Детективное агентство "Анна и её духи". Пятое дело.

Штольман с волнением наблюдал за тем, как Анну попросили принять удобную позу и расслабиться. Яков понимал процедуру введения в гипнотический сон, но всё равно волновался. Льебо не использовал кристаллов или монеток, он был достаточно опытен, чтобы погрузить её в транс только при помощи голоса. Аня и в самом деле оказалась очень внушаема, поэтому прошло совсем немного времени, и Штольман увидел, что взгляд её остекленел, а руки безвольно опустились на колени. Доктор, удовлетворенно кивнув и удостоверившись, что она его слышит и готова к диалогу, приступил к вопросам. — Мадам Анна, — начал он, уже зная, о чём нужно спрашивать, — вернитесь в памяти на две недели назад! Вспомните то, что происходило в эти дни! — Да, — кивнула Аня, пугая Штольмана своей покорностью. Ему хотелось, чтобы она вернулась. Вернулась его любопытная, искрящаяся, нетерпеливая порывистая Аня и принялась сверкать глазами, внимательно слушать то, что говорит доктор, и сжимать пальцы в желании сдержать себя. Фарфоровая кукла на диване была оболочкой. Ощущение было жутковатое. — Вспомните, происходило ли с вами что-то странное этот период? — Нет! — ровно ответила Анна. Штольман досадливо поморщился про себя. Льебо не понимал, что для его Ани странным был бы разве что синий дракон в золотую крапинку, а духи, гипноз, магические шкатулки и средневековые катары с доставкой на дом уже не вызывают даже у него — не то что у неё — никакого удивления. — Вы встречались в больнице с каким-то мужчиной не по рабочим вопросам? — решил перефразировать вопрос доктор. — Нет, — ровно ответила Анна. — Мне не нужны мужчины. У меня есть Штольман. Брови Якова поползли вверх, а Льебо неожиданно повернулся к нему и улыбнулся. Ему положительно нравилась эта женщина! — Я понимаю, — согласился доктор, пряча улыбку. — Давайте спросим так: был ли в больнице мужчина, который мог вам навредить? Аня внезапно повела плечами и принялась перебирать пальцами, будто гипнотизер затронул какую-то болезненную тему. — Навредить? Навредить? — даже в механическом и обезличенном голосе Ани слышались нотки боли. — Я должна быть внимательна! Мне не должны навредить! Яков просил, чтобы я береглась! Я не буду больше его подводить! Не буду! Я всегда делала не так, как он просил, а сейчас я не буду! Штольман вскочил с дивана, потому что по её щекам потекли слёзы, а руки сжали ткань платья. Доктор остановил его, не дав её обнять — Мы подошли к тому самому моменту, — шёпотом сказал он. — Это сидит в ней на гораздо более дальнем уровне подсознания! И я сейчас ей помогу! Возьмите себя в руки и не вмешивайтесь! Штольман кивнул, вернулся на место и велел себе утихомириться. Господи, Штольман, ты ведь не знал, что это теперь так её волнует? Не знал. Вот и думай, как будешь потом с этим справляться! Льебо вновь принялся говорить что-то, заплаканное личико Ани расправилось, и на его месте вновь появилась маска безразличия. — Мадам Анна, — вновь принялся задавать вопросы гипнотизер, — встречали ли вы в больнице человека, которого вы, возможно, раньше знали и который пытался причинить вам вред? — Да, — спокойно ответила Аня. Штольман сжал кулаки. — Кто это был? — Мой коллега, доктор Скрябин Иван Евгеньевич, — доложил механический голос без единого эмоционального всплеска. Яков почувствовал, что дышать у него не получается, и стал сознательно делать вдохи и выдохи, стараясь восстановить вроде бы инстинктивную функцию своего организма. Вместо контроля над лёгкими, его тело решило взяться за выработку ядовитой ненависти и лютой злости, растекавшихся по венам и не дававших нормально соображать. Всё-таки Скрябин! Она была права! Какого дьявола ему было нужно? — Что он с вами сделал? — вторил Якову Льебо. Штольман со страхом ждал ответа. — Он был в коридоре больницы, когда я вышла в уборную, — Анин голос был безжизненным, и Яков понял, что теперь воспоминания и в самом деле не причиняют ей боли. — Штольман был рядом, ничего не должно было случиться! Мы договаривались! Меня окликнули. Я обернулась. Это был Иван Евгеньевич. Я удивилась. Он должен быть в Туркестане и спасать детей от холеры. У него в руках был чёрный блестящий камень в оправе! Всё! Больше ничего не помню! Не помню! Не помню! — Аня снова заволновалась и напомнила Штольману, как она повторяла «кресты, кресты, кресты» в ту ночь, когда она оказалась в полиции после ритуала адептов. Льебо принялся вновь что-то говорить, и ему вновь удалось успокоить Анну. Потом он повернулся к Якову и сказал, пораженно качая головой: — Это многоступенчатое гипнотическое воздействие, господин Штольман. Этот ваш Крутин знатно покопался в сознании вашей жены! Теперь мы должны идти до конца и найти отправную точку! Это будет нелегко. А потом я настоятельно рекомендую пройти курс по избавлению от внушаемости! Эту нашу составляющую тоже можно натренировать, как мышцы спортом, к примеру! Яков кивнул, не отрывая взгляда от Ани, бездумно уставившейся на спинку дивана. Что угодно! Он сделает что угодно, чтобы всё это прекратить! — А пока давайте дойдём до сути установки вашего Крутина, чтобы вы могли его понять! — сказал Льебо и повернулся к Ане. Штольман сжал зубы. Он не хотел его понимать, он хотел его убить!