Холодная луна

Новый дом показался Эмили очень большим. Это одно из немногого, что мог сделать Стивен О’Берлин для своих детей. Он взял ссуду в банке, чтобы расширить жилищные условия. Теперь старшей не приходилось жить в подвале, перестроенном под подростковую детскую. Теперь у неё была собственная комната, по размерам чуть-чуть уступающая предыдущей. Мебели в ней ещё не было, поэтому она казалась слишком просторной для одной девочки-подростка. Напротив, была комната братьев, что немного огорчило Эми ровно до того момента, пока мама не сказала, что по всему дому установленная шумоизоляция, и близнецов не будет слышно так громко, как раньше. Весь первый этаж дома занимала кухня и большая гостиная, отделённые друг от друга только барной стойкой. Кухонный гарнитур был белоснежный, казалось, что его установили несколько минут назад и отдраили с белизной. Это единственная мебель, которую бывшие владельцы не стали демонтировать. Из Торонто в Ванкувер мебель должна была приехать только через два дня после заезда в новый дом, поэтому все члены семьи спали на раскладушках и надувных матрасах. Но это неудобство казалось мелочью для детей при мысли о том, что скоро предстоит идти в новую школу. Дети О’Берлин не были замкнуты в себе, и уж точно никогда не были изгоями, но на новом месте могли таковыми стать. Они привыкли к уютной домашней атмосфере, к тому, что всех своих друзей они знают уже долгие годы. В их школе никогда не было булинга. Никто никого не избивал и не задирал. В их школе никогда не травили слабых. Да и жили семья О’Берлин в не самом богатом районе, где дети не отличались друг от друга финансовым положением своих родителей и благополучием. В том районе все друг друга знали, и дружили друг с другом. Перед тем, как отправить детей в новую школу, Стивен с женой приняли решение дать детям отдохнуть недельку и смириться с их новым местом жительства. Эмили всё это время просидела в своей комнате, выходя на кухню только, чтобы налить кофе. Она ни с кем не разговаривала, не сидела в интернете, даже ела не много и только тогда, когда мама приносила еду прямо в комнату, уговаривая дочь запихнуть в себя хотя бы пару ложек куриного супа. В первый день в новом классе Эмили напоминала Уэнздей Адамс: чёрные штаны и ботинки, полосатый чёрно-белый свитер оверсайз, чёрные куртка и шапка, длинный белый шарф, связанный самой Эмили ещё в старой школе на уроке трудов, и, конечно же, две длинные чёрные косички, торчащие из под него. Это было лучшим способом показать, что Эми несёт траур по своей прошлой жизни. Что уж сказать о синяках под голубыми, как Тихий океан, глазами? Это точно добавляло её образу трагичности. Сказать, что её новый класс не оправдал абсолютно никаких её ожиданий, ни сказать ничего. Абсолютно клишированные подростки: заносчивый капитан местной команды по Баскетболу, его девушка – королева школы (как обычно голубоглазая блондинка, носящая только мини и каблуки), несколько его же дружков, самодовольных тупиц, ботаны, отбросы, серые мышки, религиозные фанатики, панк и те, кого нельзя отнести в отдельную группу (популярностью они не пользуются, но и к социальному дну их не припишешь) – собственно, всё как в лучших сериалах от NETFLIX, которые девушка совершенно не любила. Эмили из этой толпы явно выделялась. Она чувствовала на себе взгляды одноклассников практически весь день. Все пытались определить, к какой социальной группе её можно отнести. Эми достаточно красива, чтобы стать популярной и дружить с королями этого маленького мира под названием «школа», но и при этом ни капли не вливалась в эту компанию ни по характеру, не по стилю в одежде. Для того, чтобы стать панком, ей не хватало пофигизма, что было заметно невооружённым взглядом. На ботана или серую мышь новенькая тоже не смахивала. Что же тогда? Отброс? Для этого нужна была стычка. Стычка между главной из главных и мисс О’Берлин. Но видимо, все решили, что не сегодня.