Раньше

      Луссурия довольно улыбается, прижимая ладони к щекам и рассматривая толпящийся в холле народ.       — Давненько у нас тут там много людей не было, — щебечет он, глядя на то, как слуги помогают Хару, Киоко, Хане и Реохею. Скуало, глядя на всё это, приподнимает брови.       — Да уж… Занзас явно это не оценит.       — Это всё ради Тсунаёши-чан, думаю, против не будет, — шепчет ему в ответ Солнце Варии.       — Ну да, пока они спят, — хмыкает стоящий рядом Бельфегор. Скуало поворачивается и говорит ему:       — А тебя ебёт, кто с кем? Смотри лучше за своей лягушкой, она с годами всё больше напоминает свою наставницу, а все мы знаем, какая Рокудо.       — Тсуна! — Хару машет Саваде рукой, завидев ту на лестнице.       — Девочки! — она улыбается и бросается к ним, заключая в объятия, а после отстраняется и смотрит на Реохея.       — Реохей…       — Прости, что припозднился.       — Самое главное, что ты сейчас здесь, — заверяет его Тсунаёши и тоже крепко обнимает.       Несколько часов спустя, когда они вдоволь наговорились, появляются Амайя и Такеши. Луссурия только рад — ещё гости.       — Ну наконец-то, — ворчит Гокудера, входя в комнату. — Долговато думали, бейсбольный придурок и торфяная голова. Даже Ламбо быстрее дорогу нашёл.       Такеши и Реохей изумлённо переглядываются — они не знали, что Хаято выжил после покушения Аюми. Они одновременно поднимаются с дивана и крепко его обнимают, Гокудера ворчит и ругается, но не возражает, тоже обнимает в ответ этих двоих.       Луссурия хлопает в ладони.       — Чудесное воссоединение! Предлагаю закатить пир! И никто меня не остановит! Когда это мы в последний раз вот так вот все собирались за одним столом?       — Не все, — качает головой Алида. — Со стороны Вонголы кое-кого не хватает.       — Всех хватает, — хмыкает Мукуро, проходя в комнату. — Мы с Хибари только приехали.       Теперь Тсунаёши в кругу своих Хранителей. Она улыбается и смеётся над их шутками, гладит Ламбо по волосам и прижимается щекой к плечу Такеши, слушая разговор Реохея и Хаято.       Занзас смотрит на всё это из кресла и чувствует себя паршиво. Не потому, что не рад за Тсуну, а потому, что ему грустно.       Всё скоро может закончиться. Она вновь вернётся на свою должность Десятой, съедет из особняка Варии, и всё, что было между ними, закончится.