Герои? Злодеи? Пф! Деньги! И дайте жить спокойно!

— Как… это возможно? — Кто знает. Я уже мертв, но до сих пор не перестаю удивляться.       В улыбке растянулись губы аловолосого юноши, а его глаза слегка сощурились, в то время, как напротив него стоял мужчина, словно вернувшись во времени вспять, молодой, без предательских морщинок возле глаз, что в настоящем видны лишь тем, кто пристально всматривается в лицо Героя. Всемогущий, хотя нет, сейчас он не Всемогущий, в данный момент он просто Тошинори Яги, стоит в, погруженной в темноту, его родной гостиной. А рядом с ним, не сводя с него лазурных глаз, находился Саюки. Парень, осмотревшись так, словно был в этом месте впервые, развернулся на пятках и прошел к кухонной тумбе, которая разделяла смежную с кухней комнату. С нее он взял нож и посмотрел на лезвие, и внимательно всмотрелся в свое отражение. Как ни странно, но отражение было более, чем четким. А Тошинори, не шелохнувшись, наблюдал за ним. Будто боясь спугнуть этот… морок? Иллюзию? Саюки же, найдя, что искал, положил нож обратно и, покачав головой, развернулся к мужчине, вновь подходя к нему. — За все эти годы твои вспоминания обо мне ни на каплю не потухли, как я вижу. — Я… я видел тебя во снах. У нас остались совместные фотографии… Я не могу забыть тебя. И твоего лица.       Яги, сглатывая вязкую слюну, словно пытался оправдаться. Он внимательно наблюдал за тем, кого любил и любит по сей день. Саюки же, прикрыв глаза, посмотрел на Яги слегка укоризненно. — Я, возможно, скажу странную для тебя вещь, Тоши, но… мне это неприятно. — Неприятно? — Да. Скорее, я рад, что ты обо мне помнишь, но жить прошлым…       Любимые и дорогие сердцу лазурные глаза закрылись и Саюки покачал головой. Пара алых прядей упала на его лицо. — Я не живу прошлым, я… — А что ты делаешь?       Тут же взгляд юноши требовательно, буквально, впился в Тошинори. И из-за такого взгляда тот, стушевавшись, впервые за все время опустил голову, будто нашкодивший ребенок. Погруженная в темноту и легкую дымку комната, казалось, дернулась. — Я помню о тебе. — Тоши, помнить это замечательно. Я правда этому рад. И все же… Ты ведь не отпускаешь меня, не так ли? Хоть я и мертв, но я до сих пор крепко-накрепко цепями пленен и замурован в твоем сердце. В твоем разуме. Признайся, сам себе признайся, что даже это дитя ты видишь, как меня. -…       Тошинори еще сильнее опустил голову, а его руки сжались в кулаки. Саюки сделал шаг вперед. — Признайся сам себе, что ты ждешь не дождешься, что это дитя повзрослеет. Что ты находишься рядом для того, чтобы воспитать, слепить, сделать из него меня. — Я… я никогда так не поступлю. Этот ребенок, он не ты… — Не обманывай себя, Тоши. Знаешь, где мы? Это твое подсознание. Оно тусклое, нестабильное, мрачное, туманное. Это не сознание Героя номер Один. Надежды всего мира. Это сознание зарождающегося монстра. Того, кем бы ты себя не хотел видеть. Признайся хотя бы сам себе.       Тошинори Яги сжал свои кулаки настолько сильно, что на руках выступили вены. Его молчание длилось непозволительно долго, однако… в этом месте нет времени. Подсознание штука занимательная. Не зря говорят, что перед смертью проносится вся жизнь. Момент когда сердце останавливается — жалкая секунда. Но в подсознании могут пройти года. А Саюки терпеливо и молчаливо ждал. Стоя напротив Тошинори он, прикрыв глаза, наблюдал за ним. За этим человеком. За этим, хоть и сильным, но на самом деле таким слабым к собственным желаниям мужчиной. Просто человеком, который хотел быть счастливым. Тошинори, неожиданно для самого Саюки, резко подался вперед и заключил тело стоящее перед ним в объятия. В собственические объятия, с каждым мгновением все сильнее прижимая к себе. — Я не могу. Не хочу отпускать. Даже если это правда, я хочу быть с тобой. Почему я не могу побыть хоть немного эгоистом? Я отдал этому миру все. Почему я не могу взять то, что причитается мне?!       Отчаянный крик поглотила наступающая вязкая темнота. А Саюки, прикрыв глаза, приподнял руки и огладил сильные руки подушечками своих пальцев. — Потому что… ты выбрал сам свой путь? — Я… это знаю. Осознаю и понимаю. Я не злюсь на мир. — Ты злишься на меня. — Почему ты ушел?! Кто тебя просил?! Я Всемогущий! Я сильнейший в этом мире! — Но даже сильнейший в мире человек не властен над смертью. — Если бы ты тогда не совершил эту глупость… — То мир лишился бы тебя. — Я лишился мира. Ты мой мир. Ты всегда им был и будешь. С того момента, как мы встретились впервые. — В тебе говорит горечь утраты, Тоши. — Ты решил все сам. Сам! Я потерял тебя. Ты не должен был! — Но я сам этого захотел.       Тошинори в ярости крепко сжал чужие плечи и, оторвавшись от Саюки, с яростью на него посмотрел. — Ты не должен был этого желать! Был бы найден способ… был бы, хоть какой-нибудь, но… — И я нашел его. И прошлого не вернуть. Как бы мы этого не желали. — Почему, как только я обрел счастье, я вынужден был тебя потерять?! — Иначе, я потерял бы тебя. — Это не так страшно… — Тоши, ты ведь сильный, правда? Ты сам так сказал. — Да, я сильный и тебе не следовало… — Так скажи мне, Тоши. Как бы я на тот момент смог бы пережить потерю тебя? Слабый, потерянный, не способный даже понять, кто я такой? — Я… — Я бы ушел вслед за тобой. Вот и весь ответ. В этом мире меня никто не держал. Кроме тебя. Второго человека, которого я любил, я потерял. Моего брата близнеца. У меня не было того, за что я мог бы держаться. Но не ты. Ты смог выжить. Ты смог подняться. Ты спас стольких людей, столько жизней, которых мне спасти было бы не под силу. — Даже сейчас… ты думаешь о других. А я сейчас… думаю лишь о тебе. — Быть эгоистичным это нормально. Все люди такие, Тоши. Мы все эгоисты. А я… наверное, самый большой эгоист из всех. — Ты не эгоист, Саюки. — Мое время было отмерено, Тоши. — Что? — Я должен был умереть в шестнадцать. Но не умер. Мне было даровано еще немного времени. И я просто захотел быть счастливым. Я не ангел. И моим счастьем был ты. Эта гостиная. Чтение вечерами. Ужин разделенный с кем-то. Все то обыденное, что было позволено остальным, а мне было недоступно. Первое время ты был лишь инструментом. Пока я действительно не полюбил тебя.       Тошинори слыша все эти слова обессиленно опустил руки и сделал несколько шагов назад. — Нет. Нет! Ты не Саюки. Мой Саюки…! — Это правда, Тоши. Сначала так все и было. Но со временем… время все меняет. Ты меня поразил, преобразил. В одно утро словно громом оглушило. Ты снял с моих глаз ту пелену одним лишь своим присутствием. И я как мальчишка влюбился. Первый и последний раз.       Яги, смотря в лазурные лаза, был потерян. А Саюки вновь сократил расстояние между ними двумя. — Я не ангел. Не святой, каким ты меня видишь. Я — человек. Как и ты. Со своими желаниями. Прими это. А так же… отпусти. Помни меня, обычного человека, а не недосягаемую икону. Если ты не дашь своему прошлому умереть, оно не даст тебе жить. — Саюки… — Тоши. Ты — хороший человек. Нет, ты потрясающий человек. Даже несмотря на всю эту тьму вокруг тебя, ты нашел в себе силы продолжать не только свое дело, но дело своего учителя. Жаль, конечно, что учитель тебя не научила, как нужно любить Герою, ведь эта профессия очень опасна. И под удар попадут все, кем ты дорожишь. Без прошлого нет тебя настоящего. Однако, прошлое всегда остается в прошлом. Ты можешь обернуться на мгновение, но ты не можешь в нем жить. Знаешь… я ведь никогда не говорил тебе этого, верно? Я люблю тебя.       Саюки улыбнулся. И Тошинори Яги, словно очнувшись ото сна, осмысленным взглядом вновь посмотрел на Саюки. — Что? — Я, Саюки, обычный человек, люблю тебя, Тошинори Яги. Живя без меня ты не делаешь ничего дурного. И я рад, что ты есть, Тоши. — Ты… и в самом деле никогда не говорил… — То, что я тебя люблю? Да. Не говорил. Потому что я осознал это слишком поздно. Но, в конце-концов, лучше поздно, чем никогда, верно?       На губах Тошинори возникла наполненная облегчением улыбка. Он, приподняв руку, огладил овал лица Саюки, на что тот, прикрыв глаза, слегка прижался к широкой ладони. — Ты наконец успокоился, Тоши? — Да. Как ни странно, но да. Я сейчас спокоен.       Тошинори, как-то стыдливо прикрыл глаза. А Саюки, хмыкнув, коснулся ладони мужчины своей рукой. — Принимать реальность всегда тяжело. Я прошу лишь о том, чтобы ты меня помнил, как человека. Совершившего ошибки. Не как какой-то идеал, каким ты меня считал, не каким-то божеством, не будь одержимым мной. Я всего лишь человек, принявший решение. Человек, который просто напросто влюбился. Защитивший то, что ему дорого.Я люблю тебя. — Прошу. Скажи это еще раз. — Я люблю тебя, Тошинори Яги. — Еще раз.       Тошинори Яги, сделав шаг вперед, крепко обнял юношу стоявшего перед ним. А за окном гостиной, в которой стоял полумрак, начало светлеть. — Я. Люблю. Тебя. Тошинори. — Я люблю тебя, Саюки.       Сидя на больничной койке мальчик крепко прижимал к себе мужчину, уткнувшегося в его грудь, и поглаживал по светлым блондинистым волосам, в то время, как тот, самозабвенно шептал слова, наполненные теплом и лаской.       Надеюсь, ты со всем смог разобраться, Саюки… Надо же, сколько человеку нужно для счастья...