Натрикс
19 ноября 2021 г., 21:27
Вливал в душу жестокий алкоголь, поверх заливал горькими слезами, но внутри колющая пустота. Тэхён не помнил, сколько выпил, опьянения ни капли не чувствовал. Боль наружу выходила безжалостными всхлипами, которые заглушала громкая клубная музыка. Никому не было дела.
То ли от пелены слёз, то ли от того, что слишком пьян, он не помнит, как оказался у одной из кабинок уборной, пытаясь спасти свой организм, выворачивая пострадавший желудок. Даже так, нескончаемый водопад не прекращал стекать с уставших глаз. Он желает забыть ужасную картину с истинным, стереть, как ненужный момент из своей флеш-памяти. Уверяет, заставляет поверить себя, что его обманули собственные глаза.
Ранится об осколки своей лжи…
Тэхён каждый раз утопал в мире грёз, увязая в объятьях боли. Потом научился прятать её за агрессией. Теперь корит себя за то, насколько жалок сейчас в этом клубном туалете, на холодном грязном полу. Обжигает своими мыслями — недостаточно силён, чтобы смирится.
По сути, те чужие люди, но Тэхён успел привязать к себе человека, в который раз допустив себе оплошность. Сердце неистово просило, но намертво теперь застыло, утаившись и закрывшись от мира извне. Стало пусто от обиды. Разочарование пришло от того, кого всем сердцем и душой ждал. Стоит ли отпустить его, это ведь совсем незнакомый ему мужчина?
Хотя даже если бы не хотел, то всё равно дал бы волю уйти.
Нетрезвые компании, что вместе посещают уборную, пропускают мимо глаз полуживого парня. Им не нужны были чужие заботы: со своим едва выносливым телом бы справиться, не потерять контроль над сознанием в борьбе с усталостью и сонливостью. По нём проводят лишь беглым взглядом, перекидываясь фразами, что пора закругляться, ибо с такими темпами быстро окажутся на его месте. Киму ни жарко, ни холодно от чужих косых взглядов в его сторону, лишь бы не приставали. Но такая милость Тэхёну не была подарена.
Очередной человек, спустя какую-то минуту, как опустел клубный туалет, не смог пропустить мимо себя беспомощного парня, но в отличии от других, тот не просто провел по нему изучающим взглядом, а настоятельно пытался с ним выйти на контакт.
— Отвали! — в попытках избежать какого-либо контакта, надрывает голос Тэхён, отбрасывая чужую руку от себя. — Не нужно меня жалеть, и помогать мне тоже не нужно.
— Прошу, пойми, я лишь хочу помочь! — с виду ещё совсем ни в чём не созревший омега, до чего упрямый и старший не ошибётся, если допустит такую мысль. И как его только пустили сюда?
Не сдавшись, юноша делает ещё попытку протянуть руки и поднять Кима, но последний снова грубо отталкивает и подлетает на путающихся ногах к раковине, окончательно предотвращая какие-либо попытки со стороны приставучего незнакомца, умывает руки и лицо. Он совсем не заинтересовано поднимает взгляд на отражение человека в зеркале перед ним, картинка проясняется, и в первую очередь взору бросаются лиловые волосы смазливого омеги. Тэхён видит чужое замешательство и чистый искренний взгляд, излучаемый в первую очередь обеспокоенность за едва держащегося на ногах Кима. Судьба, видимо, сыграла с ним злую шутку, раз он всё ещё видит за своей спиной слегка размытый образ его омеги. Тут даже думать долго не нужно — безусловно, это он целовался с ним. Тэхён не контролирует новый прилив слёз с новой давящей болью в груди, а всё ещё стоящая позади причина снова волнительно пытается предоставить помощь в своём лице, не намереваясь оставлять разбитого в чувствах парня.
Омега топчется на месте, не зная, как поступить, поскольку уверен, что старший к себе не подпустит, но всё же решается на отважный шаг и обнимает парня с яркими огненными волосами со спины. Тэхён на это не обращает внимания, хотя у самого на душе становится противно, позволяя незнакомцу нарушать границы личного пространства.
— Прости, — младший выпускает из своей хватки Кима. Рука скользит по предплечью старшего и, обхватив того за запястья, его тянут на выход из уборной. — Потом мне ещё спасибо скажешь.
Тэхен совсем не понимает, что у навязчивого омеги на уме, и когда его отпускают у бара, указав на место рядом с собой, то ни капли не удивляется. Только от вновь всплывшей картины прямо у этого бара снова внутри всё сжимается и с громким всхлипом горячие дорожки по новой разливаются по щекам.
— Чан, налей что-то для него, — просит Минджэ бармена, хотя не уверен, что в таком состоянии Тэхёну поможет спиртное.
— Может, хватит ему? — Чан сразу подмечает, взглянув всего на несколько секунд на каждого из омег, дав понять, что одному из них совсем нехорошо и не лучшая идея загонять организм дальше. Да и тот всё плачет взахлёб и не может успокоиться, вряд ли будет соображать, что делает, когда в руки подсунут «что нальют». — Ему бы в таком состоянии домой.
— Нет, там всё им пахнет, — подал болезненный от воспоминаний голос Ким. — Не хочу туда возвращаться.
— Расскажи, что случилось, — осторожно спрашивает омега, гладя плачущего Тэхёна по спине.
— Мой истинный — от меня сбежал и я… И я… — с новой волной всхлипов взвыл Ким, опуская голову на холодную поверхность барной стойки. Минджэ теряется и всё не перестаёт искать поддержку у друга, занятого работой, успевающего одновременно обслуживать сразу нескольких посетителей. — Почему это произошло со мной?
— Ну, не плачь, лучше выговорись, и тебе гораздо станет легче, — успокаивающим мягким тоном отвечает на это лилововолосый.
Душа ликует. Маленькая канарейка попалась в лапы хищника. Тэхёну даже льстит чужая забота, стоило только пустить град грёз на показ. Ещё перед зеркалом в уборной Ким понял, что будет удобно воспользоваться доверием чужой омеги и подобраться ближе к истинному. Знает, что сейчас сделает огромную ошибку и, вероятно, разрушит чужое счастье. В этом плане омега — эгоист. Нет нужды отрицать.
Тэхён не переставал реветь, умело скрывая всю наигранность ситуации — искренность закончилась, как только увидел лиловые пряди в отражении. Он вскользь упомянул, что заметил истинного с другим, не уточняя, и больше отвечал, всхлипывая на чужие попытки чего-то добиться в разговоре, по большей части сочинял, вызывая у собеседника больше сочувствия к своей скромной персоне. Не отказывал в алкоголе, коль предлагали, но контролировал себя. Пил в меру, в отличии от младшего омеги, который под конец был даже не в состоянии стоять нормально. Ким понял, что пора вызывать такси, рассчитывая ещё на то, что от нового «друга» узнает его адрес. Но фортуна точно не на его стороне сегодня.
— Минджэ, тебе куда? — на заданный вопрос младший омега лишь промычал, устраиваясь поудобнее на плече старшего. — Не скажешь, — скорее утверждение с толикой надежды и тяжёлым вздохом. Остаётся только увозить бесполезное тело к себе. Не оставлять же на улице, а там и что-то придумать можно.
своим альфой, и здешняя подача блюд ему пришлась по вкусу. Здание на первый взгляд выглядит как развлекательный центр для какого-то мажора, правда, тут ещё и отель, начиная со второго этажа, и что-то на подобии приватного казино на цокольном этаже. На первом же просторно, и персонал суетится, к чему-то готовясь. Почти на предпоследнем этаже как раз-таки располагался ресторан, в который омеги держат путь, а на двух последних, скорее всего, живёт сам владелец в своём пентхаусе. Так и кишит толстыми кошельками и продажными омегами. Тэхёна воротит.
Омега готов отдать себя на любые жертвы, идя на поводу своей любви.
Добьётся счастья и будет жить довольно.
Омеги заказывают себе лёгкий перекус, за мимолётными обсуждениями на какие-то темы не замечают, как уходит время. Минджэ даже не замечает, что разговор по воле Тэхёна плавно выплывает на обсуждение личной жизни Хвана. Им приносят по бокалу игристого, которое Ким попросил принести официанта. Вино ожидаемо развязало язык омеге, а вместе с тем вывело на эмоции. Сквозь пелену слёз Тэхёну довелось выведать его недолгий, но горький опыт со своим истинным, который угнетал и избивал омегу с шестнадцати лет, а с появлением радостной улыбки, — каким образом появился добрый альфа, что спас мальчишку, убив злодея, и он сразу полюбил своего защитника.
Солнце тянулось к небосводу, даря небу свои необычные краски, когда омеги решили заканчивать своё времяпровождение за пустой болтовнёй, собираясь разойтись по своим делам. Тэхёна потряхивало после рассказов лилововолосого о Чонгуке, имя которого стоило тех мучительный часов, проведённых в компании Хвана. Они спускались в лифте на первый этаж, который, к общему удивлению, был переполнен большим количеством посетителей. От приторных улыбок и толстых кошельков Кима начало воротить. Омеги распрощались у входа в здание, когда Минджэ сел в такси, совсем разморенный от выпитого алкоголя. Оставшийся же недолго наблюдал за уезжающей машиной, думая о своём, и неспеша двинулся в сторону своего жилого комплекса, но притормозил, когда его заинтересовала одна непримечательная вещь.
— «Асура»… Опять этот чёртов мажор, — Тэхён уставился на номерной знак, что вызвал некое чувство дежавю, — Раздражает.
Ким несколько минут смотрит, изучает чёрный тонированный бмв, оценивая, из каких кругов его владелец, и находит себе идею поразвлечься, когда дождётся мажора, который разъезжает с номерным знаком «Асура».
покорно лежит черная спортивная сумка, которая явно не содержит безобидные вещи. Чон принимается доставать содержимое, одевает под белесую рубашку из плотной ткани бронежилет, пихает за спину два огнестрела 9-мм калибра, укомплектованных глушителями, предварительно проверив наличие патронов, и ещё два полных магазина суёт в карманы. Далее в ход идут дымовые шашки, из которых начнётся то самое веселье. Остальное содержимое сумки с автоматами отправляется на крепкое плечо альфы.
Люди по прежнему заняты беседой друг с другом, и никто на Чонгука внимания не обращал, да и сам альфа не терпит скрываться. Он одевает на лицо маску и выпускает шашки, которые сразу начали выпускать густой белый дым. И только сейчас бесполезные охранники начали выполнять свою работу, пытаясь хотя бы что-то предпринять. Слышаться одинокие выстрелы и покашливание вперемешку с паникой, на что Чон только тянет уголки губ в до жути довольной ухмылке. В крови заиграл адреналин, обволакивая стенки сосудов приятным жаром. Чонгук достаёт из-за спины оружие, снимает с предохранителя и бесшумно убывает каждого охранника.
— Бесполезный мусор. Как таких только взяли, — сухо ворчит себе под нос альфа, переступая через трупы валяющиеся у него под ногами. — Как удачно я зашёл, — проговаривает чуть громче обращая внимание на себя. — Все отбросы общества удачно собрались в одном месте.
— Как подонка сюда впустили? Не могли обнаружить на входе террориста? — смельчак из толпы высказывает своё недовольство, что Чонгука только раззадоривает.
— Очень смело открыть рот в вашем-то положении, — хмыкнул брюнет, выделив взглядом из кучки напуганных людей одного из немногих альф, кто слишком самоуверенно вёл себя буквально в шаге от человека, кто, несомненно, лишит его жизни, точно бессмертный. — «Асура» вам о чём-то говорит? — Реакция долго не заставила себя ждать, и Чонгуку, бесспорно это льстит. У совсем беззащитных людях заиграл страх, и кто что не попытался предпринять, дабы спастись, но тех, кто сразу бросился к выходу, безжалостно расстреляли верные псы, что держали на мушке каждого, кто попытается совершить побег от «правосудия» и удачно влились в коллектив, притворяясь персоналом. Тех, кто пытался пробраться к Асура — устранили. Никто ведь ещё не сказал, что выбор уже сделали за них. Пока. — Господа, ни к чему наводить сейчас суматоху. Всё равно никто отсюда живым не выйдет.
Альфа бросает из рук сумку на пол, вынимая оттуда автомат, и отпихивает её ногой к одному из своих подчиненных с оставшимся оружием, а те, следовательно, шустро перебрасывают друг другу такие же автоматы. Лидер Гончих Псов бессловно даёт своим людям команду, когда выпускает один патрон в потолок.
Как верные псы, каждый готов порвать того, кто встанет против хозяина, точно голодавший неделями волк. Патрон за патроном уходят из обоймы, пронзая чужую, ещё горячую плоть. Пахнет порохом и кровью, а ещё смертью и страхом — идеальное сочетание беспощадной мести. Раненые уверовали в Бога; в шаге от смерти — в немом крике оседали на пол. Зал залит кровью, усыпан телами и пустыми магазинами. Гончие тоже не без жертв, даже в мраке некоторым удавалось отхватить у мёртвых охранников оружие и отстреливаться. Асура видел среди чужих павших своих, но никогда не посмеет оставить верных товарищей и унесёт с собой, дабы похоронить в тихом и мирном месте, закрепив скорбящим: «Верные псы всегда попадают в рай».
— Ст-тойте! Подождите! Прошу, сжальтесь, — нашёлся и тот, кто сумел переступить через свою гордость и упасть к ногам Чона, выпрашивая у того милость, вот только последний волком смотрит на спину и щенячий взгляд человека из прогнившего общества.
— Кого я вижу, Ваша честь, — выпускает оскал Асура, посветив фонариком из прицела на лицо мужчины и признав в нём человека, который сидит на самой высокой лавочке, но в его случае судье в аду давно уготовлено самоё страшное наказание. — Неужели деньги настолько имеют нужную власть, что даже служителя Фемиды, вершившего над всеми суд, сумели окунули во всю эту грязь…
— Давайте договоримся, обещаю, я сделаю всё, что попросите, — судья трясущимися руками держался за чужие лодыжки, как за спасательный круг. У него только один выход — умолять. — Если будет нужно, я договорюсь, и Вас оправдают, выставят всё как…
— С чего решили, что я нуждаюсь в Вашей помощи? — перебил того Чонгук, не имея никакого желания слушать пустые обещания. Сегодня он предлагает помощь, а завтра бьёт в тыл.
— Для чего тогда Вы это делаете?
— Ради мести.
Асура даёт приказ прекратить огонь, и они покидают здание, заперев выживших внутри, ненадолго вселяя в них надежду дарованной жизни. Вот только её они не заслуживают. Чёрствым внутри и снаружи людям нельзя позволять жить припеваючи, спустив им с рук многое, кто с помощью шантажа оставался с чистой совестью, грязными махинациями могли выйти сухими из воды, уходили от ответственности, чтобы спасти свои шкуры.
— Подрывайте! — рычит лидер.
Грязному отребью больше нечего терять.
Чонгук выходит на улицу, как ни в чём не бывало, тянет прохладный воздух, раскрывая губы в лёгкой улыбке. И ничего его не страшит. Он вновь в последний раз смотрит на стоящее позади него здание. Вот чувство, которое придаёт его душе значение свободы. Его не пугает тот факт, что за его спиной сотни смертей, и их счёт, безусловно, растёт с каждым месяцем. Каждая жертва оправдана, а локации и посетители выбраны им не случайно. Альфа лично знал грех каждого, чье имя теперь выгравировано на табличке.
Этим людям не дано жить в мире, где есть тот кто жаждет мести.
Никто не достоин дышать, если перешёл дорогу Асура.
Не заслуживает быстрой и лёгкой смерти тот, кто тронет Гончих псов.
Чон расслаблено идёт вперёд, дабы полюбоваться своим очередным произведением любительского искусства. Лезет рукой в карман, вынимая свой телефон, и запускает приложение, с которого дистанционно мог снести по фундамент это здание. Ничто не мешает дать программе выполнить вполне простую команду. Палец касается чувствительного экрана, и альфа ведёт отсчёт.
3… 2… 1…
Альфа впервые напрягается. Совсем не вовремя его нос уловил лёгкий запах полусладкого. Здание поэтажно вспыхивает золотым огнём, выбивая панорамные окна. «Он не должен быть здесь!», — цепенеет альфа, не обнаруживая вокруг себя огненную макушку, и в ужасе поворачивается к сооружению, последний этаж которого адским грохотом взрывается, и миллиарды осколков разлетаются, достигая и самого альфу. Его ноги приросли к земле, и сам он не дышит, только слышит запах истинного, кто мог быть в том здании вместе с остальными. Чонгук чувствует, как по щеке что-то стекает, но примерно через мгновенье забудет об этом и не узнает, что это собственная кровь. Некоторые участки кровоточили, когда несколько осколков успело пройти по касательной с телом Чонгука. Тело покрывается липким слоем паники, а сам альфа делает всё возможное, чтобы не поддаться собственным эмоциям. Он прямо сейчас готов сорваться на бег, броситься в огонь, надеясь, что ещё не всё потеряно. Вот только когда делает первый шаг, ощущает оглушающий удар по макушке и падает без чувств у чьих-то ног.
×××
Чонгук, наверное, безумец, раз решился посреди ночи заявится в пентхаусе своего истинного. Не решаясь, он стоит у апартаментов, принадлежащих его истинному, и чего-то ждёт. Какого-то знака, что послужит зелёным светом. Но никакого чуда не происходит. Альфа поджимает губы и тянется к дверному звонку. Он даёт омеге время, если тот, например, спит. Средина ночи всё-таки. Но ни через минуту, ни через три и даже пять минут навязчивого сигнала от прибывшего гостя никто не открывает. И тогда Чон пропускает в голове мысль, что всё же хозяина нет дома. Чонгук давно не взламывал замки, но этот легко поддался. Почему-то лучшим вариантом дождаться омеги было именно вскрыть его пентхаус и заодно осмотреться. Внутри оказалось, ничего удивительного его не ждало. Всё предельно сдержанно, просторно и выполнено в светлых оттенках. Альфа ожидал увидеть большего, но из личных вещей у омеги только посуда и его одежда в гардеробной. Не удивительно, если этот пентхаус был куплен недавно. Ни фото, ни всяких омежьих штучек, будто и вовсе не он здесь обустроился, если бы не витающий в воздухе аромат красного полусладкого. Этот запах ему идёт, идеально сочетаясь с его характером и внешностью. Взяв знакомый халат из гардеробной, Чонгук подносит вещь к носу и втягивает пьянящий аромат. Он решает дождаться прихода истинного, удобно устроившись на мягком диванчике в гостиной, не выпуская из рук шёлковую ткань. В мыслях засел только огненный омега, позволяющий делать непозволительные вещи в раскрепощенных фантазиях альфы. Похотливые мысли развеялись, когда раздался входящий вызов на телефон Чона. — Босс, — начал Чанбин, зная, что отвлёк альфу от важного дела, раз не получил никакой реакции после ответа. — Я увидел Вашу тачку у того ресторана, где вчера Вы… — И что? — стальным голосом прервал чужие объяснения, намекая перейти ближе к сути. — Я отогнал её в свой гараж. Вам вернуть или же… — Пригони на адрес, который я сейчас тебе отправлю, — Чонгук сбросил вызов и выслал координаты. С какой-то тяжестью на душе и неприятным осадком альфа покидал чужие апартаменты. На улице только-только смеркалось, а Чонгук за эту ночь ещё не смыкал глаз. На будущее обещает себе сделать один выходной, как только закончит с сорока терактами. На парковке ждёт его белый Астон Мартин Виктор. Эта малышка особенно покорила сердце альфы — современная снаружи, а внутри салон выдержан в стиле ретро и обшит кожей. Чон даже скрывать не станет, как ему нравится приятный звук запуска мотора, и в каждой личной львице он отличительный. Гиперкар, подобно дикой кошке, с приятным рычанием крадётся по прихоти хозяина, рассекает светом фар полумрак и покоряет полосу. Альфа с особой любовью относится к таким моментам — иногда расслабляется, иногда уходит в себя, иногда берёт от жизни всё… Чонгук подъезжает к назначенному месту, где замечает знакомый автомобиль, принадлежащий Чанбину, и оставляет свой Астон Мартин на обочине. Сам альфа ждал рядом с пригнанной ауди на территории покинутого старого автокладбища, которое стало привычным местом уничтожения прямых улик. Здесь настолько прогнил метал от когда-то неизменно служившим своим владельцам автомобилей, что даже не удивительно, если нога ступает по ржавым деталям или в поле зрения попадает железный каркас, обросший мхом, и прикинут землёй. Не удивляют и ряды приваленных друг на друга примятых авто. Чон молча подходит и просит принести канистру, дабы слить в неё оставшийся в ауди бензин, сам он пока снимает номера, проверяет багажник и салон на всякий случай. Топливо нещадно выливают под капот, в салон, багажник, а остатки уходят на крышу. Чонгук предоставляет огонь, и пока не произошло взрыва от охватившей вмиг пламенем ауди, они забирают номера и уходят. — Сегодня доложили, что Ли Донхёк и Ли Минхёк не собираются присутствовать на вечере, — докладывал о недавнем поручении Чона альфа, ступая рядом. — Ожидаемо, — пожал плечами Чонгук, ни капельки не удивлён такой информации. — Такие обычно поджимают хвосты и удирают в своё логово. — Информатор передал, что за час до собрания у Кана они планируют окончательно оборвать связи со столицей, — ставит в известность и волнительно заключает. — Этому нужно помешать. — Не беспокойся, — имея подготовленный план, изначально предусмотренный на такой исход событий, вещает Чон, — Мы убьём двух зайцев. Натравим псов на их мелкую сошку. Чонгук приостанавливается, когда на телефон поступает короткий сигнал вибрации, Чанбин подхватывает и делает практически тоже самое, проверяет и свой. Заодно бросает взгляд на полыхающий автомобиль, готовый вот-вот в любую секунду дать громкий взрыв. Чон читает сообщение, которое прислал ему Пак Чимин, где указано примерное место и время, куда заявится посредник.×××
Солнце пробралось на горизонт и разбрасывает яркие оранжевые лучи по земле, вместе с тем на улице цветёт туман из-за повышенной влажности. Половина пятого утра, а на этот день у Чонгука есть уже большие планы. Всего три представления до завершения цели: совершить сорок терактов за этот месяц. Если верить Паку и его наводка точная, то помогала будет прятать закладку аж на другом конце города, и времени добраться не так уж и много. Грабовая роща на окраине города встречает густым туманом, от которого неприятно бросает в дрожь. И как только тому посреднику, который оставляет товар в корнях единственного старого массивного дуба, не холодно? Парень совсем юн, на вид ему не дашь больше двадцати, а ещё постоянно оглядывается, будто чувствует на себе чужой пристальный взгляд. Он быстро заканчивает и спешит ретироваться. Чон выжидает удобный момент, чтобы перехватить юношу, но тот совсем не вовремя заметил белый гиперкар и подхватился с места, сверкая пятками. Альфа чертыхнулся и поехал сначала за ним, срезая путь, а хитрец проделывал крутые круги по небольшому леску, тем самым сбивая старшего. Чонгук догадался, что ещё немного и обоим надоест эта игра, и кто-то совсем скоро потеряет бдительность, а потому сам бросился догонять резвого парня. Впрочем, бегать долго не пришлось. Бедолага не заметил и запнулся об торчащий грабовый корень и едва не улетел лицом в землю, когда альфа оказался рядом и в последний момент поймал чужой капюшон. — Не бойся, не сдам тебя легавым, — юноша напугано хватал холодный воздух ртом и заметно вздрогнул от хриплого голоса Чона. — Если не приведёшь меня на точку к твоему главному, — альфа выпустил из хватки толстовку парня и последний, явно того не ожидавший, всем весом упал на влажную от росы траву, и не менее напуганные глаза поднялись на чужие, сталкиваясь с требовательным взглядом старшего. — Я… никуда Вас не поведу, — едва не дрожа от страха, заговорил посредник. — Ты, вероятно, не догадываешься, кто перед тобой, — заломив бровь, присел на корточки Чон, подавляя своей аурой мнимую уверенность и упрямство. Он наклоняется ниже, только чтобы во всей красе увидеть искаженное в страхе лицо, и с ухмылкой у самого уха шепчет: — Ты лежишь у ног самого дьявола. И если ты не соизволишь проводить меня, то будешь гнить здесь, пока земля не заберёт твою плоть или её остатки. — Х-хорошо, — сдался запуганный юноша, чьё сердце скачет, как у кролика. — Будь по-вашему. — Молодчина, — альфа поднялся с победной улыбкой, подмечая, что тот слишком легко сдался и ему наверняка перепадёт тому за своё бессилие. — Садись в машину. Посредник с кряхтением поднялся на ноги и начал стряхивать с себя грязь и прилипшие листья. Чонгуку открылся вид на хилое телосложение, впалые щёки, совсем потрёпанный наряд, — изношенные кеды, растянутые чёрные джинсы и свободная толстовка, точно подросток какой-нибудь. Старший пропустил младшего альфу вперёд, внимательно проследил, дабы тот сел на пассажирское и, узнав адрес точки, вбил в навигатор, дабы последовать по проложенному пути. Юноша, сжавшись, смотрел, не отрываясь, в боковое стекло, боясь предположить, что с ним потом сделают. В любом случае, если не получил от поимщика, то обязательно с него кожу спустит главный. От безысходности тот нервно кусал губы, обдумывая свой дальнейший исход и так несладкой жизни. — Тебе хоть двадцать-то есть? — неожиданно в повисшей тишине озвучил мучительный вопрос, в этот раз сдержанным мягким тоном. — Нет, сэр, — едва слышно ответил он. — Извини, конечно, — осторожно начал старший. — Я, наверное, лезу не в своё дело, но что потянуло тебя на такую грязную работу? — Жизнь, — так же тихо ответил парень, прикрывая глаза. — Мне нужны деньги, поэтому… Посредник совсем стих, а Чон больше ничего не сказал. Наверное, увидел в нём прошлого себя. Такого же слабого, глупого, совсем юного и напоминающего разбитого щенка. Его потонувшие в надежде глаза ненадолго засверкали, когда Чонгук, не глядя, достал из бумажника большую сумму и протянул ему деньги, отпустил ещё на полпути со словами: «Брось это дело и найди хорошую работу». Чон уже не уверен, что адрес правильный, хотя был более чем уверен, тот парень не мог соврать. Не мог же? Альфа сначала с озадаченным видом сканировал непримечательный дом, и чем дольше он ищет у себя ответы, как можно поместить точку в жилом районе, тем больше не складывается в голове и всё больше вырастает чувство, что его кинули. Чонгук неуверенно выходит из Астон Мартина и ещё долго стоит на пороге чужого дома, не решаясь разбудить в такой час хозяина звонком в дверь. Альфа топчется на месте, а рука не спеша, будто оттягивая время, тянется к дверному звонку. — Боитесь пропустить завтрак? — раздался задорный голос за спиной, отчего Чон невольно вздрогнул. Последний оглядывается назад и видит перед собой очаровательного парня с персиковыми волосами, в нежно-розовом спортивном костюме в сочетании с изящными и в то же время нежными чертами лица. До чувствительного обоняния альфы доносятся аромат цветущей сирени, который невесомо отдает нотками пихты, точно диковинный цветок. Омега, напротив, разглядывает раннего гостя, склонив голову к плечу, руки спрятаны в карман толстовки от костюма. — Вы кого-то ищите? — Мне нужен торговец, — выпрямившись и натянув на каменное лицо доброжелательную улыбку, — Если понимаете, о чём я. Где я могу его найти? — Тогда Вы по адресу, — заключает омега и проходит мимо альфы, открывая входную дверь, и приглашает внутрь последнего. — Джуни, это к тебе! — восклицает на весь дом омега, что слегка было неожиданно для гостя, который вот не спал как сутки. — Кто там? — звучит приглушённый вопрос, из глубин дома. — Какой-то парень! — в том же духе продолжает кричать омега и жестом призывает сесть Чонгука в гостиной на диван. — Говорит, ему нужен ты! Интерьер Чона весьма поражает. Повсюду, даже в небольшом коридоре, висели массивные картины в позолоченных рамках, гостиную переполняла антикварная мебель: тумбы, комоды и шкафы из красного дерева, старинный буфет из орехового дерева, столы с мраморным покрытием, кресла и стулья плавных эргономичных форм, точно оказался в девятнадцатом веке. Альфа разглядывал помещение с разинутым ртом, как будто очутился в другой эпохе, ибо всё слишком выглядит роскошно. Он точно по правильному адресу пришёл? — Я не нашел там, что ты просил, поэтому принёс тебе обычный герметик, — в гробовой тишине послышался голос того омеги из соседней комнаты, а потом за спиной раздались тихие шаги. Вошедший человек присаживается рядом на мягкое кресло и сразу заинтересованным взглядом окидывает альфу. По всей видимости, это тот, как выразился омега, кто Чонгуку нужен. Брюнет выглядит серьезным, приятный внешне, одет в синюю футболку в белую полосу и цельный рабочий костюм тёмного синего цвета с завязанными на поясе рукавами, но заполняющий характерный едкий запах различных химических веществ, в которых Чон не разбирается, вкупе с природным запахом альфы — пихты, заставляют невольно нос гостя поморщится. — Ким Намджун, с кем имею дело, — первый заговорил хозяин альфа, протягивая Чонгуку руку. — Чон Чонгук, — в ответ пожимает чужую ладонь, ощущая крепкий захват, — А Вы, я так понимаю, тот, кто мне нужен? — Смотря по какому делу, — осторожно начал Намджун, — Сдать, продать или приобрести? — Скорее последнее, — в такой же манере ответил Чонгук. Их диалог напоминает игру, в которой ни в коем случае нельзя сдать себя шерифу, только кто из них является тем самым шерифом — никто из них не знает. Ким показывает секретный жест, распространённый среди «употребителей», Чон немного расслабляется и прочищает горло, — Я слышал, Вы торгуете наркотой. — Верно, — расплывается в улыбке хозяин, показывая ямочки на щеках, и тоже немного расслабляется, но бдительность не теряет. — Но не просто торгую, а ещё изготавливаю, — он приносит прайс с различными видами наркотических и запрещённых веществ, спрятанных под герметической упаковкой в небольшом альбоме со вкладышами и расценкой под каждым. — Качество товара стоит тех денег. Поверьте, ещё никто не жаловался. — Какой из них самый хвалебный и не слишком токсичный? — перелистывая большой ассортимент, Чонгук действительно теряется. — Натрикс, — Намджун в чужих руках переворачивает на нужный вкладыш и среди различных веществ показывает на желтоватую таблетку с надписью названия, выбитого на ней с обеих сторон. — Должно быть, Вы здесь по крупному делу, раз пришли в такую рань? — альфа откидывается на спинку кресла, складывая на груди руки, вспоминая, откуда его лицо кажется таким знакомым. — Чаю? — Нет-нет, мне ваш балтийский чай не интересен, — поморщил нос Чонгук, а в то же время где-то с другой комнаты послышался смешок. — Возможно, с другой стороны, это прозвучит странно, но… — щурит глаза Намджун и наклоняется немного поближе. — Мы нигде раньше не встречались? — Чонгук, раскрыв глаза, поднимает на Кима голову, попутно пролистывая в голове все возможные моменты связаны с предположением последнего. — Лицо просто знакомое… — Нет, не думаю, — растеряно бормочет Чон, действительно не припоминая наркоторговца. — А разве не сам господин Асура к нам пожаловал? — мужчины повернулись на омегу, стоящего в дверном проёме с хитрой улыбкой и пристальным взглядом на госте. — Правда?! — удивленно, с запоздалой реакцией альфа переводит взгляд на Чона, который не знает, куда деться и откуда омега мог узнать. — Ох, тогда это будет честь для меня заключить с вами договор, — с лучистой улыбкой вещает он, а Чонгука это только сильнее шокирует. — Откуда знаете? — искренне хочет поинтересоваться Чон. — Я, скорее всего, не представился, — омега подходит ближе к гостю и протягивает руку. — Ким Сокджин, — у него загорается внутри огонёк, когда чувствует касание к своей ладошке, крепче пожимает руку и с гордостью заявляет: — Сетевой взломщик. — Рад познакомиться, — Чонгук снова немного теряется, крайне удивляясь такому неожиданному знакомству и не менее неожиданному раскрытию его личности, понимая на самом деле, с кем связался, и возвращает своё внимание к альфе. — Я всё-таки доверюсь Вашему совету и возьму на пробу натрикс. — Хороший выбор, — кивает Намджун и вежливо забирает прайс из рук гостя. — Уверен, Вы не пожалеете. Дорогой, будь добр, принеси небольшую упаковку с натриксом, — обращается с тёплой улыбкой к омеге альфа, а тому далеко ходить не пришлось, вытащив с кармана то, о чём его попросили. — Спасибо, любимый. Наблюдая за этими телячьими нежностями, Чонгук понял, что скорее они истинные и вместе довольно долго, поскольку совсем не стесняются слащавым комплементам при совершенно незнакомом человеке, который является каким-никаким но клиентом. А ещё эта парочка напоминает двух гангстеров, из который Сокджин — хакер, а Намджун — наркоторговец с горой мышц. — Мы сейчас заключим один контракт о неразглашении, а второй уже завтра, когда придёте за партией, — деловито вещает альфа и протягивает документы Чонгуку на ознакомление и подпись. — Договорились, — проходиться по тексту, и оставляет свои подписи в указанных местах, принимает приобретённый товар, обменивая на деньги. — Не желаете задержаться у нас на завтрак? — спрашивает Сокджин, когда гость уже засобирался уходить. Чонгук посчитал невежливым отказаться, поэтому не прочь составить компанию за утренней трапезой. В кругу семьи Ким царит тёплая, дружеская и такая домашняя атмосфера за столом. Альфу даже не смущает тот факт, что знаком он с ними совсем ничего, да и их, кажется, тоже, будто это не первый их завтрак в такой компании. От этого греет душу. Кимы шутят за столом, общаются на разные темы, вместе с тем выводят на контакт гостя. Чон за это время успел поинтересоваться, откуда у них столько антиквариата, на что Намджун ответил, что основная его работа заключается в реставрации антикварной мебели, а эта мебель, как он выразился: «Просто выкуплено с барахолки». Поделился, как встречаются клиенты, которых интересуют оба дела в сфере деятельности альфы, а это даже удобно, когда заказчики после реставрации берут большие партии различных наркотических веществ и просят спрятать в мебели, так и доставляют. Чонгук благодарит за угощение и обещает связаться после того, как попробует предложенный наркотик, и тогда уже решат, брать или заменить на другой. Альфа возвращается домой, сперва принимает контрастный душ, и как только тело соприкасается с мягкой кроватью, глаза предательски закрываются, и альфа разрешает себе немного вздремнуть. Чонгук медленно раскрывает глаза и переводит взгляд на часы. Он поспал совсем мало, что плохо для его организма, но альфу это не заботит, ведь времени у него не так много. В руки первой попадает бледно-желтая таблетка с надписью «натрикс», которая ловким движением закидывается в ротовую полость. Чон засекает время и присаживается на кровати в удобную позу, прикрывая глаза. Голова тяжело гудит, справляясь с лёгкой сонливостью, и ничем не забита, будто и нет никаких забот. Тело прошибает током, кожа становится гусиной, Чонгук раскрывает глаза и проходится ладонями по стоящим дыбом волосах на конечностях. Вокруг всё немного кружится, и картинка расплывается, воздух в лёгких неприятно давит, отчего слегка подташнивает. Альфа несколько секунд теряется в реальности и затем слышит исходящий отовсюду шум на повышенной тональности, поэтому подсознательно руками закрывает уши и пытается со всех сил увернутся, глаза от ярких вспышек зажмурены до красных бликов. Галлюцинации спадают только спустя несколько минут, и Чонгук в холодном поту постепенно приходит в себя и понимает, что в третий раз в жизни попал под побочный эффект. Первый раз был, когда впервые попробовал эту дрянь, второй — от некачественного товара, но тогда его выворачивало настолько люто, что потом слёг с лихорадкой. Альфа не знает, закончились на этом какие-то сюрпризы или нет, но одевается и идёт подготавливать оружие и машину. Чёрный тонированный бмв Х6 почти подъехал к бывшему оружейному складу на окраина столицы. Вокруг лесистая местность и ни одного жилого дома. Альфа специально немного медленнее едет, чтобы дать врагу расслабиться, тем самым сбить с толку. Он плавно выруливает на узкую грунтовую дорогу, от неровностей машину слегка потряхивает. Несколько десятков человек будет перевозить свой груз. Скорее, они узнали, что теракт не обойдёт стороной и их, поэтому решили тайно ускользнуть. Каково будет удивление, если поймут, что этот план изначально был провальным? Через метров двадцать Чонгук останавливает внедорожник и хватает из-под сидения заряженный ствол. Напротив останавливается чужой джип лицом к лицу. Путь перекрыт, а значит, подсчёты Чона были верны и пора пускать фейерверки. Чёрные гончие спущены с цепи. Чонгук выходит из машины, и в это время на территории склада начинается перестрелка. Псы оккупировали территорию. Все двери бронированного джипа распахиваются, и оттуда выходит сразу четыре амбала, готовые пустить пулю в перегородившего дорогу альфу, но не успевают выполнить свою работу. Двоим сзади проломили череп ломом, двоим спереди Асура точным попаданием всадил пулю в сердце. Чон достаёт пачку сигарет, зубами вытягивает одну и подносит огонь, пряча обратно пачку вместе с рукой в карман тугих штанов, а впереди красиво взлетает в воздух грузовик с «товаром» тщетно пытающийся укрыть. С поднятыми руками вышел один из главных, которого тут же поставили на колени. Альфа делает глубокую тягу, чувствуя, как горечь оседает на дыхательные пути. — Ты проиграл, Асура. Мой напарник уже получил донесение. Всё равно там было ничто по сравнению с тем, что мы успели загрузить на борт, — плюется желчью хозяин шестёрок, который хотел покинуть территорию, но не успел. — Ещё смеешь огрызаться, смертник, — задал риторический вопрос лидер гончих, выпуская едкий дым. — Ты не добьешься своего! Сегодня-завтра ты встретишься с землёй, ублюдок! — выбрав вместо защиты тактику нападения, мужчина скорее себе роет могилу, в которой никто и толком не похоронит. — И кто же будет моим палачом, Ли Донхёк, если Асура в глаза никто не видел? — оскалившись, Чона охватил смех, когда заметил отрицание в чужих глазах, говорящее о многом, и страх, который сдаёт Ли с потрохами. — Скорее, это ты и твой верный друг, быстрее коньки отбросите, — Чонгук зажимает меж зубов толстую сигарету и опускает взгляд на наручные часы. — А если точнее, то сегодня. Хочешь посмотреть, как я сначала убью твоего товарища? — Ха! Ты не успеешь, самолёт уже взлетел. Извини, придурок, но ты в этот раз облажался, — выпуская смешок, уверенно говорит альфа. — Да ты что… Значит, этот трус оставил тебя и удрал на самолёте? — Асура с издевкой произносит слова, затем поворачивает голову и видит действительно поднявшееся в небо воздушное судно. — Посмотрим, как быстро он приземлиться обратно? — на лице лидера заиграла ухмылка, а в человека напротив чистый оголённый страх. Довольный альфа безжалостно добивает, — Думаешь, ему позволят так просто сбежать, не попрощавшись? — тело мужчины пробивает дрожью, сбивая сердечный ритм и дыхание от осознания чужих слов. — Твои шавки опустятся далеко в ад. Яркая вспышка в небе, падающий в опустошенном рыке Ли Донхёк, а вместе с ним — стальная птица. Новый теракт, новый выпуск экстренных новостей, и контрольный выстрел в череп.×××
Утро для омег не самое легкое выдалось, а если точнее — день. Ким встал первее своего гостя, который проснулся от лёгкого шевеления рядом. С прикрытыми глазами и взлохмаченными лиловыми волосами, из-под одеяла вылезла сонная макушка. — Уже утро? — сиплым после сна голосом, пробормотал Хван. — Мг, — больше прозвучало, как скулёж — у самого Сахара во рту. — Чем кормить тебя — не знаю. Я обычно не завтракаю, поэтому сходи сначала умойся. Дверь слева, как выйдешь из комнаты. Немалая, как казалось, съёмная квартира Кима располагается в спальном районе столицы. Уютный интерьер в викторианском стиле напоминает больше великобританский музей. Сама комната омеги просторная, правда, сейчас она такой не кажется. Огромная двуспальная кровать в самом центре спальни, видимо, предусмотрена на будущее, для двоих; два шкафа: один — старинный книжный, второй немного массивнее — для одежды; в углу возле окна стоит письменный стол с выдвижными ящиками под ключ, на котором царит порядок с аккуратно сложенными в стопку бумагами и папками; в другом же углу, что напротив — современное кресло в металлической раме, которое немного разбавляет интерьер. Стены тёмно-зелёного цвета с золотыми узорами, пол уложен лакированной доской, а за освещение служат настенные светильники и высокие лампы на прикроватных тумбах. Кухня небольшая, зато огромная гостиная вкупе со столовой. Геральдические лилии на стенах дополнены старинными картинами, бордовый кафель встречается с винтажными креслами и диваном той же серии напротив, между которыми располагается овальный журнальный столик. Старинный чёрный рояль, множество полок, заваленных классической литературой, а на одной из стен висит даже телевизор. Спальню хозяина — омеги мистера Флоренса — Тэхён не видел, хотя уверен, что британские корни не позволили бы обделить и своё укромное местечко от родной культуры. — Почти третий час… — найдя свой телефон, сощуренным взглядом Минджэ проверяет дисплей. — А когда мы приехали? — В половину седьмого, — омега покидает свою комнату и идёт на кухню разогревать чайник. Гость недолго заставил себя ждать, поэтому быстро заканчивает с водными процедурами и меняется с Кимом местами, который успел рассыпать по чашкам заварной кофе, осталось только дождаться, когда закипит вода. — Прости, я ещё и бедный студент, но могу предложить, кроме этого, только чай. — Нет, спасибо, такой кофе тоже вполне сойдёт, — Хван разливает кипяток по кружкам и помогает Тэхёну донести напитки в гостиную. Омеги восседают на мягких креслах у журнального столика. Минджэ всё вертит головой, не веря, что в Корее можно встретить подобную красоту. — Наверное, такая квартира много тебе обходится. — Нет, хозяин любит меня и сделал хорошую скидку, — с улыбкой тянет Ким, отпивая горячий кофе, который тут же оказался ему не по вкусу. На самом деле это кофе, который пьёт хозяин, а сам омега практически никогда не питался дома. — Мистер Флоренс всегда относится ко мне, как к собственному сыну. Мы быстро нашли общий язык. Он всего лишь владелец антикварной лавки, весь товар привезённый из Англии, и когда узнал, что я ищу квартиру, то быстро помог решить эту проблему. Да и дома мы с ним редко пересекаемся. Оба занятые, — пожимает плечами Ким и немного смеется, видя, как его гость пытается выдавить из себя улыбку, хотя криво получается после дегустации кофе мистера Флоренса. — М-да, кофе на любителя. — Может, сходим в ресторан? — Минджэ заметно замялся, скромно выдвигая своё предложение. — Я знаю, тут неподалёку есть один. — Я не против, — коротко пожав плечами, ответил Ким, вставая с места, тут же снимая с блокировки свой телефон. — Сейчас вызову такси и пойду быстро соберусь. — Тогда я уберу чашки. Тэхён обладал безупречным вкусом, и речь идёт не о известных брендах. Таких, как он, с раннего детства приучают разбираться в искусстве, тянутся к прекрасному, обладать очарованием и обаянием, тогда будущее проложит путь к высшему обществу. Простая мнимая невинность однажды способна спасти жизнь, — так говорил папа, и, выцарапав на душе шрамом это правило, Тэхён делал каждый шаг. На нём рубашка из сент лаурен с чёрно-белой растительностью джунглей, вырез которой непозволительно открывал вид на острые ключицы, белые приталенные джинсы и чёрные кеды. В довершение свой совершенный образ дополнил ювелирными украшениями. Минджэ, разглядывая образ с восхищением, что старшему даже льстит, а на расспросы об происхождении и цене лишь ответил: — Я считаю, неприлично отказывать в подарках, — ложь. Минджэ ведь не узнает и не должен знать, по сути, ничего з личной жизни Кима. Так он сам решил. — Хён, ты такой красивый, будь я альфой, давно бы влюбился, — мечтательно вздыхает, разглядывая и любуясь больше Тэхёном, чем собой, в отражении большого зеркала в коридоре. — Таксист уже ждёт, — отмахнувшись от комплементов, Тэхён поторопил омегу к выходу, ведь в действительности под домом уже ожидала машина. Ресторан, который предложил Минджэ, был неподалёку от пентхауса Кима. По дороге омега всё нахваливал заведение, где недавно был там со×××
На входе пропускают через металлоискатель, что Чон предвидел. Сумка со всем необходимым у него в заранее снятом номере, на верху. Главная цель — добраться туда без лишнего внимания. Полно охраны, как и гостей на сегодняшнем вечере. Чонгук одет скромно — на нем черный костюм-тройка, белого цвета рубашка и бабочка. Он проходит мимо официанта, у которого на разносе несколько бокалов с шампанским, и берет один сразу выпивает залпом и оставляет пустой на разносе следующего, проходящего как раз рядом парнишки. Его путь нацелен сейчас на лифт, куда тот пробирается сквозь толпу разговаривающих между собой омег и в основном статных альф. Альфе всё время кажется, что слышит запах Тэхёна. Наверное ломка. Лифт, на удивление, был на этом этаже, будто самого Чонгука только и ждал. Альфа заходит и нажимает на панели кнопку с номером «56» и в тишине ожидает прибытия до своего этажа. Он быстро находит нужный номер и снимает блокировку двери специальной картой. Характерный писк разрешает допуск постояльца в свою квадратуру. Тот, как ни в чем не бывало, направляется сразу в комнату на подобие гостиной, где на небольшом столике
