Метрополис: Возвращение

Здание правительства. Кабинет Скунса. Обстановка была как никогда прежде отталкивающей – казалось, она стала мрачнее, чем когда-либо. И посреди это царства теней восседал Скунс, нервно барабанящий пальцами по столу; он размышлял о положении вещей, но он не мог сосредоточиться. Странное чувство тревоги, мысли об опасности одолевали его – но откуда нужно было ждать опасность? Резко поднявшись, Скунс подошел карте; он долго вглядывался в территории, некогда принадлежавшие могущественному государству, размышляя: «Почему давно нет сообщений о действиях партизан на северо-востоке? Почему молчит блокпост?» - спрашивал он себя, и тут же давал ответ. - «Враг хитёр и коварен, он не будет бить в лоб. Но они слишком долго таились, значит, битва будет очень скоро. Будет ли их первая атака нанесена по городу? Нет, они атакуют с двух сторон – спасибо, что предупредили, мистер Фрост». Он подошёл к столу и взялся за телефонную трубку: - Вызовите мне главнокомандующего внешнего фронта. Скунс уселся за рабочее место, скрестил пальцы в замок и стал наблюдать за дверью, словно ожидая жертву. Он был спокоен, хоть и было немного неприятно осознавать, что опять придётся сражаться за место. И в то же время некий азарт оживил его, вывел из привычного состояния хладнокровной рептилии. Явился начальник внешнего фронта. - Вызывали, сэр?- спросил тот, стараясь не смотреть в глаза. - Да. На нас готовится атака, предположительно на северо-восточной границе. Удвойте охрану. Прикажите перегруппировать резервные силы, - коммандер на секунду замолк и добавил. - И да, чуть не забыл: подготовьте радиосообщение о просьбе выслать подкрепление в Берлин. Вышлете только по моему указу! - Есть, сэр! Главнокомандующий исчез за дверью. Скунс осклабился в своей фирменной ухмылке: «Вы хотели войны – вы её получили». *** Сикисима не помнил, как попал к следователю. Всё происходившее в его сознании было окутано туманом: он помнил только, как нёс Тиму на руках, как его куда-то вели… а потом в полной темноте вспыхнул яркий луч света и ударил ему в лицо. - Имя, фамилия, род деятельности, - прозвучал грубый, неприветливый голос. Учёный тяжело вздохнул и провёл языком по пересохшим губам: - Сикисима Кеничи, доктор, специальность – учёный-кибернетик. - Что вы делали в штабе внутреннего врага Метрополиса? Кеничи поднял взгляд: - Они враги Скунса, но не Метрополиса. - То есть, вы признаёте своё содействие подпольному сопротивлению? – строго спросил следователь. - Признаю, - кивнул японец. - Вы понимаете, чем это вам грозит? - Понимаю. Я готов, - голос доктора Сикисимы звучал всё более уверенно. - Моя работа завершена. Следователь что-то недовольно пробормотал сквозь стиснутые зубы, записывая показания, и задал очередной вопрос: - Что за робота вы несли? При этих словах Кеничи заметно напрягся: он крепко сцепил руки в замок, хрустнув пальцами, и на мгновенье крепко зажмурил глаза, словно пытаясь сдержать подкатившие слёзы. - Она была частью секретного проекта… но я повредил систему, и она не может быть восстановлена, - вполголоса произнёс он. - Специалисты из научного центра разберутся с этим, - заверил его следователь. - А что до вас – вы сами подписали себе смертный приговор. Вернее, сделаете это прямо сейчас. - С этими словами он положил перед Кеничи лист с записью показаний, и ручку. – Распишитесь вот здесь. Это необходимая формальность. Машинальным движением руки японец поставил подпись. Ни страха, ни сомнений – в этот момент ему было всё равно. Даже когда следователь велел приставам: «Уведите его», и его повели из кабинета в тюремную камеру, он шагал как заведённый. Он знал, что его ждёт, был уверен в том, что поступил правильно, не сожалел о своём содействии Крымову. Вот только… казалось, что после того как он убил Тиму, в нём самом словно что-то умерло. Он уже не мог назвать себя прежним Кеничи. *** «Предатель… чёртов предатель!» Крымов ходил из угла в угол, растирая виски: голова просто раскалывалась – то ли от повышенного давления, то ли от невыносимого шума, в котором он оказался несколько часов тому назад. Сейчас этот шум еле доносился из-за стен убежища, в котором Нариман Владимирович был вынужден находиться по вине Фроста. «Чуяло моё сердце, что надо было избавиться от этого гадёныша» - не унимался глава оппозиции. – «А теперь что? Штаб захвачен людьми Скунса, доктор Сикисима арестован, неизвестно, сколько наших полегло – вся операция под угрозой срыва!». Разумеется, глава оппозиции знал, что у них ещё достаточно отрядов – но силы коммандера превосходят их, а потому любая потеря недопустима. С другой стороны, оппозицию поддерживают роботы, что обеспечивает определённое равенство сил – но время истекает, каждая секунда на счету. Дррррринь! Весь взвинченный, Нариман Владимирович чуть не подскочил при звуке телефонного звонка. - Кто? – коротко спросил он, взяв трубку. - Шапиро, Артемий Исаакович. Нариман нахмурился. - Что-то я вас не помню. - Не признали, значит, - насмешливо прозвучало на другом конце провода. - А кто вам помогал с поставкой оружия и специалистов? - Невозможно…- поразился Викторович. - Так это были вы? - Да. Мой отец когда-то работал в партии, помогал красным ещё с конца прошлого века. А потом они его расстреляли – не знаю, правда или нет, маленький тогда был*, - собеседник сделал паузу, словно запнулся, потом продолжил. - После войны меня взяли на воспитание в немецкой семье, а когда вырос, мне во второй раз повезло: смог выйти на остатки советской армии, а позже добиться высокого положения в ней же. - Вы позвонили только чтобы рассказать мне свою историю? – сердито спросил Крымов, чувствуя, что снова начинает закипать. - Я думал, вам это будет интересно. Учитывая, кто вам поставлял оружие… - Что вам нужно? - Я просто хотел вам кое-чем помочь, - невозмутимо ответил Шапиро. - Мне известно, что вы собираетесь скоро сделать, и я предлагаю сделать это поскорее. Заодно мы поработаем в Берлине… - Берлин?! – ахнул Владимирович. -Да, наши агенты уже там, и ждут только вашего приказа. - Моего? - снова удивился глава оппозиции. - Именно. Я просто куратор, не более. Поэтому я вас прошу, поспешите с городом. Иначе всё будет напрасным. Крымов повесил трубку. «Ставки повысились», - он поднял взгляд к низкому потолку убежища. – «Теперь вся надежда на роботов и октябристов». *** Тем временем, на северо-восточной границе Метрополиса. Наступил тот день, тот час, когда нельзя было отступать. Настрой у бойцов был как никогда решительный: глаза были полны отваги, сердца бились всё быстрее – не от страха, а от осознания того, что здесь и сейчас начнётся бой, в котором смешаются и сталь, и плоть, и враг и друг. Скоро, очень они отомстят за Родину, за семью, за веру – за всё. И не важно, что они погибнут, они знали на что шли и ни разу не пожалели об этом. Командование и лично Замир Владимирович понимали, что одного боевого духа недостаточно – но не было проблем и со всем остальным. Новая техника, добытая всеми возможными способами, через чёрный рынок и контрабанду, давала бойцам шанс на победу. А благодаря информации, полученной из военных архивов Метрополиса, командование точно знало расположение войск и военных баз Скунса – а кроме того, в руки Крымова попала информация о новых проектах. А именно, боевых роботах и экзоскелетах – вещи, позволяющей каждому солдату быть маневренней, сильней и выносливей. К счастью, согласно тем же данным, таковых было немного, что опять же увеличивало их шансы. Солдат строили по ротам: впереди шли автоматчики, сзади – солдаты с винтовками. Между ротами были старые танки Т-34; усовершенствованные новой техникой из Метрополиса, они могли составить серьёзную конкуренцию нынешней вражеской технике. Роты выстроились в шеренги перед трибуной, за которую встал сам маршал Крымов. Казалось, всё в его облике – его глаза, седина, даже его шрамы – было исполнено гордости. «Смирно!» - скомандовали офицеры при виде старшего по званию, и солдаты моментально вытянулись по струнке. Крымов оглядел эти стройные ряды, словно заглядывая каждому в глаза, набрал в лёгкие воздуха и начал свою речь. - Солдаты. Офицеры. Товарищи. Братья, - раздался его звучный голос с трибуны и из громкоговорителей. - Сегодня решается судьба не только наша, не только нашего народа и Родины, но и судьба целого мира! И решение этой судьбы – в ваших руках! Вы держите автоматы и винтовки, а винтовка рождает власть! Как это было в 1917-м, как это было, когда мы восстали против Рейха, когда мы подняли восстание в Сибири. Мы освободим не только себя, но и тех, кого эксплуатирует эта машина, у которой две страшных шёстеренки под названием «Капитализм» и «Фашизм». Мало кто верил, что мы дадим отпор – но всё же находились те, кто верили, верили и действовали. А вера в победу, товарищи, это уже победа, и истинная вера должна доказываться действиями. Вы создали «Красный Октябрь». Вы вернули людям надежду. Вы одержите победу! Многие из вас погибнут, но никто не будет забыт – клянусь! Спасибо вам, товарищи, братья! Закончив, он по пояс поклонился всем бойцам. Гробовое молчание длилось мгновенье, показавшееся вечностью… «СЛУЖУ СОВЕТСКОМУ СОЮЗУ!!!» Голоса тысяч солдат слились в один, прогремевший в воздухе подобно раскату грома. Словно эхом отразился он от тяжёлых, свинцовых туч на горизонте. ____________________________________________________________________________ *Исаак Ильич Шапиро (1895 — 1940) — советский партийный и хозяйственный деятель, сотрудник органов государственной безопасности.