Карточный домик

Мие Поттер нравится Северус Снейп, в этом нет никакого сомнения. Можно сказать, что она его даже любит. По-своему. Любовь вообще по сути многоликое и многогранное понятие, и оно не ограничивается ни откровенно пошлой жаждой плоти, ни тривиально-слащавым желанием защищать и оберегать. Любовь бывает безумной и жестокой, продиктованной алчным вожделением, охотой подмять под себя, подчинить своей воле, поработить и лишить всего, что человек знал до этого обманчиво-приятного чувства, чтобы не осталось в нем ничего кроме слепой идолопоклонной любви. Любовь бывает жертвенной, любовь бывает убийственной, но любовь Мии Поттер не попадает ни под одно из этих описаний. Любовь Мии Поттер похожа скорее на любовь мастера к своему творению, как бы парадоксально это не звучало. В конце концов, у человека, пережившего смертельное проклятье, иной любви быть и не может. Только такая, не имеющая ни начала ни конца, извращенная и парадоксальная. Потому что создала его именно она. Судьба непреклонна, ее не обманешь и у нее просто фантастическое чувство юмора. Почти такое же как у Мии Поттер. Это началось еще до ее рождения, необратимый процесс начался с пророчества о еще нерожденном ребенке, которое Северус Снейп решил рассказать Темному лорду, и тем самым обрек себя на вечное служение, связанный по рукам и ногам долгом перед еще не пришедшей жизнью и обещанием, данным жизни уже ушедшей. И служит он не Темному лорду, нет. И даже не Дамблдору. А ей. Мие. Только от Мии зависело, каким Северус мог бы стать. Она могла бы быть милой и доброй рыжеволосой девочкой со светлыми и добрыми зелеными глазами, так похожей на его угасшую любовь, могла бы возродить в нем то давно забытое, светлое чувство, могла бы спасти его от терзающих мыслей и душащего чувства вины. Но любовь творца всегда жестока по отношению к своему творению. Поэтому она совсем не похожа на Лили, у нее черные как смоль непослушные дикие волосы, а зеленые глаза напрочь лишены доброты и мягкости, они искрятся смехом и азартом, граничащим с безумием. Она раздражает его своими шутками, доводит до предела, просто потому что хочет узнать, насколько эта игрушка в руках судьбы и ее руках крепкая, жаждет узнать, а есть ли вообще у него предел. Карты пляшут в пока еще неумелых, не поднаторевших руках одиннадцатилетней девочки, лежащей на крыше одной из лавок в Лютном переулке и жадно ловящей теплые ласкающие лучи летнего солнца. В магическом мире она недавно, но уже понимает гораздо больше, чем любой из взрослых магов. Не знает, а именно понимает. Она лежит на спине, запрокинув и свесив голову вниз, и лениво наблюдает за теми, кто рискнул свернуть сюда из светлого Косого переулка, ведомый лишь Мерлину известными желаниями. Все они кажутся ей забавными. Такие важные и опасные темные маги, но стоит взглянуть на них лишь слегка под другим углом, как все они кажутся смешными карикатурами на самих себя. Все, кроме, пожалуй, одного угрюмого волшебника, закутанного в черные одежды. Ей отчего-то кажется, что он и должен таким быть. Их взгляды пересекаются. Мия смеется, потому что сейчас друг для друга они оба перевернуты. Колода тасуется в ее руках, и Мия наугад вытягивает одну карту. Висельник. По-ве-шен-ный. Смех растет в геометрической прогрессии. Она срывается с крыши и с хохотом уносится прочь, прижимая к груди колоду. Мия бежит, но он естественно ее находит, потому что она и не пытается на самом деле убежать. Она просто играет с ним, потому что со старой слепой ведьмой в догонялки не особо поиграешь, а в ребенке энергия и азарт бьются ключом и выплескиваются через край. — Что вы здесь делаете, Поттер? — раздраженно спрашивает он, придерживая вырывающуюся девочку за локоть. Он ее знает. Конечно, он ее знает. Иначе бы не побежал. — Иду за покупками, — Мия улыбается во весь рот и протягивает ему письмо с красной сургучной печатью. — Можете пойти со мной, если вам тоже надо, — предлагает она, но прекрасно понимает, что ему не нужно ее разрешение. Он и так пойдет за ней, куда бы она не сунулась. Черный человек зол, Мия не понимает причину, но злым он кажется ей еще забавнее. Поэтому она дает себе зарок бесить его почаще. Первокурсница Мия Поттер резко появляется перед угрюмым профессором, свесившись вниз головой благодаря Пивзу, который держит ее за ноги. — Поттер, что вы… — Дико извиняюсь, но он, — она указывает пальцем на злобно скалящегося полтергейста, — сказал, что отпустит меня только тогда, когда я пошучу что-нибудь еще более обидное про приведения, чем та шутка, которая ему не понравилась, хотя я со своей стороны прошу заметить, что… Поттер взвизгивает, когда Пивз бесцеремонно встряхивает ее. — Шути давай, или я что, зря тебя к нему тащил? — А, да! Профессор, вы очень бледный, неожиданно появляетесь и пугаете учеников, но знаете почему вас не примут в клуб хогвартских приведений? Потому что вы черный! Секунда. Пивз гогочет и разжимает руки. Мия только чудом не расшибается об пол благодаря молниеносной реакции профессора, а потом неделю не вылезает из отработок. Но это того определенно стоило. Профессор Люпин в волчьем обличье заносит лапу над Мией, но девочка только улыбается широкой безумной улыбкой, потому что… — Вот вы где, Поттер! — пришедший в сознание Снейп появляется из лаза в Визжащей хижине и тут же закрывает ее своим телом, принимая удар на себя. — Знаете, чем опасен оборотень-оптимист, профессор? Для него луна всегда наполовину полная! — Ради Мерлина, Поттер!.. Он всегда последует за ней. На очередном уроке окклюменции Снейп снова выходит из себя, потому что она совершенно не старается. — Поттер, неужели так сложно воздвигнуть стену в своем сознании? — Я бы с удовольствием, но вы же с первого раза ее разобьете, а она же несущая! — Поттер, вы невыносимая, несносная… Его прерывают в самом начале тирады и ему ничего не остается, кроме как удалиться разнимать драку, предварительно зло сверкнув глазами. — Мы с вами еще не закончили. Разумеется. Вот только кто с кем еще не закончил — большой вопрос. Мия лениво скользит взглядом по кабинету, пока не натыкается взглядом на Омут памяти, который профессор по всей видимости забыл убрать. — Ну что ж, я считаю, что сейчас самое время нырнуть в омут с головой! — шутит она в слух, и разочарованно вздыхает, потому что не слышит привычного «Поттер!» у себя над ухом. Когда Снейп возвращается, то находит Мию Поттер в абсолютно невменяемом состоянии. Она сидит на стуле и безумно хохочет, запрокинув голову. Этот смех не такой как обычно, он низкий и глубокий, но от того не менее истеричный. Она смеется, даже несмотря на его присутствие, воздуха не хватает, она дерет горло, но смеяться не прекращает. — Идите спать, Поттер, — устало выдыхает он. — С вас явно хватит на сегодня. Смех медленно сходит на нет, а девчонка медленно поднимается и нетрезвым шагом плетется к выходу, тихо заслоняя за собой дверь. В полутьме подземелий ее горящие безумием глаза кажутся блуждающими болотными огнями. Она видела. Видела подростка-Снейпа, подвешенного вниз головой, точно висельника на карте из ее колоды. Апофеоз. Высшая точка. Лучшей шутки уже не будет. Поэтому когда Мия приходит к нему с признанием в любви, она совершенно искренна. Но любит она именно свое творение, свою удачную шутку, лучшую из всех возможных. В конце концов, для Шута или Висельника в жизни нет ничего более значимого и весомого, чем хорошая шутка. Потому что чем больше и смешнее висельник шутит, тем дольше он проживет. Была такая средневековая забава. Шутить, стоя в петле, чтобы выиграть хотя бы пару секунд жизни. Именно поэтому юмор висельника такой черный. Северус Снейп — Повешенный, он уже давным-давно в петле, его жизнь на волоске и может оборваться в любую минуту, и поэтому он должен шутить, а если нет, то хотя бы просто принимать злые и жестокие шутки других. Мия Поттер — Шут, поэтому шутит она по определению, такова ее сущность, и если надо, то она с удовольствием пошутит за него и для него. Висельник и Шут всегда должны быть рядом. Потому что Висельник может жить лишь пока не иссякнут шутки, а для Шута жизненно важно над кем-то шутить. — Нет, Поттер, мой ответ нет. Найдите себе ровесника, Поттер. Или хотя бы того, кто оценит ваши шутки. Но если Висельник не хочет, Шут всегда может пойти к Королю.