Метрополис: Возвращение

«Вот вы и доигрались, доктор Сикисима. А ведь я вас предупреждал». Эта мысль неотвязно крутилась в сознании старого профессора с тех пор, как он вошёл в здание правительства. Много лет Бинс исправно исполнял правительственные заказы, к тому же у него была безупречная репутация – а потому, после звонка с требованием явиться к коммандеру лично, старик был более чем уверен, что это связано не с ним, а с проектом «Обратный отсчёт». И вот он здесь, в полутёмном кабинете коммандера, сидит напротив лакированного стола из чёрного дерева – а прямо перед ним, слегка подавшись вперёд, так что бледное скуластое лицо чётко виднелось в свете лампы, глава Метрополиса собственной персоной. - Итак, профессор, - не торопясь начал Скунс. – Не могли бы вы более ясно изложить причины, по которым приостановлена работа над проектом «Обратный отсчёт»? От его негромкого «шипящего» голоса у старика пробежали мурашки по спине. Сохранять уверенность оказалось труднее, чем он предполагал, и тем не менее Бинс спокойным тоном ответил: - Видите ли, сэр, три дня назад мы столкнулись с затруднением: для запуска системы требуется интерфейс. У этого интерфейса имеется код запуска, который нам неизвестен, но наши сотрудники уже работают над его вычислением… - А какое отношение к этому имеет доктор Сикисима?- прервал его Скунс. - Он… три дня назад он отказался продолжать работу, - слегка замялся профессор. – Сказал, что сделал всё возможное со своей стороны. Скунс слегка приподнял брови – сложно было сказать, удивился он взаправду или только сделал вид, что слышит об этом впервые. - Интересно… - протянул он, глядя на Бинса как удав на кролика. – Видите ли, день назад доктор Сикисима в спешке покинул отель среди ночи, и с тех пор его никто не видел. Полиция обыскала весь город, но они так и не смогли его найти. Вам что-нибудь известно о причинах столь… странного поведения нашего японского гостя? Бинс чувствовал, как теряет контроль над своими мыслями – словно Скунс гипнотизировал его, лишая воли и ведя навстречу погибели. Хотя конечно виной тому было сильное волнение, и не более. Однако и в этот раз он справился: - Нет, сэр, - твёрдо произнёс старик. - Вы могли бы предположить, куда он мог направиться? - Понятия не имею, сэр. - А что вы можете сказать насчёт личного отношения к доктору Сикисиме? - Я сочувствую этому молодому челове… - начал было Бинс, но осёкся и замолчал. Морщинистый лоб старика покрылся испариной, а взгляд напряжённо следил за левой рукой коммандера, которая как бы невзначай передвинулась к краю стола. Именно там, под столешницей, находилась кнопка, одним нажатием которой Скунс вызывал своих «палачей» - сам Бинс когда-то принимал участие в разработке этой системы. И сейчас он совершил непростительный промах, из-за которого смертельная опасность нависла над ним дамокловым мечом. - Сочувствуете? – переспросил Скунс ещё более тихим голосом, окончательно перейдя на шипение. – Почему же? Профессор собрал всю волю в кулак и произнёс предательски дрожащим голосом: - Мне кажется, что он впутался в крупные неприятности – и мне жаль, что пропадает такой многообещающий специалист. С этими словами старик устало вздохнул и вытер пот со лба платочком, положив под язык таблетку валидола. Несколько мгновений Скунс по-прежнему сверлил его взглядом, и, наконец, изрёк вердикт: - Я вижу, что вам нечего скрывать, профессор. И помните, в вашем возрасте нельзя так переживать – вы нам нужны живым и здоровым, - он облокотился о спинку кресла и задумчиво произнёс. - А ваши опасения насчёт доктора Сикисимы… вы правы, но не задумывайтесь об этом. В конце концов, это не ваша компетенция. Можете идти. Профессор Бинс послушно закивал, поднялся со стула и покинул этот жуткий кабинет. А Скунс тем временем взялся за телефонную трубку: - Вызвать ко мне министра внутренних дел. *** Тем временем, где-то в Запорожье. Несмотря на протесты штаба, в конечном итоге было принято решение, что Замир Владимирович отправится ближе к границам Метрополиса – на базу в Запорожье, которое пару месяцев назад было окончательно отвоёвано у немцев. Те, кто прежде томился в концлагерях и надрывал силы для Европейского Рейха за корку хлеба, окрепли и оказывали посильную помощь «октябристам». Движение неуклонно становилось всенародным: люди обрели новую надежду и были готовы продолжить бой за родную землю. И это не могло не радовать Крымова. «Опыт и оснащение», - сосредоточенно размышлял Замир, глядя из окна на солдат в тяжёлых бронежилетах поверх серых шинелей, которые стояли на посту. – «Да, именно опыт и оснащение – залог нашей победы. Среди моих ровесников немало ветеранов той войны, и то, как они подготовили новый состав, выше всяких похвал. Но не представляю, что бы мы делали без Наримана и тех чертежей, которые он нам прислал. На одних трофеях далеко не уедешь». Под трофеями Замир подразумевал оружие противника: ещё во время зарождения движения «октябристов» существовало негласное правило, позднее ставшее приказом, обязательным к исполнению – забирать оружие и патроны убитых. Первое время это помогало, однако перевес по-прежнему был на стороне противника… до тех пор, пока из Метрополиса не пришли разработки вооружений. Отчасти на уцелевших заводах, отчасти кустарным производством, удалось создать крупнокалиберные снайперские винтовки, ручные пулемёты, модернизированные гранатомёты и многое другое. Этого было вполне достаточно, чтобы взять Метрополис – при условии, что «изнутри» города-государства будет оказана военная поддержка. Эту часть Нариман взял на себя, и оставалось только ждать его сигнала, чтобы начать атаку… - Товарищ Крымов! Замир резко обернулся: в дверях стоял, вытянувшись по струнке, солдат со шрамом через всё лицо. Крымов сразу же узнал его: Кравченко, однофамилец лётчика-героя Советского Союза, погибшего незадолго до окончания Последней войны*. - Разрешите доложить, товарищ Крымов, - отчеканил тот. - Разрешаю. - Младший сержант Кравченко докладывает: только что получено зашифрованное радиосообщение из Метрополиса, лично от товарища Крымова. Расшифровка: «Выступайте немедленно!». Казалось, в Замире Владимировиче вспыхнул огонь: заметно оживившись, он коротко бросил солдату: «Свободен», после чего моментально схватил телефонную трубку и передал сообщение командованию. Из-за окна раздался вой сирен – и на этот раз он означал не опасность вторжения врага, а сигнал к наступлению. «Наконец-то», - подумал Крымов. – «Держись, брат, мы идём» *** Сборы закончились. Доктор Сикисима отставил в сторону чемодан, присел на заправленную койку, и достал зажигалку и пачку «Мальборо»: пару лет назад он начал курить, и хотя по настоянию дяди пытался бросить, недавние события совершенно выбили его из колеи. «Старый-добрый Мальборо, помогает не хуже антидепрессанта», - умиротворённо размышлял японец, наблюдая за тем, как вьётся тонкая ниточка дыма. – «Зря дядя Сюнсаку так на него сердит… кстати, я же сто лет ему не звонил! Надо успокоить старика». - Если ты хочешь позвонить дяде Сюнсаку, то этого лучше не делать – тебя ищут и могут прослушать, - раздался тихий голосок со стороны двери. Кеничи чуть не выронил сигарету. - Тима! – воскликнул он. – Ты что, мысли мои читаешь? - Нет, просто я только что сама хотела ему позвонить, ходила за разрешением, - улыбнулась девочка, но тут же недовольно нахмурила брови. – Кеничи, ты же обещал бросить курить. Тот лишь пожал плечами: - Стресс. Хотя ты права, никотин ещё никому не пошёл на пользу, - слабо усмехнулся он, и отправил ещё тлеющую сигарету в мусорное ведро. Тима перестала хмуриться и, пройдя к койке, села рядышком. Отправиться в аэропорт можно было только когда поступит сообщение от Крымова – а пока оставалось только ждать. Так сказать, посидеть на дорожку. Минута прошла в задумчивом молчании, нарушаемом только тиканьем настенных часов. Сикисима вертел в руках пачку «Мальборо», а Тима, казалось, витала в своих мыслях где-то очень далеко отсюда. - Ты собрала вещи? – наконец, спросил японец. Ответом было молчание. - Тима? - Ой, прости, - девочка виновато шаркнула ножкой. – Да, я собрала их ещё вчера. - О чём задумалась? – доброжелательно поинтересовался Кеничи. Тима подняла голову и нерешительно начала, смяв руками складки своего зелёного платьица: - Кеничи… - Да? - Почему ты всё время мне помогаешь? Ты ведь мог убежать тогда, из центра. И двенадцать лет назад, на башне... почему ты остался? Учёный поражённо уставился на неё – чего-чего, а такого вопроса он явно не ожидал. Но вид не по-детски серьёзного личика говорил о том, что девочке действительно важно это знать. И тогда он ответил твёрдым, уверенным тоном: - Потому что я за тебя в ответе. И ты это прекрасно знаешь. Друзей в беде не бросают, - добавил он уже более мягко, ободряюще улыбнувшись. - Ты привык относиться ко мне как человеку... Кеничи наморщил лоб и потёр виски: тема разговора была для него довольно тяжёлой, и он надеялся что эта тема никогда не будет затронута. Однако сейчас было очевидно, что тот самый «день Икс» настал, и ему придётся быть предельно откровенным. - Знаешь... я ведь почти с самого начала знал кто ты, - начал японец. - Вначале это были только догадки, предположения – сама понимаешь, делиться ими с кем-либо было просто опасно для нас обоих. А потом, когда Рокк сказал прямо... но меньше всего я ожидал, что тебе предназначено нести хаос и разрушение. Не хотел, не мог этого признать... да что там, до сих пор не могу, - Сикисима тяжело вздохнул. - Я же вижу, что ты не такая, что это безжалостное механическое чудовище – не ты. Тут он замолчал и вновь принялся вертеть пачку с сигаретами. Затем посмотрел на Тиму…. И увидел, что от прежней задумчивости не осталось и следа: её сменила счастливая улыбка. - Знаешь, Кеничи… - ласково произнесла она, взяв его за руку. – Если бы в мире было побольше таких людей как ты, и как Джейкобсы… он стал бы намного лучше. Сикисима улыбнулся в ответ и взъерошил ей волосы. Увы, всё хорошее когда-нибудь кончается: из коридора раздался подозрительный шум, а в следующую секунду к ним буквально ворвался охранник. - Нас предали! – гаркнул он. - Срочная эвакуация! Быстро, быстро! Учёный не мешкая вскочил, одной рукой схватил чемодан, другой – запястье Тимы, и выбежал вслед за мужчиной в чёрном. Почти сразу они слились с огромной толпой агентов из разных отделов, которые вовсю спешили к аварийным выходам. Дабы избежать давки, охранники следили за тем чтобы все двигались вдоль правой стены, в то время как вдоль левой один за другим пробегали вооружённые агенты из охраны. «Похоже, нас рейс откладывается на неопр…» - подумал было Кеничи, как вдруг… БУМ! Пол дрогнул, как при землетрясении, а стены и потолок начали рушиться. Сикисима едва успел отскочить в сторону, закрыв собой Тиму. Впоследствии он не раз благодарил провидение за то, что чемодан оказался достаточно тяжёлым: он замедлил ход, и только благодаря этому они не попали под завал. Но, так или иначе, путь к спасению был отрезан. Или же нет? - Сюда! – Тима указала на узкий проход в двух шагах от завала. Японец без лишних размышлений устремился туда. Из-за взрыва электричество работало с перебоями, в мигающем свете почти ничего нельзя было разглядеть – и тем не менее учёному удалось разглядеть несколько дверей, судя по всему, складских помещений. К счастью, одна из них оказалась открыта, из-за сбоя отключился кодовый замок. Сикисима и Тима немедля зашли внутрь (Кеничи был несказанно рад тому, что дверь оказалась очень толстой, да к тому же бронированной). Судя по многочисленным стройным рядам полок с папками, это были какие-то архивы. В конце одного из рядов стоял деревянный письменный стол: японец опрокинул его и велел Тиме спрятаться за ним, у стены, после чего присоединился к ней. Безусловно, довольно жалкая преграда, но она усиливала ощущение безопасности. - Сиди тихо, и всё будет хорошо, - шепнул он девочке. - Рано или поздно они всё равно нас найдут. Кеничи ободряюще похлопал её по плечу: - Не бойся – смотри,- он достал из кармана куртки пистолет. - Шмидт подарил. Тут бронебойные пули, так что хоть как-нибудь да отобьёмся. Если бы не мигающий свет, учёный бы заметил довольно странное выражение, с которым Тима посмотрела на оружие, когда он сказал «бронебойные пули»… А ситуация между тем накалялась: в коридоре гулко стучали сапоги спецназовцев, а уже через считанные минуты беглецы смогли услышать, как пули рикошетят о дверь их укрытия. - Не бойся, дверь пуленепробиваемая, - подбадривал девочку Сикисима. - Её даже гранатомётом не возьмёшь. - Они взяли с собой взрывчатку, - тихо возразила Тима, не сводя взгляд с двери. - У нас в запасе минут десять, не больше. А потом... - Я им даже под пытками ничего не выдам, - твёрдо заявил Кеничи. БА-БАХ! Первую попытку подрыва дверь выдержала успешно. Но судя по всему, взрывчатки у спецназа было ещё предостаточно... - Кеничи... – со слабой дрожью в голосе произнесла девочка. - Они пришли не только за тобой. Им нужен ключ для запуска системы. С этими словами она достала пистолет и зарядила его. - Тима, что ты задумала? – насторожился доктор. - Ключ только один. Они не должны заполучить его, - она протянула доктору пистолет и пристально посмотрела ему в глаза. - Кеничи, ты должен это сделать. Он в ужасе отшатнулся от неё. - Никогда... По ту сторону двери раздалось пиканье таймерных бомб, и... БА-БАХ!!! Дверь угрожающе заскрипела и застонала. Она не выдержит следующего удара... - Время на исходе, - пролепетала девочка, приблизилась к доктору вплотную и буквально всучила ему в руку пистолет. - Решайся, прошу тебя... ты же знаешь, я не могу сама этого сделать! – чуть не плача выкрикнула она, когда Кеничи замотал головой. - Не волнуйся – ты знаешь, моё тело не чувствует боль, я не буду мучиться... - Перестань! – доктор судорожно сжал пистолет, готовый бросить его. - Я не могу... не могу, понимаешь?! Снова зазвучало быстрое пиканье таймерных бомб. - КЕНИЧИ!!! БА-БАХ!!! Дверь не выдержала очередной порции взрывчатки и тяжело повалилась на пол. Дым ещё не успел рассеяться, как внутрь уже вбежали спецназовцы; они мигом оцепили помещение, готовые к атаке... но им не пришлось прибегать к крайним мерам. Единственным предполагаемым противником был лишь сидящий возле стены доктор Сикисима. С совершенно безумным лицом и словно остекленевшими глазами, он прижимал к себе девочку в зелёном платьице; рядом валялся пистолет с дымящимся дулом. Спецназовцы грубо подняли его с пола и попытались отобрать тело – но Сикисима молча замотал головой и ещё крепче прижал к себе девочку. Впрочем, с его стороны это было единственным знаком протеста: японец безропотно последовал за боевиками, держа Тиму на руках и смотря вперёд невидящим взглядом. Он держал её осторожно, словно боялся потревожить; и если бы не зияющее пулевое отверстие на её груди и не растёкшееся вокруг чёрное масляное пятно, можно было подумать, что девочка и правда просто уснула... Вот только теперь она уснула навсегда. ____________________________________________________________ *Кравченко Григорий Пантелеевич (29 сентября (12 октября) 1912 — 23 февраля 1943) — генерал-лейтенант авиации, лётчик-ас, дважды Герой Советского Союза.