Раньше

      В самолёт в Японию садится совершенно другой человек, а не Тсунаёши Савада. Они летят обычным рейсом, невзирая на то, что Луссурия предлагает им самолёт Варии.       — Хер отследишь, наши техники хорошо над ним поработали.       — Толпа, — лаконично отвечает Хибари.       — В ней проще затеряться, — продолжает Гокудера. — Тсуна и Кёя просто смешаются с толпой. Мало ли кто прилетает в Японию.       — С поддельными-то именами, — Селеста протягивает им два паспорта. — Мы тебе ещё парик и линзы раздобыли. С якудза будешь сама собой, так сказать, но пока окажетесь в безопасном месте…       Тсуна кивает. Вскоре в зеркало на неё смотрит брюнетка с коротким каре и ярко-голубыми глазами, которые скрываются под стёклами солнцезащитных очков. У Хибари тоже парик и линзы, и Тсуне кажется, когда она смотрит на него, что перед ней стоит Алауди.       — Ты помнишь? Ты не должна никак связываться со своей матерью, — наставляет её Скуало.       — Помню. Я не думаю, что с этим возникнут проблемы. Насколько я знаю, отец наплёл ей, что я оправляюсь от тяжёлого расставания, поэтому и не выхожу на связь. Так что… Как все будет хорошо, объявлюсь сама.       — Отлично.       (Занзас с ней не прощается. Она думает, что ему тяжело её отпускать).       Кажется, что легко сдержать своё обещание. Но это на итальянской земле. Когда она оказывается в Японии, то накатывает тоска. Тсуна очень давно не была в семейном доме, и сейчас ей бы очень хотелось сидеть на кухне за столом и, глядя на то, как Нана готовит, общаться с мамой.       (За что ты это у меня отняла, Аюми?)       — Добро пожаловать, синьорина.       Тсуна оборачивается. Перед ней стоит девушка с вьющимися до талии фиолетовыми волосами и болотного оттенка глазами. Одета незнакомка в джинсы и мешковатую футболку, на ногах — кеды. Она склоняет голову, с любопытством рассматривая Тсунаёши.       (Так это из-за неё весь переполох?)       — В машине поговорим, — тихо произносит Хибари, и слова его девушка читает по губам, кивает и ведёт за собой к машине, где Тсуна, радуясь затемнённым стёклам, стягивает с головы парик, взъерошивая волосы, которые из-за него ужасно чешутся, пусть даже и короткие.       — Добро пожаловать домой, Кёя.       — Зверёк, это Каай Окимура, дочь Рэйдена, Старшего Советника моего отца. Мы знакомы с детства.       — Я наслышана о Вас, Савада-сан, — с почтением смотрит на неё Каай. — Вы в жизни ещё лучше, чем на фото!       — Спасибо, — неловко улыбается Тсуна. — Рада знакомству, Окимура-сан.       — Как там Рио? — спрашивает Хибари, когда Каай выруливает с парковки.       — Он очень «обрадовался», узнав о том, что ты приедешь.       — Поверить не могу, что ещё злится. А отец с матерью?       — В добром здравии.       Савада не может не сдержать улыбки, когда Кёя осведомляется, как она догадывается, о своей семье. Пусть и звучит он обыденно, как она привыкла, нельзя не отметить, что черты его лица смягчаются, а в серых глазах мелькает что-то, похожее на любовь.       — Я не знаю, как вести себя с якудза, — шепчет Тсуна Хибари. — Точнее, я забыла, мне давно-давно Реборн объяснял. А ещё я, кажется, отвыкла от всех этих суффиксов.       — Мой отец знает, что ты уже десять лет как живёшь в Италии, об этом не беспокойся. Просто будь вежлива и учтива. И, самое главное, будь собой.       Они едут не в тихий и маленький Намимори (хотя Савада бы не удивилась, если бы там располагался клан, но, видимо, им было достаточно Хибари, державшего городок в страхе), а сворачивают при первом повороте направо, Тсуна не видит название, да ей и неважно, все её мысли заняты предстоящими переговорами. Она думает о том, что хочет сказать даже тогда, когда они добираются до места назначения и её ведут в кабинет отца Хибари.       — Нобуо Хибари, обуян клана Абэ, — представляется Тсуне высокий мужчина с чёрными волосами. В свете ламп блестят тёмно-синие, как штормовое море, глаза. — Асаи, моя жена.       Тсунаёши поворачивает голову и сталкивается со знакомым взглядом.       (Вот от кого Кёя унаследовал глаза, от ан-сан).       У Асаи — белые длинные волосы, серые глаза и расписное кимоно. Она кивает Саваде, негромко говорит:       — Добро пожаловать в наш дом, Савада-сан.       (Ты не в Италии для «синьорины», напоминает себе Тсунаёши, и это так непривычно).       — Б-благодарю за приглашение, Хибари-сан, — Тсуна кланяется.       — И, наконец, мой младший сын — Рио.       Из тёмного угла комнаты, где стоит кресло, поднимается и делает шаг вперёд Рио. У него тоже не только глаза матери, но и цвет волос. Белые, как снег, они забраны в косу. Рио сдержанно кивает ей.       — Отдохнете с дороги? Вы, должно быть, устали.       — Да, но, боюсь, я не выдержу, если переговоры мы перенесём, — слабо улыбается Тсуна. — Я слишком взволнована, но хотела бы сразу со всем разобраться.       Асаи переглядывается с мужем, после чего покидает кабинет. Тсуна садится в кресло напротив стола, Кёя занимает место за её спиной, сжимая пальцами спинку. Рио на это хмыкает и устраивается на диване.       (У Рио и Кёи прекрасные отношения).       — Признаться, Савада-сан, я давно обдумывал возможность сотрудничества с Вонголой. Хотел даже выслать приглашение, но у Вас произошла смена власти… Пришлось думать быстрее. Думаю, что Кёя рассказал Вам о причинах, почему Вы здесь.       — Да. Вас впечатлило то, что я построила, — припоминает слова Облака Тсуна, — а ещё — мои отношения с Варией.       — Мы имели честь столкнуться с офицерами Варии. Не со всеми, — поясняет Нобуо. — Мы отвоёвывали порт у одного из кланов, а они приехали его зачищать. От Варии там было двое — блондин и девушка-иллюзионистка.       — Бельфегор и Фран.       — Я оказался впечатлён. Мы, якудза, сражаемся иначе, у нас — катана.       В кабинете возвращается Асаи, ставя между мужем и гостьей на стол поднос с чашками чая. Затем она занимает место рядом со старшим сыном на диване.       — Чем Вы занимаетесь, Хибари-сан?       — Всем понемногу: «отмыванием денег», спонсированием бизнес-проектов, благотворительностью, недавно, лет пять назад, начал вести наркоторговлю. Как Вы, кстати, к этому относитесь?       — К наркоторговле?       — Да.       — Только если Вы не пичкаете товаром детей.       — У Вас был случай, с этим связанный? — догадывается Нобуо.       — Был, — вместо Тсуны отвечает Кёя. — Одна семья… Проводила эксперименты на детях и колола им наркотики. Они после него стали большими овощами, чем после пыток.       Тсунаёши кивает. Она и Занзас не любят вспоминать этот случай, ведь тогда произошла совместная зачистка, после которой Тсуна ещё недели две в душе тёрла кожу чуть ли не до крови — слишком уж много красного тогда было. А ещё крики… Тогда Мукуро особо жестоко расправилась с некоторыми, а на лице Скайрини, особо ни во что не ставящего людей, Тсуна увидела отвращение к экспериментам.       — Нет, мы таким не занимаемся. Мы распространяем, а сами не принимаем.       — У нас подобное карается смертью, — подаёт голос молчавший до этого Рио, глядя Тсунаёши в глаза, чтобы увидеть её реакцию.       — У нас — тоже, — тихо произносит она, ставя на стол чашку, — после того случая. Хибари-сан, Вы уверены, что стоило меня приглашать? Повторюсь, как уже сказала Вашему сыну, теперь я — не лучшая кандидатура. У меня ничего нет. Я даже живу в резиденции своих бывших подчинённых.       — Но Вы хотите вернуть то, что у Вас отняли, — проницательно замечает Нобуо, — иначе Вас бы здесь не было. На подсознательном уровне или нет, но Вы не уже можете без мафии.       — Это…       — Вы — не так проста, Савада-сан. Довольно противоречивы. Сначала Вы забрали у меня сына, старшего сына, который должен был возглавить клан. Он решил присоединиться к Вашей семье.       — Это было моё решение, — прерывает отца Кёя. — Я сам. И никто больше. Мне обещали хорошую драку, но этого недостаточно, чтобы я согласился. А была бы размазней… Я бы не то, что задержался, даже бы разговаривать с ней не стал.       Тсунаёши поднимает руку и накрывает пальцы Кёи, лежащие на спинке кресла, своими.       (Хибари хвалит её. Хибари признаёт, что она сильна. Он никогда ей этого за десять лет не говорил).       Это можно было сравнить со вскрытием ран, только ощущения гораздо приятнее.       — Не сомневаюсь. Ты всегда умел выбирать противников по достоинству, — хмыкает Рио.       — Она — босс. Пусть по её внешности этого и не скажешь, но это так.       — Что Вы хотите, Хибари-сан? — Тсуна решает, что они достаточно обсудили её персону. — Вы поможете мне, когда придёт время, но сами?..       — Я бы хотел расширить сферу влияния и обосноваться ещё и в Италии. У нас есть люди в Китае и в Америке, но до Италии мы так и не добрались, у вас там и своих семей полно, которые хотят отхватить лакомый кусочек. Если бы Вы обеспечили меня выигрышным участком и защитой на ближайшие полгода…       — Лучше год, отец, — вмешивается Рио. — Ты не знаешь, как могут пойти дела с итальянцами.       — Хорошо, на ближайший год, то мои ресурсы в Вашем распоряжении, — заканчивает Нобуо, смотря на Саваду. — Это в Ваших силах?       — Думаю, да.       — Не отвечайте сразу, подумайте. Говорят, что с мыслью нужно провести ночь, чтобы убедиться в правильности принимаемого решения. Вы можете остаться у нас на несколько дней. Семья Хибари хорошо обращается со своими гостями.       — Благодарю, Хибари-сан.       — Асаи, проводи гостью, пожалуйста, в её покои. А мне нужно переговорить с Кёей и Рио.       Вставая, Тсуна оборачивается и смотрит Хибари в глаза.       (Зайдешь ко мне?       Да, я потом зайду).       — Савада-сан, — показав выделенную ей комнату, Асаи, однако, не сразу уходит. Она открывает шкаф, доставая оттуда большую прямоугольную коробку и протягивает её Тсунаёши. — Это — кимоно, расписанное мною вручную. Заниматься этим — моё хобби, а тут это совпало с Вашим приездом.       Тсуна откидывает крышку, отгибает шуршащую бумагу в сторону и видит темно-красное кимоно, украшенное золотыми львами.       — Большое спасибо, Хибари-сан, оно чудесно. Я обязательно его надену.       Женщина неожиданно улыбается, и Тсуна радуется, что у неё есть эмоции, а не та каменная маска, что была на протяжении всего разговора в кабинете.       — Это Вам спасибо. Я знаю, что у моего сына непростой характер. Спасибо, что Вы его принимаете таким, какой он есть, и не пытаетесь переделать. Доброй ночи.       Она склоняет голову и покидает комнату, оставляя Тсуну в коробкой в руках.       (Я буду за тебя.       Несмотря на то, какое решение ты примешь, я поддержу).

***

      — Рио! Ты так давно не видел своего брата, а устраиваешь скандал!       — Как только наглости хватило явиться в родной дом! — Рио, когда Каай проходит в его комнату, захлопывает за ней дверь, чтобы они поговорили без лишних ушей. — Столько лет прошло, не вспоминал о нас! Зато сейчас вдруг…       — Ты же знаешь, что у него обязательства, он не может просто так…       — У него и перед семьёй были обязательства! — шипит он, склоняясь к лицу Окумуры вплотную. — Плевать он на них хотел, раз клан возглавить должен я, а не старший сын! И не вздумай его защищать!       Каай прикусывает язык.       — Но…       — Вообще удивительно, что ты сейчас тут, со мной, а не с ним, со своим любимым Кёей.       — Ты же будущий оябун. Налаживаю контакт.       — Я тебя с детства знаю.       — Ты меня понял, — Каай кладёт ладони ему на плечи. — Рио, что вам рассказал сейчас с Хибари-саном Кёя?       — Про нового босса Вонголы.       Рио вздыхает. Он узнал, что Аюми — старшая сводная сестра Тсунаёши, фамилия у неё до недавнего времени была Нери, но после того, как состоялось «счастливое» воссоединение, Аюми стала Савадой. А ещё, судя по рассказу брата, она не гнушается пользоваться различными методами для достижения целей и особо не мучается, отдавая приказ кого-то убрать.       — Она так резко вдруг появилась, и все поверили?       — Отец Савады оставил её матери кольцо. Вот та, как я понял, и дала его уже взрослой Аюми. По кольцу понятно, к какой семье она относится. Так они осознали, что это не просто девушка с улицы.       — Ну и дела, — качает головой Каай. — Это правда, что они очень быстро выдворили Тсунаёши?       — Правда.       — Какой ужас!       — Хорошо, что мы живём по другим законам и понятию чести.       — Тебе это приносит наслаждение.       — Тебе тоже будет, вспомнишь об этом, как уедешь.       — Куда? — искренне не понимает она.       — Мой брат возьмёт всё, что ему нужно. А ты — хороший боец. Не будь это так, моя мать не тратила бы время на твоё обучение.       — Глупость какая-то, Рио, я нужна отцу и тебе здесь.       — Пока я ещё не возглавляю клан, — поправляет её Рио, — так что тобой распоряжается Рэйден.       — Да я же всю жизнь провела в Японии, куда я…       Рио усмехается, склоняя голову.       — Это Кёю волновать не будет. А теперь иди, я устал и хочу отдохнуть, день был насыщенный.       — Будь помягче с братом, — напоследок говорит ему Каай, прежде чем открыть дверь и покинуть комнату.       (Если бы Кёя ещё сам был мягче…)