впредь вы будете более осмотрительны. Замок, при всём своём очаровании, остаётся местом сложным для ориентирования. Одного неправильного поворота достаточно, чтобы заблудиться.       Шарлотта смущённо кашлянула, прижимая к груди салфетку.       — Мы действительно сожалеем о своём легкомыслии, — сказала она, опустив взгляд. — Но что нам оставалось делать? Этот запах… он был настолько волшебным, что мы просто не могли устоять.       — Да, он вёл нас прямо сюда, как… как путеводная звезда! — добавила Мэри, стараясь выглядеть как можно более раскаявшейся, хотя уголки её губ выдавали стремление сгладить неловкость лёгкой шуткой. — Мы подумали, что вы с Евой быстро найдёте нас.       Стефан выдержал театральную паузу, затем слегка улыбнулся, своим видом демонстрируя, что обиды на девушек не держит.       — Ваш аппетит полностью оправдан, — ответил Стефан, глядя на девушек за столом и поспешил занять место.       Ева покачала головой, не скрывая лёгкого укоризненного взгляда, но, вдохнув ароматы ещё горячих блюд, поспешила сменить тон.       — Похоже, нам остаётся только поскорее отведать блюда, иначе наши усилия окажутся напрасными, — проговорила она, усаживаясь удобнее.       На столе стояли блюда, способные затмить любое светское торжество. Глазированные козаки излучали манящий блеск, рядышком высились золотистые ломтики питы, тонко пропитанные вишнёвым джемом. Запечённые с луком и зеленью грибы соседствовали с ароматной копчёной рыбой, а на серебряных подносах лежали груши, яблоки и персики, словно специально отобранные для утреннего праздника.       — Вы только посмотрите, — Шарлотта аккуратно отломила кусочек сладкого хлеба, изучая его текстуру. — Стефан, откуда у вас такой талант?       Мэри, не дожидаясь ответа, отправила себе в рот кусочек питы с джемом, прикрыв глаза, будто пробуя нечто божественное.       Стефан подал знак рукой, словно давая понять, что не стоит придавать этому слишком много значения.       — Это заслуга нашей старой поварской книги, — ответил он с легкой улыбкой. — Я бы даже назвал её книгой магии.       — Магии? — Мэри удивлённо подняла брови.       — Именно, — с ноткой театральности продолжил Стефан. — Кухарка, некогда работавшая на семью моего господина, оставила на её страницах множество заметок. «Здесь добавить щепотку специй», «здесь чуть подольше обжарить лук». Всё это превращает простую готовку в маленькое колдовство.       — И оно у вас прекрасно получается, — заметила Мэри, отправляя в рот ещё кусочек пирога.       Шарлотта рассмеялась, а Ева, наблюдая за их беседой, лишь слегка улыбнулась, хотя взгляд её не отрывался от Стефана.       — И всё же, — заговорила Шарлотта, откинувшись на спинку стула, — ухаживать за таким огромным замком в одиночку, должно быть, невероятно сложно?       Мгновение Стефан колебался, а затем, опустив взгляд, ответил, — Когда в замке нет ни души, уход за ним становится проще.       Слова, прозвучавшие неожиданно тихо, заставили гостей замереть. Лишь звякнувшая в тишине ложка нарушила возникшее напряжение. Ева заметила, как его взгляд стал рассеянным, словно он увидел что-то далёкое. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла найти слов.       — А вот манеры ваши, Стефан, — громко произнесла Мэри, нарушая тишину, — слишком хороши для простого камердинера.       — Мэри! — Ева тут же поперхнулась, её лицо залилось румянцем.       — Что? Я же не оскорбляю его! — оправдалась подруга. — Просто хочу сказать, что его воспитание выше всяких похвал. В Лондоне на званом вечере вы бы легко сошли за представителя королевской семьи.       Стефан слегка наклонил голову, принимая её слова как комплимент.       — Хорошие манеры, — поспешил поддержать Стефан, с лёгким поклоном взглянув на Мэри, — это достоинство, которое следует беречь, независимо от положения в обществе. Но благодарю, мисс Голдсмит. Вы слишком добры.       — Вы вдохновляете, Стефан, — тихо проговорила Ева и украдкой взглянула на него, а затем вновь опустила глаза, теребя салфетку, чем вызвала едва заметный румянец на его скулах.       Стефан, смущённый очередной похвалой, опустил взгляд на стол, но вскоре разговор вновь обрёл лёгкость. Трапеза продолжилась, и девушки, воспользовавшись моментом, начали расспрашивать Стефана о местной кухне и традициях. Мужчина сдержанно отвечал, отмечая, что, хотя большая часть рецептов передавалась из поколения в поколение, ему самому особенно по душе блюда из дичи, которую господин любил лично отстреливать.       Мэри, в свою очередь, поделилась несколькими забавными историями о застольях своей семьи, когда однажды её кузен, переоценив свои силы, съел целый пирог на спор и потом весь вечер читал лекцию о важности умеренности. Её живые жесты и заразительный смех создали непринуждённую атмосферу, в которой даже Шарлотта позволила себе тихо хихикнуть, а Ева с интересом слушала, прижимая салфетку к губам, чтобы скрыть последствия наслаждения копчёной рыбой.       Когда завтрак подошёл к концу, Стефан встал и, сложив руки за спиной, объявил, — Если позволите, я хотел бы предложить вам прогулку по внутреннему саду. Осенний воздух в эту пору бодрит.       Мэри воскликнула первой, — О, как чудесно! Уверена нам есть на что посмотреть.       Шарлотта поддержала подругу, но добавила, — Однако нам нужно время, чтобы подготовиться. Мы не можем отправиться на прогулку в таком виде.       — Разумеется, — ответил Стефан, слегка поклонившись. — Через час я подойду за вами.       Он бросил взгляд на Еву, которая всё ещё оставалась молчаливой.       — А вы, мисс? — спросил он с ноткой надежды в голосе.       Ева, неожиданно для себя, почувствовала лёгкое волнение из-за столь пристального внимания, но быстро овладела собой.       — Ты идёшь с нами? — спросила Шарлотта.       — Конечно, она пойдёт, — добавила Мэри без тени сомнения.       — Я и не собиралась отказываться, — наконец ответила Ева, улыбнувшись, аккуратно вставая из-за стола.       Девушки последовали её примеру, радостно поднимаясь из-за стола и направляясь к выходу из обеденного зала, их шаги звонко отдавались эхом в просторном помещении, пока Стефан терпеливо пропускал их вперёд.       Он проводил девушек до их покоев и, как только женские силуэты исчезли за благородными дверями из тёмного дерева, направился обратно в зал, чтобы убрать следы их недавнего завтрака.       Однако спустя с десяток минут Мэри осторожно выглянула из-за двери, словно проверяя, не осталось ли там свидетелей. Убедившись, что путь свободен, она в неглиже, тихо посмеиваясь, бросилась к покоям Шарлотты, напоминающая школьницу, тайком убегающую с уроков.       Тем временем Ева, находясь в своей комнате, уже успела переодеться. Простое шерстяное платье темно-серого цвета и бордовое пальто оказались идеальным выбором для неясной погоды. Она слегка поправила волосы, заправив несколько непослушных прядей под шляпку, и направилась к подругам. Первой на очереди были покои Шарлотты, но как выяснилось, Мэри уже вовсю составляла ей компанию и принимала активное участие в выборе нарядов.       Одежда была разбросана повсюду, а сами девушки спорили у зеркала, примеряя то один головной убор, то другой.       — Вам стоит поторопиться, — сказала Ева с лёгким смешком, начиная собирать вещи с пола.       Шарлотта вздохнула, натягивая перчатки, — Быть изящной требует времени, дорогая.       Ева лишь улыбнулась, аккуратно укладывая стопку платьев на кровати.

***

      Сад встретил их холодным дыханием осени, воздух был напоён запахом увядающих листьев и сырой земли. Стефан открыл кованые ворота, украшенные изысканными металлическими цветами, застывшими в вечном расцвете. Скрип петлей нарушил тишину, как будто приглашая войти в этот таинственный мир.       Первое, что бросилось в глаза — это сияющее золото листвы, укрывшей тропинки, словно ковёр. Каждый шаг сопровождался лёгким шуршанием. Запах засыпающих растений и тумана смешивался с ароматом старых деревьев, создавая ощущение умиротворённости.       Сделав несколько шагов вперёд, Ева вдохнула воздух и её губы сами собой изогнулись в лёгкой улыбке.       — Здесь будто бы время остановилось, — пробормотала она, и её голос прозвучал едва слышно, словно принадлежал самому саду.       Мэри радостно воскликнула, — Так красиво! Я будто попала в сказку.       В отличие от Евы, её голос звучал живо и весело, наполняя воздух энергией, словно она только что проснулась от долгого сна.       Шарлотта, напротив, сохраняла сдержанность. Каждый её шаг был обдуманным, осторожным, как будто она не просто шла, а исследовала пространство вокруг. Она оглядывалась, не спеша, оценивая не только красоту, но и структуру этого места.       — Сад действительно великолепен, — проговорила она после долгой паузы. — Тщательно ухоженный.       — Это заслуга не моя, а тех, кто заложил его основы, — ответил Стефан, обойдя одну из клумб.       Ева заметила, как он ненавязчиво проверил положение увядающего цветка на одном из кустов. Жест был настолько естественным, что Ева почти невольно улыбнулась, восхищаясь его вниманием к мелочам.       — Но вы ведь поддерживаете это великолепие, — заметила она, внимательно наблюдая за ним.       — Стараюсь, — отозвался Стефан с лёгкой улыбкой, хотя в его голосе не было ни радости, ни тяжести, лишь спокойное принятие.       Они продолжили идти. Ветер тихо играл с опавшей листвой, унося её вдоль тропинок в сторону гор, как будто сад сам решал, где оставить свои листья, а где унести их в неведомые дали. Вдалеке начали появляться очертания аллеи с античными скульптурами, стоявшими в тени деревьев, словно они и были частью природы, а не просто каменными произведениями искусства.       Шарлотта замедлила шаг, её взгляд зацепился за одну из статуй, и она указала на неё.       — «Амур и Психея», — произнесла она, прищурившись. — …Канова?       Стефан утвердительно кивнул.       — Если мне не изменяет память.       Шарлотта шагнула ближе, с каждым шагом всё больше поглощая детали — изгибы мрамора, точность линий, выражение лиц. Она как бы пыталась проникнуть в суть, увидеть не только внешность, но и скрытые эмоции, запечатлённые в камне.       — Посмотрите, как бережно Антонио передал эмоции. Любовь и преданность… Однако что-то всё же вызывает тревогу. В этом взгляде больше отчаяния, нежели счастья.       Ева сделала шаг, чтобы увидеть, о чём говорила подруга.       Статуя действительно выглядела величественной и хрупкой одновременно, как если бы чувства, которые она изображала, могли развалиться от одного неверного прикосновения. Казалось, что за каждым изгибом скрывается какая-то неведомая боль.       — Она отличается от остальных, — задумчиво сказала Ева, обведя взглядом другие скульптуры. — Все так или иначе символизируют силу, могущество, триумф, а здесь… что-то иное.       Шарлотта кивнула, задумавшись.       — Статуя была установлена ещё до моего появления, — заметил Стефан. Его тон был ровным, но Ева уловила в голосе отголосок чего-то похожего на сожаление.       Пытаясь снять образовавшееся напряжение, она поспешила задать другой вопрос, — У вас есть любимая среди них?       Стефан замедлил шаг и неуверенно покачал головой.       — Мне сложно выбрать. Каждый памятник здесь хранит свою историю, и имеет свою значимость.       Ева почувствовала, как его слова стали тяжелыми, как если бы он на мгновение забыл, где он сейчас, и погрузился в то, что было давно прошедшим. Она не стала больше давить на него, стараясь не нарушить этого спокойствия, которое было так важно сохранить.       Их шаги стали более неспешными, когда они продолжили двигаться вглубь сада, проходя под аркой, увитой плющом, и попадая в центральную часть. Здесь кустарники были выстрижены с поразительной точностью, как если бы кто-то с высоты точно нарисовал их контуры, не оставив ни одной случайной линии.       — «Умелые руки умелы во всём…» — проговорила Шарлотта с лёгкой иронией, едва слышно, но её слова были полны скрытого смысла.       Стефан бросил на неё быстрый взгляд, но не сказал ничего в ответ. Это было не то, что его заботило сейчас, и, возможно, он даже не понял всей глубины её тонкой шутки.       — Я лишь поддерживаю то, что мне было вверено, — сказал он, избегая взгляда Шарлотты.       Но его слова были сказаны без улыбки, и это заставило Еву всмотреться в его лицо. Оно казалось слишком спокойным, чтобы быть искренним. И уже в который раз она пыталась найти что-то, что могло бы сбить этот тяжёлый взгляд. И, в конце концов, сказала, — Это место — будто другой мир.       Её слова вырвались с лёгким выдохом, словно она сама верила в то, что говорила. Она посмотрела на Стефана, и её глаза мягко встретились с его взглядом. В его ответной улыбке было столько признательности, что она почувствовала, как его напряжение потихоньку уходит. Эти слова стали чем-то важным для него, подобно тихому одобрению.       — Рад, что вы так считаете, мисс. — Его голос снова стал спокойным, но теперь в нём звучала искренняя благодарность.       Вскоре, на пересечении тропинок внимание Евы привлекла статуя, расположенная в небольшом круглом пространстве, огороженном низкими кустами самшита. Изваяние женщины, исполненное из белого мрамора, возвышалось на постаменте. Её изящное лицо было обращено в сторону горизонта, словно она искала что-то недостижимое, а лёгкая полуулыбка на губах не смогла скрыть тени печали в глазах.       Ева остановилась первой, её дыхание стало чуть глубже, как будто статуя сама по себе захватила её внимание. Она не могла отвести взгляд от мраморных черт, которые, несмотря на неподвижность, казались живыми.       — А это кто? — спросила она, её голос прозвучал чуть тише, чем обычно.       Стефан, шедший чуть позади, на мгновение задержался, словно обдумывал, стоит ли отвечать. Его лицо оставалось спокойным, но пальцы, заведённые за спину, напряглись.       — Госпожа Грета Хайзенберг, — наконец произнёс он ровным, но сдержанным голосом.       Шарлотта и Мэри, стоявшие немного в стороне, переглянулись. Их выражения лиц выдали смесь удивления и чего-то ещё, менее очевидного. Мэри, поджав губы, тихо шепнула что-то на ухо Шарлотте, а та едва заметно фыркнула, бросив косой взгляд на Мэри.       Слегка выпрямившись, Мэри освободилась из-под руки Шарлотты и направилась к статуе. В её шагах улавливалось нечто решительное, как будто она шла наперекор нежеланию подруги, иногда ощущая себя свободной лишь тогда, когда её действия не поддаются чьим-либо ожиданиям.       — Интересно, — едва слышно произнесла Мэри, и в её тоне сквозило что-то похожее на мысль, которую она намеренно не озвучила.       Ева, стоявшая чуть ближе к статуе, обратила внимание на их поведение, но ничего не сказала. Вместо этого она сосредоточилась на фигуре. Линии её лица, мягкость одежды, тщательность деталей — всё говорило о большом почтении, с которым создали этот памятник.       Мэри, обойдя статую кругом, с лёгким трепетом провела рукой по краю её каменного платья.       — А что с ней случилось? — спросила она громче, с интонацией, в которой, казалось, не было и тени опасений осквернить чужие воспоминания.       Камердинер, который до этого стоял чуть в стороне, словно созерцая знакомую картину перед собой, чуть нахмурился. Его губы на миг сжались в тонкую линию, а затем он тихо ответил, — Она покончила с собой много лет назад.       Его слова повисли в воздухе, заставляя девушек ненадолго замереть. Неожиданно Стефан перекрестился, его пальцы быстрыми, но явно привычными движениями очертили крест на груди, а губы прошептали что-то едва слышное. Затем он опустил взгляд, словно что-то, что было зарыто глубоко, всплыло в его памяти, и его плечи едва заметно напряглись.       Шарлотта, заметив этот жест, вскинула бровь и слегка наклонила голову.       — Вы верите в Бога? — откровенно спросила она, её голос звучал одновременно удивлённо и немного грубовато.       Стефан выпрямился, на его лице на миг мелькнула усталость, будто он взвешивал, стоит ли отвечать.       — Уже давно нет… — ответил он коротко, затем развернулся, словно хотел скрыть больше, чем сказал.       Ева, наблюдавшая за ним, ощутила странную волну сожаления, смешанную с любопытством. В его движениях было что-то неуловимо тяжёлое, будто слова только что сорвали слой, скрывающий глубокую рану. Что-то внутри неё насторожилось, будто она услышала больше, чем он хотел.       Она снова обратила взгляд к статуе, её пальцы машинально скользнули по сгибу руки, словно пытались ощутить тепло, которого там не могло быть.       — Удивительно, как выразительно передано её лицо, — проговорила она, словно надеялась вернуть к обсуждению что-то менее личное.       Стефан повернулся к ней, его взгляд был немного мягче, но всё равно он не выглядел полностью расслабленным.       — Скульптор был очень искусен, — произнёс он, затем чуть склонил голову. — Но лица часто преображают — надевая маску идеала вместо реальности.       Ева задумалась над его словами, глядя на каменные черты. Почему-то это утверждение показалось ей особенно мрачным.       — Она была счастливой? — неожиданно даже для себя спросила она, не обращаясь к кому-то конкретно.       Стефан, который всё это время смотрел в сторону, словно услышал вопрос сквозь свои мысли. Его губы сжались, но он всё же ответил, — Я не был с ней знаком, мисс.       После этих слов он шагнул в сторону, снова отвернувшись от статуи, как будто не хотел оставаться здесь больше ни на секунду. Его напряжённая спина и то, как он завёл за неё руки, говорили о многом.       — Нам лучше продолжить прогулку, — добавил он, не оборачиваясь.       Он дошёл до начала тропинки и остановился, явно ожидая, когда девушки присоединятся к нему.       Ева ещё несколько мгновений стояла перед статуей, будто пытаясь понять тайну в печальных глазах госпожи, ощущая странное беспокойство, которое не могла объяснить. Наконец она сделала шаг назад и кивнула, — Вы правы.       Мэри и Шарлотта переглянулись, но ничего не сказали. Они послушно последовали за Стефаном, который уже направился к следующей части сада, оставив за собой таинственную тишину, окутывающую статую госпожи Хайзенберг.       Дальнейшая прогулка была наполнена не менее интересными открытиями. Девушки шли вдоль извилистых дорожек, останавливаясь, чтобы полюбоваться аккуратно вырезанными из камня фонтанами, где вода, переливаясь через края, создавала нежный звук, будто приручая время. В некоторых местах ручьи каскадом падали в небольшие прудики, отражая мрачные осенние небеса. Их стеклянные поверхности едва уловимо колебались, создавая иллюзию бесконечной глубины.       Однако, как только они приблизились к полянке, внимание девушек привлекла стая ворон, которые, заметив их приближение, с кряканьем поднялась в воздух, сотрясая густую крону клёна. Сначала их было несколько, но скоро к ним присоединились ещё, образовав зловещий чёрный вихрь, который взмыл в небо, оставив после себя только эхо хлопков крыльев. Мэри невольно вздрогнула, её глаза быстро забегали по небу.       — Прямо как в кошмарах, — сказала она, немного потрясённо, вглядываясь в бесформенное пятно в небе.       — Не стоит переживать, это мои помощники с вредителями, — сказал Стефан с ноткой обеспокоенности в голосе, но не из-за самих птиц, а скорее из-за того, что могло их спугнуть и вынудить, хоть и временно, покинуть свои гнезда — а точнее, кто…       Стефан, заметив встревоженные взгляды девушек, чуть ускорил шаг, предлагая им последовать дальше в сад. Он не подал виду, но его обеспокоенность не исчезла. Хотя он знал каждый уголок этих земель как свои пять пальцев, появление ворон оставило на душе неприятный осадок. Но он сосредоточился на том, чтобы отвести гостий подальше от места их гнездования.       — Пройдёмте, — сказал он, кивнув на тропинку, обрамлённую кустами, чья пожухлая зелень местами всё ещё сохраняла тёплый оттенок лета.       Тропинка вскоре привела их к поляне, которая неожиданно ожила от ярких всполохов синего. Горечавка, вопреки осеннему времени, продолжала цвести, словно отказываясь признавать приближающиеся холода. Её насыщенный цвет пленил взгляды всех троих.       — Просто невероятно, — прошептала Ева, присев на корточки и бережно коснувшись одного из цветков. — Как будто лето задержалось здесь, чтобы попрощаться.       — Я бы сказала, что это чудо, — добавила Мэри, чуть склонив голову, чтобы лучше рассмотреть детали бутонов.       Шарлотта, стоя чуть поодаль, наблюдала за подругами, её взгляд был наполнен смесью восхищения и практичности.       — Скорее всего, это особенный сорт. Неудивительно, что его берегут, — заметила она, обводя взглядом аккуратно очерченные границы поляны.       Но вскоре их внимание привлекла другая деталь — теплица, спрятавшаяся за могущественным дубом, чья мощная крона тянулась к небу, словно пытаясь защитить её от осенних ветров. Металлический каркас блестел сквозь прозрачное стекло, в котором отражалась небесная серость.       — Какая красота, — воскликнула Мэри, первой направившись к зданию.       — Похоже на волшебный домик, — Ева шла за ней, чуть придерживая подол платья, чтобы не цеплять траву.       Подойдя ближе, девушки приникли к стеклу, пытаясь заглянуть внутрь. Их взгляду предстала целая палитра природных красок: ярко-красные томаты, зелёные лиственные юбки огурцов, золотистые перцы и даже фиолетовые бутоны шафрана, которые на пару с лавандой росли в углу, наполняя воздух своим тонким ароматом, проникающим даже через толстое стекло.       — Запасов хватит, чтобы пережить не одну зиму, — произнесла Шарлотта, чуть прищурившись, чтобы лучше рассмотреть детали.       Но восхищение длилось недолго. Тучи, уже некоторое время сгущающиеся над головами, окончательно захватили небо. Мелкий дождь неожиданно посыпался, вынуждая девушек вздрогнуть от неожиданности.       Шарлотта и Мэри поспешно поправили шляпки, чуть больше спуская их на лоб, прикрывая лицо от колющих косых капель, а Ева, обернувшись к Стефану, заметила, как его взгляд стал настороженным, словно он выискивал что-то в обступившей их зелени.       — Нам лучше поторопиться, чтобы избежать простуды, — сказал Стефан, стараясь придать голосу спокойствие. — Я приготовлю вам горячий чай.       Девушки не стали возражать и, обхватив юбки, послушно двинулись за ним. Мэри с энтузиазмом одобрила предложение, придерживая шаль, чтобы она не слетела от ветра, — Это звучит как спасение!       Ева и Шарлотта тоже кивнули, обе желая поскорее вернуться в тепло замка. Стефан, зная кратчайший путь, вёл их уверенно, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что все идут рядом. Ветер играл с листьями, прижимая их к лицам или бросая под ноги, а капли дождя стекали по верхней одежде, заставляя шагать быстрее.       Шагая последней, Ева заметила, как камердинер продолжает посматривать по сторонам, его напряжение передавалось даже через его осанку. Она почувствовала лёгкое беспокойство, но решила не задавать лишних вопросов. Ветер терзал её шляпку, но девушка крепко прижимала её рукой, одновременно размышляя, что могло настолько насторожить мужчину.       Когда они добрались до замка и вошли в вестибюль, Стефан предложил, — Пожалуйста, оставьте верхнюю одежду здесь. Она должна просохнуть.       Девушки, не мешкая, сняли влажные пальто и накидки, аккуратно развесив их на стоявшей у стены вешалке.       — Подать чай в обеденном зале? — уточнил Стефан, обращаясь ко всем, не скрывая лёгкой усталости. Он провёл рукой по влажным волосам, приглаживая их назад, но непослушные пряди тут же снова выбились на лоб. Его камзол потемнел от воды, а с краёв манжет едва заметно капала вода. Однако голос его оставался неизменно ровным, и он терпеливо ждал ответа.       — Лучше в моих покоях, — предложила Шарлотта, изящным движением поправляя волосы. — У нас сегодня был слишком насыщенный день.       — Как пожелаете, — коротко кивнул Стефан. — Я всё приготовлю и принесу в течении получаса.       Он проводил девушек до комнаты и поспешил на кухню, оставив их наслаждаться покоем.       Через мгновение в уютных покоях Шарлотты воцарилась тихая расслабленность. Ева подошла к окну, её взгляд искал знакомые очертания сада, но вместо этого она увидела серые холмы и угрюмые горы, словно затянутые в туман. Девушка невольно провела рукой по холодному стеклу, вдыхая сырой запах дождя, пробравшийся через щели.       Мэри удобно устроилась на софе, закинув ноги на подлокотник. Её лицо выражало смесь усталости и мечтательности. Шарлотта же сразу направилась к кровати и, откинувшись спиной, раскинула руки в стороны, будто размышляла о чём-то важном.       — Как вы думаете, господин Хайзенберг был когда-нибудь женат? — вдруг спросила Мэри, её голос звучал немного задумчиво.       Шарлотта подняла голову, едва заметно нахмурившись.       — Почему ты спрашиваешь?       Мэри пожала плечами, — Просто интересно. Такой человек… Возможно, он был бы хорошим мужем.       Шарлотта шумно выдохнула и, перекатившись на бок, посмотрела на подругу, — А как же Тони?       — Я подумала над твоими словами, — Мэри нахмурилась, словно примеряя каждое слово к своим мыслям. — Возможно, ты права. Он не самая лучшая партия.       На лице Шарлотты появилась едва уловимая победная улыбка. Она села на кровати, её глаза лукаво блеснули, — Конечно, конечно. Подсобка в мясной лавке — это не замок, — она чуть протянула последнее слово, словно пробуя его на вкус.       Мэри не смутилась, напротив, её губы растянулись в насмешливую улыбку, — А ты будто бы сама не хотела бы стать хозяйкой всех этих богатств?       — Может, и хотела бы, — вдруг призналась Шарлотта. Её голос стал более серьёзным. — Но представь себе: сидишь ты здесь, в роскошных покоях, а за дверью — старый брюзга, которому ты нужна только как сиделка.       Мэри засмеялась, но в её смехе была нотка сомнения.       — А вдруг он совсем не такой? Вдруг он молод, красив и загадочен?       — Если он так хорош, то почему живёт один? — парировала Шарлотта.       Этот вопрос повис в воздухе, и Ева, до сих пор смотревшая в окно, вдруг повернулась к подругам, — Может, одиночество для него не выбор, а.…необходимость?       Шарлотта нахмурилась, задумавшись, а Мэри лишь покачала головой.       — Ева, как всегда, в своём репертуаре, — заметила Шарлотта, выразительно вздохнув.       Она слегка приподняла бровь, склонив голову набок, будто с лёгким укором, но её глаза блестели живым интересом. — Мы с ним ещё не познакомились, а у меня уже складывается впечатление, что вы друг друга стоите.       Ева, услышав этот комментарий, покраснела и отвела взгляд, но возразить не успела: в дверь раздался лёгкий стук, а затем послышался звук фарфоровых чашек, тихо звенящих о металлический поднос.       — Миледи, чай подан, — произнёс Стефан за дверью, его голос звучал размеренно и с лёгкой ноткой церемониальности.       Мэри, улыбаясь, вприпрыжку бросилась к двери, распахнула её и с благодарностью приняла поднос. Она осторожно поставила его на небольшой столик, вокруг которого уже начали собираться подруги. В это время Стефан аккуратно закрыл за собой дверь и тихо удалился прочь.       Атмосфера в комнате заметно смягчилась. Аромат свежезаваренного чая и тонкий запах меда наполнили пространство, прогоняя сырость и прохладу. Девушки разлили чай по узорчатым чашкам, от которых поднимался лёгкий пар. На тарелках лежали хрустящие печенья и маленькие пирожки с ягодным джемом, от одного вида которых разгорался аппетит.       Мэри, устроившись на софе, взяла чашку и, откинувшись на подушки, весело заметила, — Что ж, у нас есть всё необходимое для отличного вечера: чай, сладости и, конечно же, самые интересные сплетни.       Шарлотта, держа чашку двумя руками, многозначительно подняла брови, — Интересные сплетни, говоришь? Мы не узнали ничего эдакого.       Ева, присев на край стула у окна, молча наблюдала за подругами, её губы тронула лёгкая улыбка. Чувство домашнего уюта и теплоты, которое царило в комнате, заполняло её сердце, хотя она и держалась чуть отстранённо.       — Думаю, мы скоро узнаем, — хитро заметила Мэри, протягивая руку за вторым печеньем. — Особенно когда хозяин замка наконец удостоит нас своим вниманием.       Комната наполнилась смешками и шутливыми замечаниями, а за окнами тем временем дождь усилился, превращая пейзаж в почти нереальную картину — туманную и покрытую блестящими каплями воды.