Трещина в зеркале

      С того дня прошло уже пару месяцев. С «того» - имеется в виду именно тот день, когда Глеб впервые испытал страсть по отношению к себе. Тогда ему удалось это чувство подавить, и спустя время утреннее происшествие как-то забылось. Вокруг него с началом учебы крутилось много молодых и красивых девчонок, с которыми он охотно общался. Однако вот настала очередная волна ковида, очередной рост заболеваемости. И их университет закрыли на дистанционный режим обучения.       Это была настоящая пытка, и не только для Глеба. Но именно для него это означало, что он почти остался наедине с собой, запертый в съемной квартире. Его сосед уехал домой, потому что не видел смысла в нахождении в Москве во время дистанционки, но у нашего героя здесь оставались дела. На них он, собственно, и отвлекался, когда его общение с однокурсниками сократилось. Глеб старался выходить на улицу и проводить время продуктивно.       В один день он, однако, остался дома. Студент чувствовал себя откровенно ужасно и находился почти в бреду. Не имея понятия, что конкретно было этому причиной, усталость ли, посещение ли общественных мест, но Глеб слег с температурой. Ему было настолько плохо, что не хотелось ничего делать. И тот факт, что эта болезнь так на него влияет, очень злил парня.       Тем не менее, он был вынужден провести этот день, а может и два, и три, наедине с собой. Из-за высокой температуры его немного пошатывало и сам он словно находился в бреду. Перед глазами все было таким мутным, а голова раскалывалась. Глеб принял парацетамол уже около часа назад, но его самочувствие все не улучшалось, поэтому он был весь на нервах. Не то что бы он боялся за свою жизнь, просто эти неудобства мешали ему тратить свое время на что-то действительно полезное.       Находясь в состоянии лихорадки и шатаясь, Глеб встал с кровати. Очки он надевать не стал. Его жутко морозило, поэтому он с головой укутался в одеяло. В таком же виде он отправился на кухню, чтобы налить себе питьевой воды. Когда он вышел в коридор, взгляд его почему-то упал на большое зеркало, висевшее на стене в прихожей. Студент внимательно посмотрел на свое отражение, но сфокусироваться особо не получилось. Он видел лишь общие очертания своей фигуры. И в этот момент изображение показалось ему знакомым. Конечно, скажет читатель, ведь он увидел себя самого, что в этом такого? Но в отражении виднелся не он сам, а именно кто-то знакомый.       Может, тому виной было одеяло, которое накрывало его с головой и как-то напоминало длинные волосы в помутненном сознании Глеба. А может, тот факт, что у него было плохое зрение. Но, когда он посмотрел в зеркало, впервые за все эти месяцы у него в мыслях всплыло это имя: «Марина Труфакина».       Парня резко передернуло от отвращения. Снова его голову посещали эти грязные мысли. Снова он был в борьбе сам с собой и со своими желаниями. Но в то же время он понимал, что за все это время он так и не смог найти ту, которая отвечала бы всем его требованиям. Вернее, это было не так. Он нашел ее. Но ему не было суждено ее достичь. Все, что у него было – это ее фотография. Марина Труфакина…       Тогда Глеб, практически ничего не соображая, приложил ладонь к зеркалу. Его сознание, находившееся в бреду, создало иллюзию того, что он правда коснулся руки той, которая была ему так желанна, а не холодного стекла. Студент приблизился к отражению. Но из-за этого действия с него спало одеяло. Тогда он совершенно точно увидел в зеркале себя, Глеба Верхотурова, и никого другого.       Смесь таких эмоций, как злость, раздражение, разочарование и даже уже отвращение к самому себе и своим мыслям заставила его со всей мощи ударить по этому зеркалу кулаком. Что он и сделал. Но сил ослабшего от болезни организма хватило лишь на то, чтобы оставить на зеркале одну трещину, которая проходила прямо на уровне лица парня. На минуту к Глебу будто вернулось зрение, а болезнь прошла. Или это подействовала таблетка. Но он все решил для себя совершенно ясно и четко, направившись на кухню. «Пора заканчивать с этим дерьмом».       И Марина Труфакина, которой и не могло никогда существовать, больше не посещала его сознание. Никогда.