Детективное агентство "Анна и её духи". Пятое дело.

Аня плеснула себе в лицо холодной водой. Она стояла в уборной полицейского управления и смотрела на себя в зеркало. Минут пять назад ей стало нехорошо, и она вышла, успокоив Штольмана, который разбирал новые материалы, взглядом. Всю ночь её мучили кошмары, она спала плохо. Отражение показало её бледную кожу и голубоватые круги под глазами. По серебряной глади будто прошла рябь, и Анну снова замутило. Она закрыла глаза и стала дышать ровнее. Всю ночь ей снова снилась Раймонда. Её опять куда-то вели, вокруг горели факелы, и что-то выкрикивали люди. Потом картинка менялась. Кто-то тянул её за руку, и они бежали по лесу, постоянно сворачивая. Дыхания не хватало, сердце колотилось, платье страшно мешало. Чьи-то руки нежно гладили её по щекам. «Вспомни! — протяжно повторял смутно знакомый мужской голос в голове. — Вспомни всё!» Картинки мелькали с головокружительной скоростью, всё перемешалось и повторялось раз за разом. Утром Анна чувствовала себя так, будто и не ложилась. Когда они приехали в управление, Штольман усадил её у окошка, а сам стал пояснять полицейским то, что они не смогли понять в его записях. Переводчик с русского постарался, конечно, но были моменты, которые следовало уточнить. Именно тогда в неясном отражении оконного стекла она вновь, как когда-то, увидела, как черты её меняются, причёска становится иной, а платье походит на наряды на старых картинах. Она улыбнулась сама себе, подняла бокал и сказала: «Их было две! Нужны две! И я!» Раймонда исчезла, а Аню замутило. Анна открыла глаза. Зеркало было зеркалом, и призраки средневековых прекрасных приверженок альбигойской веры там не отражались. Ане не нравилось, когда духи приходили без приглашения, а уж когда они пытались залезть ей в голову, то ей было совершенно не по себе. Видеть духа со своим собственным лицом было неприятно. Почему это снова началось? Оттого, что она слишком много думала об этом вчера? Ей вдруг показалось, что не только из-за этого, но как только она стала об этом размышлять, висок пронзило острой болью. Анна схватилась за него, пытаясь унять спазм. Снова умыв лицо, она привела себя в порядок и вернулась в зал, где работали полицейские. Поймав взгляд Штольмана, Аня поняла, что он волновался, хотя её не было всего минут десять. Она села на место, стараясь не смотреть в окно. Видеть там кого-то, кроме себя, она не желала. Почему с ней опять это произошло? Что она как кисейная барышня норовит упасть в обморок? Что с ней? «Мещанство всё это, Анна Викторовна! Мещанство и пошлость!» — раздалось в её голове, и она встрепенулась, потому что голос этот был очень важен. Ей показалось, что она близка к тому, чтобы выцепить из того молочного тумана, в который нынче превратились её мысли, какую-то очень важную улику, но у неё не получилось. Когда она была готова взвыть от досады, к ней наклонился Штольман. — Аня, я тут закончил! — сказал он, беря её за руку и чувствуя, что её пальчики просто ледяные. Она выглядела не очень хорошо, всё-таки эта история очень на ней сказалась! Нужно сделать всё, чтобы поскорее со всем разобраться! — Нужно ехать на место преступления. Это почти час езды отсюда. Анна кивнула и поднялась. Ей вдруг стало так горько. Очередное убийство. Кто-то пролил кровь. Для чего? Какой в этом смысл? Ей казалось, что она идет за Штольманом будто на веревочке. Ноги сами шагали, не завися от воли разума. Был ли вообще смысл хоть в чём-то? Яков повернулся и, взяв её за руку, притянул ближе и дал ей тепло, которое, казалось, ушло куда-то из этого мира. Аня улыбнулась и покрепче взялась за его локоть. Нет, какие странные мысли приходят ей в голову! Она бы никогда не стала так думать! Есть смысл! Есть! Штольман повернулся, посмотрел на неё и улыбнулся в ответ. Анна прижалась к его плечу, и они вышли на улицу.