Black Hounds

— Не надоело? — Хриплый голос раздаётся с того конца провода. — Это по счету уже тридцать седьмой теракт. — В этом месяце я хочу добить сорокет, пять дней осталось, — бодрый альфа только заваривает себе кофе; младший умудрился разбудить его в собственный выходной, который таковым, судя по всему, уже не является, — Хосок-а, ты же поможешь с оружием? — Блять, Чонгук, нахуй иди, — не скрывая недовольства, чеканит старший. — Ты разбудил меня, чтобы попросить обеспечить тебя новой партией пушек? Снова. Не ахуел?! Не выдержал на этот раз Хосок. Был бы на месте Чонгука кто другой, давно бы оборвал с ним связи. Но младшего игнорировать долго не получается. Тот всё равно добьётся своего, и альфа это прекрасно знает. — Ну, хё-ён, это в последний раз, обещаю, — Чонгук мысленно делает у себя отсчёт ровно пять секунд и слышит возле уха тяжёлый вздох, а потом и недовольное ворчание. — Твой последний раз был тридцать шесть раз назад. И старший Чон этому явно не рад. Устал от неугомонного непоседы, чьи увлечения не одобряет, но не в его силах унять молодого парня, чей зверь рвётся из нутра. Знает, ведь не услышат из его уст открытый факт, пропустят мимо ушей и обязательно поступят по-своему. Чонгуку ничего не жалко, но только забрав у ребёнка сладкое — добьёшься результата. Хосок надеется подавить все безумные прихоти младшего, пока не произошло что-то непоправимое. Своими поступками один доведёт себя к гибели, а второй лишь будет винить одного себя. — Этот раз точно будет последний, — не сдаётся. — С тебя причитается, — всё-же сдаётся, устало выдыхает старший Чон, прикуривая свежий блант, выпуская в потолок горький на привкус дым. — Спасибо, брат, в этот раз проси, что хочешь. Бросаю трубку, — тянет брюнет, расплываясь в довольной ухмылке, и сбрасывает вызов, откидывая смартфон на пассажирское сидение. Джемера рассекает капотом удушливый летний воздух, подобно рыси пробирается меж полосами, объезжая машины, которыми за ней не угнаться. Дичь воплоти. Такая забава придётся по душе заядлому стритрейсеру, но не Чонгуку. Альфа совсем не любит равняться с другими: диких зверей приручать было всего лишь хобби. Таких импортных красавиц он с десяток может насчитать у себя в гараже. Плавные изгибы стали гармонично дополняют индивидуальность каждой резвой львице, изящной, подобно кошке. Приятное рычание мотора привлекает любопытных омег, что шкуру с себя стянут за ночь с привлекательным альфой. И не менее приятный бывает опасный зверский рык, что беспроигрышно пугает местных выскочек. Дверь гиперкара взлетает вверх, выпуская из салона своего владельца. Перед альфой выскакивает маленькое чудо, что лает и просится получить внимание со стороны прибывшего парня. Чонгук умиляется и приседает на корточки, чтобы почесать рыжему другу животик. — Он скучал по тебе, — мягкий тон заставил повернуть голову к его владельцу, — Давно тебя не было. — Отец, — Чонгук поднялся и почтительно поклонился перед старшим альфой. Пёс тоже вскочил на свои четыре, поняв, что гладить его больше не будут, и игриво поскакал на зов знакомого ребёнка. — Я привез всё, о чём ты меня просил. — Как поживаешь? У тебя всё хорошо? — стал расспрашивать Чона альфа, получая в ответ «нормально» и однозначный кивок, — А как там… — Да всё с ним нормально, — перебывает Чонгук, доставая из машины полные пакеты. — Живёт счастливо и горя не знает. Лучше расскажи, как сам? — Всё не меняется, — вздыхает старший, помогая младшему донести сумки, — Каждый день проживаю, как обычный пастор. Люди регулярно приходят исповедоваться в церковь, а я их слушаю и отпускаю грехи. Дети из приюта иногда не дают заскучать. — Отец, мне не интересно, что у других. Меня… …интересуешь только ты. Альфа не успел договорить слова, что несли заботу и переживание, когда рядом возникло некое препятствие, что этому поспособствовало. — Пастор Пак, Вы снова нам нужны, — юная монахиня, что бесцеремонно прервала Чонгука, дёргала священника за подол рясы. — Минуту, ко мне приехал сын, — спокойно объясняет омеге пастор, а у Чонгука на последнее начинает дёргаться глаз. — Но, святой отец, — пытается возразить назойливая омега, и Чон сдерживает порыв внезапной злости, чтобы преподать урок, как вести себя со старшими, и только сильнее прячет в карманах бомбера стиснутые кулаки и до неприятного скрежета сжимает челюсть, очерчивая скулы. — Не видишь, что он сейчас разговаривает?! — не выдержав, вспыхнул Чонгук. Испуганная омега спряталась за спиной священника, совсем невинно поглядывая в бушующие глаза альфы. — Брысь! И чтобы я тебя больше не видел! — у молодого парня сердце билось, как у кролика, грозясь выпрыгнуть из грудной клетки в любую секунду. Ноги так и унесли всполошенную фигуру прочь. — Отец, это неуважение. Не будь так мягок. — Сынок, разве так я тебя воспитывал? — покачал головой старший альфа. На Чонгука он не зол. Всегда прощал его выходки, и эта — не исключение. — Они и так несчастны, что судьба с ними так повелась, а теперь будут ходить перепуганные. — Прости, отец. Впредь буду следить за словами, — Чонгук открывает дверь в небольшое помещение и оставляет пакеты на стульях, принимает остальные у отца и ставит рядом. — Тебе помочь разгрузить или как? — Не стоит. Попрошу кого-нибудь из омег. Спасибо, — пастор бросает взгляд на большие сумки, наполненные продуктами, игрушками и прочими вещами, расплывается в благодарственной улыбке и бросает младшему предложение. — Пообедаешь со мной? — Прости, я должен бежать. Пак проводит рукой вдоль позвоночника сына и провожает того на выход. Пришёл, и на том спасибо. Он только рад, что Чонгук стал более взрослым, поэтому не смеет в чём-то упрекать и останавливать его. Но всё же альфа скучает по детям. — Не буду тогда задерживать. Передашь Бусинке, чтобы как-нибудь наведался ко мне, — не вопрос, с просьбой обращается к Чонгуку. — С чего ты решил, что я увижу его в ближайшее время? — прекратив движение и повернув к мужчине голову, выгибает бровь младший альфа. — Я думал, вы до сих пор хорошо общаетесь. Но всё же… — надеется на понимание сына, чего и добивается, услышав глубокий протяжной вздох. — Ла-а-адно, как только выпадет возможность, я скажу ему, — закатив в своей манере глаза, сдается, чем видит расцветающую родную улыбку. — Святой отец, — увидев пастора, к нему подбежали дети, которые до этого воодушевлённо разглядывали кёнигсегг, дружно расспрашивая про машину, и что-то разом начали неразборчиво кричать. Чонгук скривился, но всё же посмеялся, ведь его отец такой забавный, когда растерянный. — Ладно, вижу, у тебя тоже жизнь не сахар, — смеется Чонгук, опускаясь в салон своего гиперкара. — Хорошего дня, — дверца закрывается, и через секунду раздаётся рык двигателя. Дети визжат от радости, при том ловят мух раскрытыми ртами. Отец на это только смеётся и провожает взглядом удаляющийся автомобиль.

Asura

Отец просил передать, что скучает.

Не хочешь приехать?

Jimjer Времени нет. Единственное, что я могу предложить ему — это премиум шлюху.

Asura

🙄

Чон заезжает в гараж, секционные ворота за ним опускаются. Альфа не спешит покидать кёнигсегг. Тянется к бардачку, в котором ничего лишнего нет. Всего-то права, ствол, пачка сигарет и несколько пакетиков с амфетамином. Последнее его интересует больше всего. «Мало осталось», — мелькает у парня в голове, когда он крутит в руках несколько таблеток в герметичных упаковках. Дилера, который поставлял ему хороший товар, застрелили. Теперь же довольствуется тем, что есть. Чонгук достаёт мет и закидывает в рот. Осталось дождаться прихода. На это времени нет. Он бросает оставшиеся пакетики обратно в бардачок и выходит с машины, направляясь к угольно-чёрной тонированной ауди. Первым делом проверяет багажник и с азартным блеском в глазах тянет нездоровую ухмылку. « Если ты сдохнешь, я заберу твои машины, а твоё тело отдам в мед. универ

ТВОЙ БРО

».

В стиле Хосока. Но последнее содержимое на оставленной записке пугает. Очень. Он убирает бумагу в карман и отрывает серебристый кейс, внутри которого находится взрывное устройство из тротила, муляж бомбы с таймером на две минуты и два автомата. Чонгук довольно защёлкивает дипломат и достаёт из багажника два незарегистрированных номерных знака, именуемых как «Асура». Если первое для целости и сохранности отравляется на переднее сидение, то второе крепится на рамки спереди и сзади. Закончив, альфа садится за руль. Чонгук неспеша едет к запланированному месту для очередного теракта. Наркотик всё ещё производит действия на организм, вызывая возбуждение от предвкушения тридцать седьмого спектакля. А потом вспоминает один момент, тянет руку за смартфоном и находит нужный контакт. — Слушаю, — гудки сменяет частое дыхание и редкие слащавые стоны на заднем плане. Улыбка альфы тянется до ушей. Значит, позвонил вовремя… — отмечает у себя Чонгук, толкая язык за щеку. — Чанбини-и-и, — пискляво тянет альфа, по-издевательски играясь нотами, — Пора за работу-у-у. — Нет, Чонгук, только не сегодня, умоляю, — скулит второй, нервно тягая себя за волосы и корча страдальческую рожу. Чонгук представляет и давит довольную ухмылку на лице, — Мы вчера чуть не попались. — Давай-давай. Твои же дружки умудрились задолжать мне, — напоминает Чон, выслушивая очередной скулёж по ту сторону. — Чтоб через полчаса мусоров в этом районе не было. — Если поймают, не будет ведь кому принимать участие в твоих блядских планах, — злится альфа, нервно натягивая на себя одежду. — Повеселитесь там, — бросает Чон перед тем, как сбросить вызов. Сегодня будет весело — вот что важно. Начинается самое интересное. Альфа притормаживает у ресторана, где к этому времени посетителей должно быть достаточно. Рабочее время ведь подходит к концу. Это место он так же ненавидит, как и людей, что находятся внутри. На телефон приходит краткое оповещение, что тот может спокойно приступать, и Чонгук неторопливо берёт в руки кейс, покидая вместе с ним салон автомобиля. Совсем как обычное заведение, где можно отвалить за еду больше, чем съесть. Но Чон пришёл сюда не за этим. Он внимательно анализирует все столики, оставив на примете самый свободный и неприметный. Внимательный официант сразу же подходит к нему и предлагает меню. — Не уходи далеко, я быстро, — Чонгук скептически осматривает картинки и пробегается по составу. Выбор падает на самое безобидное, но озвучивать заказ пока не спешит. Голос раздражающего посетителя, что сидит за соседним столиком громко бьет по ушам, пока срывается на рядом сидящего омегу, у которого вот-вот сорвутся с глаз слёзы. Казалось бы, скандал из ничего. Омега просто улыбнулся официанту, но зато его альфу это не устраивает. Чонгук громко захлопывает меню, и наконец оглашает заскучавшему бете свой заказ, — Стейк средней прожарки. Официант благодарит за заказ и спешно удаляется, напоследок уточняя, что придётся подождать минут двадцать. Чонгуку за это время ни к чёрту не нужен будет тухлый кусок мяса. Ссора между парой становится интенсивней, а нервы Чона доходят до предела. — Как же бесит, — Чон подрывается с места, когда смачная пощечина прилетает по омежьей щеке и подходит к их столику, — Уважаемый, вы всем аппетит портите. — Чего-то не устраивает? — альфа вскидывает бровь и недовольно глазеет на возникшего Чонгука, у которого только глаза широко распахиваются. — Не лезь не в своё дело, — Чонгук закатывает глаза и недовольно цокает, агрессивно ударяет по столу руками, делая на них опору. — Пиздуй домой, сука, и выясняй свои ебучие отношения там, — цедит сквозь зубы зверским рыком выделяя острые скулы, и вгрызается испепеляющим взглядом в ничтожный мусор, согнувшийся перед ним. Альфа хватает за загривок бесящего посетителя и со всей силы прикладывает его лбом об тарелку, от которой вся еда разлетелась по разным сторонам. Остальные посетители впали в абсурд, но вмешиваться в разборки никто не решался. И правильно. — Пожалуйста, вызовите кто-нибудь полицию, — доносится из зала. Омега, что попал под раздачу, схватил телефон, но толком сделать ничего не успел. Чонгук вовремя выхватил телефон из рук, и тот успешно полетел в ближайшую стену. — Господа, прошу простить за мою грубость, но сегодня подают свежую сырую плоть, — разразившийся истерическим смехом, он ногой вдавливал чужой череп в остатки еды на белоснежной посуде. Получив в ответ жалкий скулёж, он спускает курок и тут же получает салют из кровавых брызг и остатков мозга, — И прошу простить, свидетелей оставлять не люблю, но мне очень приятно, что я буду вашим последним воспоминанием.

×××

Омега с важным видом оценивает машины на парковке, но почему-то больше его привлекла ауди тт. Возможно, дело вовсе не в самой модели. Необычно видеть номерной знак зарегистрирован в честь божества. Место для отмороженных мажоров. Сунув руки в карманы брюк, тот устало направился к ресторану. Хочется вкусный кофе. День сегодня не задался, и поэтому вечер должен быть очень прекрасным. Никто не должен его испортить, а иначе… — Прощу прощения, господин, — и, чёрт возьми, официант. Один неуклюжий официант, которому, видимо, глаза для красоты нужны, и неплохо было бы его лишить их. Тэхён даже успел представить в своей голове кровавое месиво. А всё потому, что помимо слепоты у него в придачу руки как из жопы. Как таких на работу берут? — Простите, я всё сейчас исправлю, — бета схватил салфетки и пытался вымокать пятно от апельсинового фреша. — Я сам, — угрожающе бросил омега, ударив по рукам официанта, чудом сдерживая себя не растерзать мужчину на том же месте. Он разворачивается к уборным, прихватив со стола салфеток. — Попил ебаный кофе, — ворчит Ким, пытаясь оттереть с рубашки от Гуччи мерзкое пятно. — Рукожоп, блять. Бесит. Всё очень бесит. Особенно то, что дурацкая сушилка для рук так хреново работает. Рубашка сидит идеально и во влажном, слегка помятом виде. Тэхён надеется, что, по крайней мере, кофе здесь делают вкусным. Спокойно вздохнув, он направляется обратно в зал, где уже намечается что-то интересное. — И прошу простить, свидетелей оставлять не люблю. Но мне очень приятно, что я буду вашим последним воспоминанием, — говорит на весь зал альфа, который только что буквально вынес мозги какому-то мужику. А здесь всё-таки весело. Эффектно подают… Мысль, что вызвала мгновенную улыбку на лице Кима. Кофе вроде как отменяется. Выражение лиц абсолютно всех, кроме самого омеги, что только сильнее ликует от происходящего и устроившего шумиху альфы, меняется, когда у последнего в руках появляется два АМ-17. Тэхён едва не пищит от восторга. Такое можно увидеть в какой-нибудь сцене из фильма на эпическом моменте. Альфа шмаляет не глядя: кому-то попадает в бедро, кому-то задевает плечо, а другому сразу в затылок (только успел отвернуться бедолага). Шоу со стрельбой из калаша заканчивается, и в воздухе повисает дурманящий запах горького шоколада. Тэхён глотает воздух, заполненный ароматом альфы, от чего по позвоночнику прошёлся целый табун мурашек. Глаза лихорадочно заблестели, и омегу потянуло на источник притягательного шлейфа, запустивший когти в его разум. Тело поддается вперед, он будто одержим, и остальное не имеет значения. Незначительных три метра между ними, но дальше не ступит ни шагу. Омега видит, как его истинный стоит с бомбой в руках, но ничего сделать не может. Второй заливается смехом и окидывает зал взглядом. На циферблате идёт отсчёт времени. 1 минута 20 секунд. Тэхён сейчас же готов рискнуть собой и просто вразумить чем-то тяжёлым рехнувшегося альфу. — Не волнуйтесь, господа, все выходы из этого помещения надёжно перекрыты. Вам не выбраться отсюда! — предупредил альфа и снова спохватившись, в историческом смехе, наблюдая, как тут же поднялась суматоха во вдруг таком тесном зале. Улыбка вмиг исчезла, когда Чон заметил полный взгляд ужаса, разочарования и мольбы одновременно. — Черт, — одними губами проговорил Чонгук, когда понял всю суть происходящего. Сорок секунд, - начал отсчитывать таймер. Тело обдает диким жаром, легкие заполняет аромат. Глаза в глаза — мир будто замер. Они даже толком не узнали друг друга. Чон бросает под ноги бомбу и на ватных ногах надвигается к своей омеге. Тянет руки, а у того уже поблёскивает влага в уголках глаз. Времени мало. Катастрофически. Он обнимает омегу, прижимая к себе, и вдыхает полной грудью его запах. На выходе успевает произнести тихое «прости» и тянет парня за собой. Тэхён бросает взгляд на бомбу, на которой отсчёт дошёл до нуля, но та почему-то не взрывается. «Что-то тут не так», — думает омега. Губы альфы поджаты. Они заходят в туалет, но Ким об этом не думает. Все мысли крутятся вокруг его альфы. — Будь здесь, — шепчет в губы Чонгук, резко прижав омегу к ближайшей стенке. Непозволительная близость только усиливает запахи друг друга, соединяя полусладкое вино с горьким шоколадом. Чон нехотя отстраняется, решив оставить сладенькое на десерт. Нужно для начала положить конец начатому. Но не успевает альфа открыть дверь, как он меняет всё к чёрту. Пускает грязное ругательство в сторону какого-то «русского» и жалеет сто раз, что допустил бездаря к ответственности за его план. Молнией бросается к омеге и заваливает парня на пол перед громким взрывом и оглушающим шумом в ушах.

×××

Тэхён просыпается и успевает удивиться тому, что остался жив. Перед глазами всё как в тумане, а в ушах до сих пор этот неприятный писк. В придачу ко всему на его тело давит десяток с лишним килограмм. Не сразу понимает, что это что-то тяжёлое, всего лишь чьё-то тело. Кое-как расфокусировав зрение, омеге удаётся узнать в нём своего истинного. Судорожно в панике парень старается сразу же найти пульс и с облегчением выдыхает, когда под пальцами обнаруживает ощутимую пульсацию. Его истинный жив. Стряхнув с альфы обломки, он перекатил его на спину, в очередной раз подмечая себе, какой тот, оказывается, тяжёлый. Тэхён занимает сидячее положение и оглядывается вокруг. От силы удара их откинуло на несколько метров. Стена, что была ближе к залу, по крайней мере, наполовину разрушена, и практически всё помещение оказалось под завалами. От взрыва обрушился потолок, и в некоторых местах стены пустили внушительные трещины. Вряд-ли здесь окажется так много живых. Как минимум половина из присутствующих пала под тяжёлыми глыбами. Омега поднимается на ноги, тут же ощущая жгучую боль в левой ноге, но это его даже не волнует. Он кое-как подхватывает бессознательную тушу и буквально несёт на себе, прихрамывая, к выходу, где вместо двери теперь была пустота. Ведь ту выбило, и валялась она вдребезги, распластавшись на полу, покрыта внушительный слоем пыли. Всё же, с трудом добравшись на парковку, где своего владельца покорно дожидался спорткар, Тэхён усадил альфу на пассажирское сидение, злясь на последнего за его шизанутость, и сам сел за руль. На автомате заводит двигатель и выруливает на трассу, подальше от этого места. Домой. Альфу ждёт наказание за свои необдуманные поступки.

×××

— Ряд жестоких убийств было совершено в этом месяце. У всех жертв были следы от удушения и перо в сонной артерии. Полиция до сих пор не может поймать серийного убийцу. Просим не выходить на улицу в позднее время и не гулять в одиночку.

Очередной теракт произошёл по неизвестной причине…

×××

Глаза с трудом разлепляются. Тяжёлые веки так и просят вернуться к исходному положению. Но яркий утренний лучик раздражающе врезается в лицо. Альфа несколько раз моргает, пытаясь убрать присущую сонную негу. Всё тело ломит, будто всю неделю занимался в тренажёрном зале и только прилёг на кровать. Но нет. В памяти заиграли картинки, как вчера он сделал вкидку, а после направился поразвлечься. Голова теперь жутко раскалывалась. Он ничего не помнит из того, что делал в остаток вечера; возможно, он подцепил себе очередную омегу и сейчас у неё дома, что даже не удивительно для Чона. И тот уже тянется выпрямиться, но внезапно что-то сковывает правую руку, не давая сделать каких-либо движений. — Какого хуя?! — выпаливает тот, устремляя взор на прикованную к кровати наручниками руку. — Уже проснулся? — в проёме показался омега с ярко-огненными волосами, в тонком шёлковом халате, который едва ли прикрывал бёдра. И Чонгуку не покажется, если подумает, что тот только вышел из приятного освежающего душа. — Малыш, сними эту железку с моей руки, и я обещаю, что ничего тебе не сделаю, — облизнулся альфа, разглядывая сверху вниз паренька. — Правда? — изогнул бровь омега. Ему предельно нравится вести такую «опасную» игру с альфой. — Почему же я тебе не верю? — Подойди поближе, и я тебе докажу, — манит альфа, но Тэхён не ведётся. Лишь наблюдает за беспомощным со стороны и по-своему ликует. — Йа, и почему мне такой заносчивый попался? — бормочет под нос омега, закатывая глаза. — Лучше смирись. В этом положении ты пробудешь, пока не сойдёт последний синяк с твоего тела. Глаза альфы расширились до рекордных размеров. Казалось, ещё чуть-чуть и те повыпадают из орбит. «Как смеет указывать какая-то омега самому Чон Чонгуку?» От ярости его распирало. Он даже не знал, что сказать. Но как только хотел открыть рот, как парень тут же его опередил. — Если будешь хорошо себя вести, то получишь от меня поцелуй, не более, — Тэхён кокетливо развернулся и покинул комнату, вальяжно виляя бёдрами. — Да иди ты знаешь куда?! — ошарашенный Чонгук кричит тому вслед, ругаясь своей же растерянности. Но Чонгук будет не Чонгук, если не найдет способ выбраться. Омега не знает, с кем связался. Тэхёну сносит крышу от запаха истинного. Тело трепещет в приятных ощущениях рядом с ним. Ему сейчас крышу снесёт, если не попробует на вкус его губы. Но помучать альфу намного интереснее. Что ему до никчёмных угроз связанного альфы? Есть над чем поработать. — Безупречный, — Тэхён слащаво пробовал на губах вино тридцатилетней выдержки, улыбаясь самому себе, беззаботно мешал в бокале бордовый напиток. — Но слишком болтлив. — Кто болтлив? — хриплый голос непозволительно близко, а горячие дыхание опаляет шею. Альфа водит носом по медовой коже, глубоко втягивая тонкий аромат омеги. Утробный рык Чонгука заставляет Тэхёна покинуть эту реальность. — Выбрось эту дрянь. — Ты о чём? — Необычайно красив. Смеет сказать, Ким поразил своей эстетичностью и вызвал у Чона необъяснимую бурю эмоций. Но альфу смутило отсутствие запаха, хотя прекрасно помнит, как действовал на него удушающий аромат вина, ничем не хуже, чем то, что пьет сейчас его омега. — Не строй из себя дурачка. Я знаю, что ты принял блокаторы, — Чонгук ведёт от ключицы к мочке уха дорожку из влажных поцелуев. Омега выпускает из губ пошлый стон, поддаваясь развязным действиям альфы. — Сладкий. Чонгук нежно прикусывает ухо и продолжает оставлять поцелуи по щеке, останавливаясь на сладких омежьих губах, а Тэхён тем временем водит руками по накаченному телу альфы, запоминая все рельефы в памяти. Чон затягивает его в упоительный поцелуй, выпуская в ход игривый язык в полость рта омеги. Последний опускает руку к чоновому паху, нежно проводит по члену и сдавливает через плотную ткань джинс появившееся возбуждение. Альфа издаёт утробный рык в мокрый поцелуй, сжимая пальцами тэхёновы бёдра, оставляя следы на кремовой коже. Своими руками начал пробираться под тонкую ткань халата, располагаясь на аппетитных упругих ягодицах, тут же вцепляясь в них пальцами. — А что насчёт минета? — разорвав поцелуй в губы, интересуется альфа. Тэхён цепляет похотливую улыбку и неторопливо опускается перед ним на колени. Тонкие изящные пальцы омеги поднимаются к ширинке и тянут за собачку вниз. Чонгук опрокидывает назад голову, опираясь руками об стол позади Кима. Тэхён убирает руки и ловко проскальзывает мимо ног альфы. — Заслужи сначала, — говорит, уходя из кухни, омега, оставив обоих в возбуждённом до чёртиков состоянии. — Ахуел?! — вскрикивает ошарашенно альфа, направляясь вслед за парнем. И им двоим ничего не стоит погубить друг друга. Тэхён не сдержанный, не умеющий подавлять натуру, а Чонгук совсем не отстаёт — дает волю внутреннему волку.