Карточный домик

Мия Поттер — откровенная дура по мнению Северуса Снейпа. Потому что только напрочь лишенный мозгов безрассудный идиот будет нарываться на собственное убийство чаще, чем близнецы Уизли на отработки. У него просто-напросто в голове не укладывается, как девчонка умудрилась дожить до пятого курса. Поттер совершенно неуправляема, она вечно лезет туда, куда не просят, и ему порой кажется, что даже великому гению стратегии Дамблдору с ней не совладать. Логика не властна над человеком, который признает только хаос. И каждый год стремится утопить в нем всю школу с попеременным успехом. Потому что когда она сдружилась с двумя как две капли воды похожими друг на друга гриффиндорцами — это было пол беды, все стало гораздо хуже, когда к их диверсиям присоединился Пивз. Он до сих пор с содроганием вспоминает тот Святочный бал на четвертом курсе, который пришелся аккурат к четырнадцатому февраля, и Мия Поттер решила сделать из этого настоящую эпопею. Под потолком медленно проплывали волшебные купидоны размером со среднестатистическую пикси, а вслед за ними тянулся шлейф из цветастых блёсток, подговоренные загодя портреты признавались в любви друг другу и всем, кто проходил мимо, а из забрал рыцарских доспехов то и дело вылетали мыльные пузыри в форме сердец. Гости и ученики были в восторге, чего нельзя было сказать о Северусе. Он с содроганием смотрел на царящую вокруг вакханалию и ужасно жалел, что не прихватил с собой флягу с огневиски. Потому что он по горькому опыту общения со взбалмошной гриффиндоркой знал, что это только начало, и боялся даже представить, что она ещё придумала. Девчонка же открывает бал, как одна из четырех чемпионов, Горгона ее раздери! Со всех сторон слышались приглушённые перешептывания, которые переросли в аплодисменты, когда массивные двери Большого зала распахнулись и три пары грациозно вошли холл. Три. Помоги им всем Мерлин… Все недоуменно переглядывались, разыскивая глазами четвертую пару, и она не заставила себя долго ждать. Поттер не вошла. Она влетела. В буквальном смысле, в обнимку с местным полтергейстом. Платье на ней было в традиционных цветовой гамме Гриффиндора и откровенно напоминало женский вариант шутовского облачения. С многослойной пышной, но безобразно покоцанной юбкой, отдаленно напоминающие цветастые лохмотья, рукавами фонариками и десятками черных бубенцов, которые противно звенели при любом движении. Черные волосы были завязаны в два высоких хвоста, концы которых были окрашены в золотой и красный, имитируя шутовской колпак. Вдоволь покружив над ошарашенной толпой, Пивз поставил девчонку на пол и сняв свою шутовскую шляпу с бубенцами и отсалютовал оркестру, давая свое разрешение играть. О, этот бал ещё долго преследовал Северуса в кошмарах! Полтергейст был на две головы ниже девчонки, от чего их танец казался еще более неуклюжим, чем он был на самом деле, поэтому, не дождавшись окончания этого позорного представления, профессор зельеварения предпочел ретироваться, чтобы сохранить хотя бы жалкие остатки нервных клеток. Мужчина неспешно брел по пустынным коридорам, надеясь встретить какую-нибудь целующуюся парочку, у которой расшалились гормоны, чтобы вдоволь отвести душу и снять с них пару десятков баллов. — Любите вечерние прогулки под луной, профессор? — вездесущая Поттер появляется перед ним, как черт из табакерки, на метле, свесившись с нее вниз головой прямо перед его лицом, так что они едва не столкнулись лбами. — Очень романтично! А можно с вами? — Поттер… — едва ли не зарычав от досады начинает было маг, готовый разразиться гневной тирадой по поводу ее неподобающего поведения, как его бесцеремонно прерывают: — Вам что, не понравился бал? — в ее голосе слышится неподдельное разочарование. — О нет, мисс Поттер, что вы! Я в полном восторге от того представления, что вы устроили! — его голос так и сочится ядом, но девчонка либо слишком глупа, чтобы уловить его сарказм, либо просто великолепно прикидывается таковой, потому что на ее лице расцветает широкая раздражающая улыбка. — Отлично! Знали бы вы сколько сил у меня ушло на создание этого платья! — восторженно восклицает она, на что Северус только закатывает глаза. — Кстати, профессор, вам тоже ужасно идёт эта мантия, вот смотрю на вас и вспоминаю старую шутку… Знаете, почему вампир выиграл конкурс красоты? Потому что он был неотразим! Девчонка делает кульбит на метле, благо высокие потолки коридора это позволяют, а затем уносится прочь, заливисто хохоча, пока ей в спину летит «минус 30 очков Гриффиндору, Поттер!», но она не обращает на это никакого внимания. — Идиотка, — устало выдыхает Снейп и потирает переносицу.

***

Мия Поттер — дура, потому что только дурак не может отличить волшебную рябину от обычной, а дремоносные бобы от тех глупых конфет Берти Боттс, которые неведомым образом оказываются среди ингредиентов. Волшебное драже утопает в зелье и класс наполняется едким кислотно-зеленым дымом, от которого у всех студентов слезятся глаза. — Эванеско! — мгновенно произносит Северус, убирая дурно пахнущее варево взмахом палочки. — Поттер! У вас что, совсем нет мозгов или вы просто искусно притворяетесь безмозглой?! Девчонка молчит и только с выражением глубокой скорби и утраты смотрит на бесследно испарившиеся зелье. Мия Поттер — дура, которую совершенно невозможно ничему научить. Северус в очередной раз убеждается в этом на третьем уроке окклюменции, когда девчонка даже не пытается хоть как-то ему противостоять. Кажется, ее разум принимает его со всем радушием, на который он только способен, и ее совсем не напрягает, что кто-то чужой сейчас спокойно расхаживает по ее разуму. И это приводит в настоящее бешенство. — Поттер, вы не стараетесь! Что это за невнятные потуги? У меня не так много свободного времени, чтобы тратить его на такую бездарность как вы, поэтому будьте любезны, возьмите себя в руки и продолжим. Когда лежащая на полу девчонка, издает смешок и обнимает себя руками, Снейп уже почти на грани. — Поттер, вы в своем уме? — Я — да, — уверенно кивает она. — И вы как ни странно тоже только что были в моем уме. — Поттер, клянусь, еще одна шутка и… — И еще одна шутка! Что будет, если оборотень укусит сатира, кентавра или минотавра? — Поттер, — мрачно произносит Снейп, — убирайтесь вон.

***

Мия Поттер — дура, потому что только откровенно безмозглая идиотка могла влюбиться в такого как он. — Поттер, это самая глупая из всех ваших шуток, а за пять лет вашей учебы я их переслушал немало, так что это определенный показатель. — Я не шучу, профессор, — тон девушки действительно крайне серьезен, можно сказать обеспокоен и нервозен, словно сейчас решалась судьба всего магического мира. — Только не сейчас и только не с этим. Северус невольно поднимает бровь, он ни разу не видел Поттер такой серьезной. Она стоит перед ним и неловко теребит край школьной мантии. — Вы понимаете, что вы говорите и о чем просите? — Да, я уже все для себя решила, мне нужен только ваш ответ. Кроме вас меня здесь ничего не держит. Снейп не спал уже более суток, у него накопились горы непроверенных домашних работ и список зелий, которые нужны лорду, у него нет даже сил на привычный ядовитый сарказм и у него нет никакого желания разбираться, что она имеет ввиду под «здесь». — Нет, Поттер, мой ответ нет. Найдите себе ровесника, если вам приспичило в кого-то влюбиться. Или хотя бы того, кто оценит ваши шутки.

***

Мия Поттер — дура, потому что только дурак может угодить к Пожирателям смерти, когда все, что от нее требовалось — это сидеть тише воды, ниже травы у родственников на Тисовой улице и носа не показывать, пока обстановка не уляжется. Мия Поттер — дура, в этом нет никаких сомнений, но Снейп надеется, что у нее хватит если не мозгов, то хотя бы инстинкта самосохранения, чтобы не провоцировать Пожирателей или — упаси Мерлин! — Темного Лорда, и выиграть себе пару часов жизни. Потому что если Лорд еще не трубит о своей победе, значит она еще жива, а если будет делать все, как он говорит, то может даже останется таковой подольше. — Спрашивает как-то Сивый у Беллатрисы, какая сегодня фаза луны, а она ему отвечает, что полная, — голос девочки-которая-выжила долетает до него из одной из комнат поместья Малфоев, которая временно являлась резиденцией Лорда, и замирает, не веря собственной удаче. Почему она здесь? Почему не закована в цепи в подземелье? В любом случае, это не важно, он должен спасти эту взбалмошную недалекую девчонку, чего бы ему это не стоило. — Сивый говорит: «Спасибо!», а она ему: «Не за что! Обращайся!», — Поттер заканчивает шутку, а вошедший в комнату Снейп замирает, парализованный не то страхом, не то ощущением полной нереальности происходящего. — Это была твоя худшая шутка за сегодня, — хмыкает Темный Лорд, однако от цепкого взгляда зельевара не укрывается едва приподнятые уголки его обескровленных губ в намеке на ухмылку. Маг треплет сидящую у его ног девчонку по непослушным волосам, а она даже не думает отстраняться, только льнет ближе к ласкающей ладони. — У меня есть получше! — живо отзывается она. — Мой лорд, вы знаете, какое слово из пяти букв означает «дурак»? — Идиот? — лениво отзывается Лорд, продолжая поглаживать ее по голове. — Не-а, — довольно тянет она, а затем ее губы расплываются в улыбке как у кота, который объелся сметаны. — Еще варианты? — Удиви меня. — Снейп! — Поттер указывает пальцем на застывшего каменным изваянием в дверях Северуса и заливается смехом. — Ах, Северус, надо же, как ты быстро появился, — маг переводит на него свои кроваво-красные глаза. — Надеюсь, у Дамблдора не возникнет никаких подозрений из-за твоего внезапного исчезновения. — Нет, мой лорд, — зельевар склоняется в почтительном поклоне. — Чем я могу быть вам полезен? Северус внимательно выслушивает приказы, но не может отвести глаз от издевательской улыбки на лице Мии, и именно в этот момент к нему приходит осознание. Мия Поттер — вовсе не дура. Единственный дурак здесь только он сам.