Раньше

      Все в Вонголе считают, что Хибари посещают здравые идеи, иначе бы на должности главы службы безопасности он не был. Мукуро, невзирая на историю из непростых отношений, до недавнего времени была с этим согласна.       Она просто никак не ожидала, что прилетит в Японию затем, чтобы встретиться с Бьякураном Джессо и уговорить его помочь Тсуне.       (Сомневалась как-то, что Джессо после произошедших событий изменил свою позицию на «Мир во всём мире»).       — Я думала, что ты приглашаешь меня в Японию, чтобы познакомить со своими родителями, — нервно усмехается Мукуро.       — Зверьку нужны союзники.       — Я не думаю, что Бьякурана можно отнести к этому слову.       — Перестань. Он исцелил Такеши, а ещё защитил Саваду от выстрела Колонелло.       — На этом список его добрых дел можно заканчивать, — бормочет Мукуро, поудобнее прижимая телефон к уху.       — Хочешь, чтобы я прошёлся по твоему списку?       — Нет, — отмахивается она, — просто это же Бьякуран. Сегодня он пожимает тебе руку, а завтра, улыбаясь, втыкает нож в спину. Не хватало ещё, чтобы пришлось сражаться и с ним.       — С ним Юни, а он, насколько я знаю, очень её оберегает и рисковать не станет, если это может хоть как-то ей навредить.       — Кёя, почему именно я с ним должна разговаривать?       — Мне пора идти. Позвони мне потом.       (Ответ Хибари «Потому что одна зараза прекрасно поймёт другую» повис в воздухе).       Мукуро решает не тратить время на излишние лирические отступления, поскольку Бьякуран это любит. Она назначает встречу в квартире Хром и приступает к делу сразу же, как он садится за стол:       — Нужна твоя помощь.       — Ну кто так делает? — притворно ворчит Бьякуран, расстёгивая нижние пуговицы пиджака. — Я с дороги, с долгой дороги, а ты сразу… Нужна прелюдия.       — Прелюдия? — она приподнимает брови. — Хм, ладно, будет тебе прелюдия. У тебя лучше всех получается собирать информацию. Твоё стремление к абсолютной власти тебя в этом хорошо подстёгивает.       Бьякуран широко улыбается.       — Моя дорогая Мукуро-чан… Раз уж ты просишь, то я к твоим услугам.       — Всё узнанное Тсуне и расскажешь.       — Тсунаёши-чан? Ты знаешь, что с ней случилось?       — Даже больше, — шепчет Рокудо, склоняя голову.       (Ну давай же).       — Вся эта история… Мы с Юни-чан не поверили своим ушам, когда услышали, но потом у нас у гостях был Реборн, он всё и подтвердил. Как она? Переживает?       — Не велика потеря, — отмахивается Мукуро. — Она сделает что-то, ещё лучшее Вонголы. Я в этом уверена. Эти старые идиоты будут ещё себе локти кусать за то, что так с ней обошлись.       — А, значит, ты идёшь против новой власти? — лукаво улыбается Бьякуран. — Ничего себе. И причисляешь себя к мафии, Мукуро-чан?       — Я не была и не буду частью мафии, — обманчиво спокойно говорит она. — Я сама по себе и великодушно помогаю тем, кто может предложить мне возможности. Есть возможности — есть средства к уничтожению мафии. Это то, что мне нужно. И только. Тсунаёши Савада может это мне дать.       (Нет, не думай о Хибари!)       — Ладно-ладно, у каждого свои цели, способы и желания. Передай Тсуне-чан, что я и Юни-чан поможем.       — Никакой самодеятельности, — пресекает его Мукуро.       (Иначе мне голову открутят).       — Ну что ты! Тут дело величайшей важности — восстание из пепла, какая уж самодеятельность!       Улыбка Джессо настолько приторная, что у Мукуро сводит зубы.       (Отрицая, он говорит то, что будет делать).       — Рассчитываем на вас, — нехотя произносит она.

***

      Хаято прижимает к себе Селесту и, наклонившись, целует её в висок. Та довольно жмурится и сообщает:       — А я уж думала с тобой разводиться.       — Я бы не подписал бумаги.       — Все считали тебя предателем. Ты был бы вынужден их подписать, — усмехается она, поудобнее устраиваясь на диване.       — Я бы ни за что в жизни не предал Тсуну, тебя и всех вас.       — Да, но ты не говорил мне о том, что собираешься делать…       — Я не хотел, чтобы Аюми нашла, за что можно зацепиться, — тихо произносит он, — да и подвергать тебя опасности — тоже.       — Это…       — Это так приторно, ши-ши-ши, аж скулы сводит.       — Тебя здесь вообще не ждали! — вскидывается Селеста.       — Да его никто не ждёт, вот и бесится, — заявляет Фран, проходя в гостиную.       — Закрой рот, лягушка!       — А то что? Отправите в болото?       — Да я тебя…       Гокудера, слушая перепалку Бельфегора и Фран, укреплялся в мысли, что Вария представляла из себя большой дурдом, чем Вонгола.       Главное только было это варийцам не сказать, а то ещё обидятся.       — А ты чего ухмыляешься? — переключается на него Бельфегор. — Выздоровел? Тогда пошли сражаться, проверим, какой ты в бою. Или сил хватает только на то, чтобы с женой на диване валяться?       — Хаято, не ведись на провокацию!       — Бел-семпай, у Вас что, цель жизни — другим настроение портить?       — Повтори, что ты сказал.       — Эй!       Разгоревшуюся перепалку остужает Алида. Селеста отмечает нахмуренность старшей сестры, её поджатые губы и скрещённые руки на груди.       — Алида, что-то случилось?       — Бьянки звонила. Ламбо Бовино заболел.       — Наверняка полуодетый ходил, — начинает ворчать Гокудера. — Его не заставишь застегнуть куртку или натянуть шапку.       — Да, как бы то ни было, он направился к своей семье. Точнее, его отправили.       — Зачем? Они, вроде бы, не особо в дружеских отношениях, чтобы он аж домой поехал лечиться, — удивляется Селеста. Бел садится в кресло, Фран занимает место на подлокотнике. Гений Варии недолго размышляет:       — Хранители должны находиться рядом с Боссом. Не всё время, конечно, но вы меня поняли. Тем более, в свете покушения на жизнь Гокудеры… Кто знает, вдруг целью была вовсе не правая рука, а сама Десятая? И отсылать своего Хранителя…       — Как будто сделали это специально, — соглашается с ним Фран.       — Но зачем? Вряд ли убьёт, случай с Хаято ещё свеж в памяти.       — Ну, Гокудера же «находится в тяжёлом состоянии», — закатывает глаза Алида. — Это позволяет им задвинуть его туда, куда им нужно. Понадобится — Хаято «умрёт», труп они уж сумеют сымитировать. Случится ещё одно нападение — кто-то хочет навредить Вонголе.       — Но Ламбо ребёнок, — напоминает им Хаято.       — Думаешь, у Аюми есть что-то святое, что не позволит ей и ребёнка убрать?       — Она не будет убирать его в открытую, — вклинивается в беседу задумавшийся Бел. — Не так, как с Хаято. Отослала к семье. Он ещё подросток, не взрослый, значит, можно на этом сыграть. Незрелый, трусливый, преданный старой Десятой — выбирайте, что хотите. Я думаю, что Аюми тихо отстранит его от дел Хранителя, а потом и кольцо попросит сдать.       — И откуда она только умеет всё так придумывать, — ворчит Алида.       — С таким-то отцом — немудрено, — хмыкает Фран.       Они мрачно переглядываются.