Коллекция

Темная комната была наполнена сухим чистым воздухом. Простенькая комнатка, что выделена Леви за его «титул» капитана. Идеально чиста, идеальный порядок. Зайдя сюда, какой-нибудь человек точно бы задался вопросом «а живёт ли здесь вообще кто-нибудь?» Леви больше не включал свет в своей комнате, не расправлял свою койку. Он уже успел разлюбить её, слишком много напоминаний о любимом павшем солдате. А мозг будто специально подкидывал их все больше и больше, словно подливая масло в огонь. Капитан чувствовал, ещё пара минут – и его нервы не выдержат, он вновь провалится в тихую, безумную истерику. Скрипя зубами, он начинал убираться, теперь даже это не приносило ему удовольствия. Эта была некая попытка спастись, пока что это даже помогало. Но все время пропускал небольшую темную тумбочку, в которой хранилось нечто личное, сокровенное, слишком напоминающее об Эрвине. Но тонкие пальцы так и тянулись открыть заветную дверцу, на этот раз он решил, что больше не будет себе в этом отказывать. Если бы кто-нибудь взглянул на содержимое тумбы, то не выразил бы и малейшего удивления, всего лишь какие-то коробки с чаем, но для этого худого, потрепанного войной человека это были не просто сухие листья в баночках, они были его лучшими воспоминания. Уставшие серые глаза сразу зацепились за зелёную металлическую коробочку черного чая. Он стал первым в его коллекции. *** - Что это? - недоверчиво спрашивал Леви. Его брови нахмурились ещё сильнее, он не узнавал содержимое в небольшой белой керамической кружке. - Черный чай, - спокойно и устало проговорил Эрвин, не отрываясь от бумаг. Пламя свечей тепло освещало комнатку, наполненную шкафами. Множество полок с досье и книгами, большой деревянный стол, как ни странно, это внушало какой-то уют. Было необычайно тепло, несмотря на бушующую зиму за окном. - Тц, не похоже на чай подземного города. - Ему он мог со всем спокойствием говорить о своем прошлом. Знал о том, что Ему можно доверять.Капитан сделал несколько обжигающих и горьких глотков. - Неплохо. - Леви врал, причем очень плохо. Это было просто потрясающе. Надолго запомнил это ощущение. Эрвин оторвался от бумаг, следя за ним со всей теплотой голубых глаз, морщинки под глазами командора немного разладились под светом свечей. - Его доставили по ошибке, это предназначалось для военной полиции. - Я был бы не прочь попробовать его ещё раз, никогда не видел, чтобы это продавали в лавках. - После этих слов капитан немного стушевался, видя, как уголки губ Эрвина немного приподнялись, а щеки Леви предательски краснели. Чертов его язык. *** После этого коробки с чаем привозили регулярно, он спрашивал Эрвина, как же так получилось, на что тот лишь неловко отшучивался. Привозят их и до сих пор. Но все же воин сохранил последнюю коробочку, что они пили с командором. Его коллекция включала в себя восемь набранных за годы различных чаев. Покрасневшие глаза с темными кругами под ними пробежались по названиям различных баночек, и вот он разглядел те самые. Две небольших банки чая, непростых таких, с засушенными кусочками его любимых фруктов. Легонько встряхнув, он убедился, что там осталось совсем немного, да и срок годности, наверное, уже истек. Стало совсем паршиво, это были его любимые купажи. Запах от них все ещё был божественен. На глазах появились первые соленые капельки, пришлось какое-то время моргать, стараясь их убрать. Леви вспоминал, кусая до крови и так сухие тонкие губы, как у него они появились эти необычные экземпляры. *** - Подожди секунду, я позову кучера, - Эрвин прошёлся вдоль улицы, кишащей людьми. Леви осматривался в поисках хотя бы чего-нибудь интересного, пока он ждет. Его ужасно раздражало за стеной Сина всё, а особенно чопорные, светские люди, что обычно кудахтали о ненужности разведки и говоря о титанах, будто это простейшая мелочь. Они никогда не видели этих тварей, но возмущались так, будто сражались на грани жизни и смерти каждый день. Они жили в достатке, ни разу не думая, что их размеренная сытая жизнь могла стать как за стеной Роза, после падения Марии.  Его раздражало их легкомыслие, будто их и не касалось то, что творится за стенами, им было плевать. И среди очередной такой светской суматохи оказался Леви, он приехал с Эрвином на плановую поездку об обсуждении количества провизии, теперь же все закончилось и время было отправляться обратно в лагерь. А люди вокруг неслись, скупая различные предметы, что продавали купцы. Он раздражённо пинал носком ботинка маленькие камешки, рассматривая узкую улицу. За один небольшой прилавок Леви зацепился взглядом. Множество коробочек: цветные картонные, металлические блестящие, и все с чаем. - Мужчина, у нас новая поставка прелестных купажей, - громко заговорил с ним продавец. Невысокий, полный и добрый на вид усач. - Некоторые виды даже с кусочками фруктов, это необычно редко в наше время. - Улыбаясь, он указал Леви на банки с необычайно высокой ценой, столько он бы не накопил и за полгода работы в разведке. Долгожданная теплая ладонь легла на плечо темноволосого воина. - Леви, кучер подъехал, нам пора. - Эрвин легонько подтолкнул его в экипаж, сам же он задержался и не спешил садиться. По приезду Леви не спеша шел в умывальню, чтобы переодеть надоевшую ему гражданскую форму, она вся была пропитана запахами за стеной Сина. Одежда сразу полетела в кучу с грязным бельем. Зайдя в свою комнату, на мелкой прикроватной тумбочке он обнаружил две небольших баночки, которые хорошо запомнил ещё на том прилавке. Ему не требовалась никакая записка, чтобы понять, от кого это было. Щеки мгновенно залились красным, сердце слишком быстро стучало, а глупая улыбка растеклась по лицу капитана. *** Несколько капель с неожиданно громким стуком упали на деревянный пол, Леви не заметил, как теплые слезы начали катиться по его лицу. Уже было плевать, он не утирал их рукавом, пока глаза не начнут краснеть, не сдерживал их. Просто хотел почувствовать хоть что-то, кроме бесконечной усталости. Ему было это необходимо, как глоток свежего воздуха в затхлом помещении. Знал, что если он опять сдержит свой гадкий эмоциональный порыв, то все станет в разы хуже. Но одного он не замечал, это и была его критическая точка. Не замечал он, но замечали другие. Ханджи давно подметила его круги под глазами, что теперь стали намного темнее, и ужасную худобу. Давно подметила, что он запихивает в себя ужин и обед, вообще забыв про завтрак, что он перестал вставлять свои колкие, порой обидные фразочки. Холодные пальцы, что больше не согревались благодаря большим теплым рукам, обхватили почти пустые коробочки. Леви всё всхлипывал и утирал нос, не замечая наступления сумерек. Ему уже было это ни к чему, сегодня ночью он на время станет обычным человеком, а не будет лучшим, непробиваемым воином человечества. Только в эту ночь.