Китаец
22 ноября 2021 г., 12:54
В экипаже Аня заснула, даже не заметив этого. Она просто прислонилась к плечу Штольмана, закрыла глаза и немедленно провалилась в сон. Яков сел так, чтобы ей было удобно, прижался губами к её виску и принялся думать. Сначала он немного помучил себя, размышляя о том, что он был дураком слишком долго и что их плодотворный сыскной дуэт мог состояться гораздо раньше, не отталкивай он от себя возможность существования Аниного дара. Минуты три он сокрушался по этому поводу, а также от того, что Аня подвергает себя опасности и выматывает себя сеансами связи с потусторонним миром, а после решительно отринул все терзания и сомнения и принялся думать, какие действия следовало предпринять дальше.
Доехав до дома, Яков поцеловал Аню. Она сморщила носик и проснулась.
— Я спала? — спросила Анна, улыбнувшись.
— Да, — кивнул Штольман. Тянуло поцеловать её еще раз.
— Я пускала слюни? — подозрительно уточнила Аня.
— Нет, — удивился Яков. — С чего ты взяла?
— Просто ты так на меня смотришь, что мне кажется, что я всё это время делала что-то ужасное!
Штольман поднял брови. И как это он на неё смотрит? Она была подозрительная, встрепанная и очень хорошенькая. Ему тут же захотелось её подразнить, будто всей этой катарской мути вокруг не было.
— Открою тебе страшную тайну, ты страшно храпела. Так, что стекла в экипаже дребезжали! — сказав это, Штольман неимоверным усилием воли заставил себя не засмеяться при виде возмущенного Аниного личика и спрыгнул вниз, оставив поражённую Анну на сиденье лихорадочно думать, шутил он или нет. Сердито поправив шляпку, Аня вышла наружу и увидела, что Яков что-то вполголоса говорит двум констеблям, которые привезли их сюда. Те кивнули и разошлись в разные стороны.
Дома их встретила Мари, которая была взволнована утренней суетой. Господину Штольману принесли сразу несколько посланий. Яков прочитал первое. Вот оно как! Помощник Полины погиб вместе с несколькими заключёнными на каторге во время пожара три месяца назад. Потушили огонь не быстро, тел не нашли. Нет, вовсе он не умер! Он устроил поджог и сбежал! Следующая телеграмма говорила, что личность этого алтайца доподлинно установить не удалось. Следы его действительно терялись на Алтае, но ничего конкретного установить не удалось. Штольман нахмурился. Ему это не нравилось.
Последнее послание гласило, что доктор Скрябин Иван Евгеньевич практиковал в Смоленске. Ему было 68 лет, и он никогда не был в Затонске. Штольман щёлкнул пальцами. Разумеется, это было ложью, но ведь лже-Скрябин прекрасно справлялся с работой в больнице. Как же так? Хирург-самоучка? Чушь. Он запросил информацию у полковника, который курировал дело Крутина. От него уже пришла срочная телеграмма в полицию. Он готов оказывать любое содействие. Дело из сложного внутрироссийского стало международным, что сулило повышение по службе и приставление к награде. Кроме того, если они всё же разберутся с Крутиным, то в мире станет немного спокойнее.
Отложив последнюю телеграмму, Штольман посмотрел на горничную.
— Мари, скажи, пока нас не было, приходил ли кто-нибудь посторонний?
— Нет, месье! — покачала головой девушка. — Только те, кто приносил послания.
— Среди них был кто-то необычный?
— Необычный? — удивилась Мари. — Нет, месье!
Яков поморщился. Конечно Полина могла ввести их в заблуждение, но проверить всё же стоило.
— Пойдёмте на кухню! — махнул он рукой.
У печки сновала мадам Агнес. Она раскраснелась от жара и обмахивалась передником. Услышав вопрос о посторонних, она пожала плечами.
— Нет, никого посторонних не было, — сказала она. — Разве что тот китаец, который забрал у нас старый медный чайник. Но домой он не заходил. Мари вынесла чайник во двор, и они о чём-то долго разговаривали.
— Какой китаец? — хором спросили Штольман, Анна и Мари, которая вообще не понимала, о чём идет речь. Она не помнила ничего подобного.
