Детективное агентство "Анна и её духи". Пятое дело.

Карты в квартире действительно не обнаружилось. Полицейские нашли в столе каталог и выяснили, что под номером 237 скрывалась карта Нарбонны, сделанная придворным картографом Ригобером Бонне, славящимся своей точностью, о чём всем поведал Штольман, который в бытность свою в университете увлекался картографией. Сто лет прошло со смерти этого ученого, а его карты до сих пор пользуются уважением. — Ты сейчас хочешь мне сказать, что несчастную женщину заставили перерезать себе вены, чтобы своровать у неё необыкновенно точную старинную карту? — спросил Поль. У него в голове не укладывалось ничего из того, что происходило в городе в последние два дня. Гипноз, самоубийства по приказу, похищение кристаллов, карт и магические предметы — как всё это сочеталось с концом девятнадцатого века, сказать ему было сложно. Еще пару дней назад Мартен не принял бы всё это всерьез, сочтя творением рук больного разума, хотя и это не следовало отрицать, но его друг был обеспокоен гораздо больше обычного, что волновало помощника префекта необычайно. Дело было дрянь, это можно было сказать точно. — Именно так! — сказал Штольман. — Я прошу прощения, Анна, но я должен сейчас найти самые отвратительные из ругательств и высказать их вслух, иначе моя голова не сможет вместить всего абсурда данной ситуации! — воскликнул Поль, поднимая руки вверх. — Я понимаю, что убивают и за два десима, но это! Скоро мы дойдём до мётел и волшебных палочек! Аня помимо воли хихикнула. Поль был просто вне себя. По сравнению с затонскими следователями парижские оказались менее готовы к проявлению потустороннего. Да, столица Франции это вам не русская провинция, здесь о таком и не слыхали. Штольман тоже улыбнулся. Он был рад, что Анна вышла из того странного ступора, который он наблюдал час назад. В его голове с бешеной скоростью шёл процесс анализа. Она была не совсем такая, как обычно. Совсем чуть-чуть, обычному глазу и не отличить, но он видел. Видел по мини реакциям её тела и взгляду. Яков был благодарен Провидению за эти месяцы. Не живи они вместе, он бы вряд ли смог так быстро это заметить. Ему хватило времени, чтобы запечатлеть то, как она дышит, двигается, смеется, моргает, улыбается. Не было ни одной мельчайшей детали, которая не была бы ему дорога и знакома. И теперь, когда в его голове мелькнула мысль о том, что она под гипнозом, Штольман ясно видел, что что-то неуловимо изменилось, что-то глубинное и очень важное. Когда? Они не расставались ни на миг, все дела делали только вместе. Театр, кафе, прогулки, выставки — только вдвоём. Да и ведет себя странно она совсем недавно. Страх и волнение? Нет, у его Ани крепкое нервное устройство, так просто она не сломается. Что-то ведь запустило этот механизм! Неужели это сидело в ней еще с Затонска, а теперь что-то стало спусковым толчком для запуска шестеренок? Думай, Штольман, думай! И пока Анна убеждала Поля, что не будет возражать против ругательств, Яков раз за разом прокручивал последние события в своей голове. Додумался он до того, что единственное место, где Аня была без него — это больница, поэтому корни стоило искать там! Убийства, катары, карты и кристаллы были важны, но она была важнее во сто крат! — Жак, я распоряжусь, чтобы копию карты нашли и доставили в управление, — вернул его в реальность Поль. — Всю переписку мы изъяли, каталоги и бумаги, все едет в управление. — Отлично! — кивнул Штольман. — Нужно найти специалиста, который сможет нас проконсультировать по кристаллу Джона Ди, картам и катарам. Лучше бы это сделать поскорее! Мы сейчас поедем с тобой и начнем изучать материалы, а после нам нужно будет уехать на пару часов! Возникла у меня еще одна мысль! Голос Якова доносился до Анны будто сквозь толстое стекло. Её лихорадило, и маленькие ледяные иголочки впивались в запястья и виски. Она отошла немного и стала вертеть головой, не понимая, почему ей холодно. Из натертой серебряной вазы ей махала Раймонда, но вдруг лицо её расплылось и пропало. Анне было её жаль. Так же внезапно, как пропало изображение средневековой приверженки катарской веры, в углу обнаружились два духа, которые с облегчением вздохнули, когда поняли, что Аня их видит. Голову сжимало будто в тисках, и Анна не могла понять, что происходит. Ей бывало плохо при приходе призраков, но не так. Сейчас перед ней будто стена стояла, и привидения — мужчины с обезображенным выстрелом лицом и женщины с перерезанными запястьями — пытались докричаться до неё. — Он пришёл к нам, и мы ничего не смогли с ним сделать! — прорвался сквозь блокаду голос мужчины. — Ты его знаешь! — Он хотел тебе помочь, ты думаешь так! — вторила женщина. — Но он волк, волк в овечьей шкуре! Смотри, смотри туда! — призрак ткнул пальцем в карту на стене. — Ты думала, это будет твоим спасением! Внезапно духи пропали, Аню будто окружили стеклянным куполом, куда не проникал ни один звук. В ушах звенело, голова кружилась. Натертое серебро снова показало лицо Раймонды. — Вспомни! — закричала она так, что звон стал невыносимым, и Анна упала в обморок.