Позволь узнать тебя получше

Столько студентов сейчас в его руках. Столько жертв, игрушек. Он не может дождаться момента, когда уже сможет насладиться ими вдоволь, вставить в их тела свой член, долбить и долбить, пока студент не потеряет сознание. Локтевым сгибом охватить горло жертвы, тут же придушивая её не давая прийти в сознание. Прошлой ошибки он ни за что не допустит, и никто на его след быстро не выйдет, как было в прошлый раз. Этого точно не произойдёт. Он шагает по коридору, представляя невинных студентов под собой. Сначала жертва будет брыкаться и пытаться высвободиться из мёртвой хватки своего мучителя. Но уж сильно больно она будет измучена, чтобы проявлять сильное сопротивление. Ему нравится наблюдать, как синеет лицо жертвы, как они бьются в предсмертной агонии, думая, что каким-то чудом они выживут и смогут сбежать, забыв этот кошмар навсегда. Но этого шанса, увы, не будет. А когда студент перестанет подавать признаки жизни — взять острый нож и сначала почти невесомыми, нежными движениями едва касаясь нежной кожи, нарисовать невидимый набросок пятиконечной звезды, обводя несколько раз. И с каждым разом увеличивать напор и, в конце концов, высечь звезду на теле жертвы. И избавиться от мусора, ища себе новую добычу, словно хищник в период охоты. Таких студентов пруд пруди в Тоодае. Красивые девушки, спортивные парни. Умные и не очень. Тихони и бунтари. Каждый из них может стать его жертвой. И улыбки сияющие на их беззащитных лицах, исчезнут навсегда. Никто больше не вспомнит этого человека в лицо, но будут знать, что какой-то студент стал жертвой маньяка. Моменты приходят и уходят. Спустя некоторое время уже забудут этих людей, найдя новых знакомых. Вычеркнут из жизни, как некрасиво написанное слово на бумаге моменты, проведённые с теми людьми. И он сможет избежать правосудия. Как и правосудия блюстителей закона, так и правосудия некогда известного карателя преступников Киры. Никто не сможет наказать его. Он будет преспокойно ходить по земле и дышать одним воздухом с другими жителями планеты, выбирая новых жертв, которые смогут удовлетворить его потребности. Моральные и физиологические. Крики и мольба о помощи, податливое, красивое молодое тело — лучше любого наркотика доставляют удовольствие. Погруженный в свои яркие мысли он ходит по коридорам университета, оглядывая фигуры ничего неподозревающих студентов сквозь очки. И тут он слышит девичий голос, зовущий его где-то в толпе. Резко останавливается и на пятках поворачивается в сторону источника голоса. И видит двоих студентов: парень и девушка, европейка и азиат, она ниже, а он выше, оба шатены. Но девушка явно фанат оверсайза и не очень любит укладывать свои волосы. Это он понимает потому, что каштановые волосы торчат во все стороны. Когда парень, идущий рядом, наоборот, — ухоженный и причёсанный. Он невольно вглядывается в их лица. Тут же вспоминает ребят — Виолетта Лоулайт и Ягами Лайт. И оба несутся к нему. Точнее, несётся именно Лоулайт, а Ягами останавливает её, отчитывая, как маленького ребёночка. На что девушка фыркает и действует по-своему — МИКАМИ-САН! ДА ПОДОЖДИТЕ ВЫ! — орёт Виолетта на весь коридор, многие студенты замолкают, смотря на орущую Виолетту. Лайт, идущий рядом с ней, постоянно на неё шикает, прося, чтобы она так не орала и не привлекала лишнего внимания к их персонам. Они и так навели слишком много шуму. Сейчас это выделение из толпы ни к чему. Довелось же ему с Лоулайтами связаться: один тихий, другая громкая. И оба невыносимы по-своему. Виолетта же кидает на Ягами пронзительный взгляд, машетт на него рукой и продолжает звать предподавателя на весь коридор, хотя тот уже остановился и ждёт студентов, стоя на месте. И не сказать, что рад этому дуэту. Один — самовлюблённый гений, другая — умная грубиянка. А ещё матёрый матершинник. Ее русскоязычные выражения, время от времени проскальзывающие в речи, явно не были цензурными. Язык ей отрезать мало. — Ёпт твою мать, Ягами, отвали! Не видишь, что я ради тебя иду к этому преподу просить тебе дополнительные по праву! — Виолетта, а я тебя и не просил идти со мной. И я в состоянии САМ попросить дополнительные! — Да как же ты без меня справишься? Если с тобой что-то случится, Ягами, думаю, ты понимаешь, кто меня к херам прибьёт. — Раньше как-то справлялся и ничего, живой, в пространстве ориентируюсь, говорить без запинок умею, формулировать мысли тоже. И не выражайся. Тебе это не идёт. И никто тебя не убьёт. — Ага, напомнить события десятидневной давности? И вообще, я сама решу, что мне идёт, а что нет. — Ты не исправима, Виолетта, — обречённо вздыхает Лайт, понимая, что Виолетта — упёртый баран. И уж точно ради него не перестанет материться. Вся в своего брата. Такая же упёртая и невыносимая. — Ага, — наконец-то ребята добираются до Миками в сопровождении косых взглядов студентов. Но те как-то быстро теряют интерес к парочке, продолжая заниматься своими делами. Сам же Миками стоит и ждёт, пока студенты прекратят спорить и всё-таки дойдут до него. И чем больше он смотрит на спорящих студентах, тем больше его захлёстывает так не вовремя подоспевшее возбуждение. Одно ясно: они оба — идеальные жертвы, знающие себе цену, громкие. До последнего будут бороться за право остаться в живых. Но они не знают, что попадись в его руки девушка и парень не смогут выжить. Станут безжизненными куклами, которые он выбросит, наигравшись. И больше никогда и никто не увидит студентов Ягами Лайта и Виолетту Лоулайт. Их имена останутся просто словами в отчёте и на надгробных плитах. А позже их и вовсе забудут. Миками вдыхает и выдыхает воздух, стараясь успокоиться, взять эмоции под контроль, как своих жертв. И это удаётся. Сердцебиение замедляется, возбуждение постепенно уходит, а расплавленные мозги собираются в кучу, позволяя мыслить рационально. Теру поднимает опущенный некогда взгляд в пол и внимательно смотрит на студентов, которые, наконец-таки, нашли решение своего спора. И победителем, что очень ясно, стала не Виолетта. Стоит только посмотреть на ее обиженное лицо и на самодовольную улыбку Ягами. Который что-то ещё пытается ей доказать, но та даже не желает его слушать, стараясь перевести тему разговора. — Ягами и Лоулайт, я, конечно, понимаю, что вы очень любите поспорить, но зачем нужен вам я? Неужели, чтобы разнять вас, если начнётся драка? Уж простите, но у меня много других дел. И уж точно поважнее вас, друзья, — Теру тяжело вздыхает, когда студенты оказываются рядом. Всё-таки они прекрасны, хоть и немного шумные. Он окидывает их мутным от желания взглядом, немного задерживаясь на серьёзном Ягами. И тут же переходит на уже весёлую Виолетту. — Простите нас, Миками-сан, я хотел попросить у вас дополнительные задания по праву, — Лайт решается взять всю ситуацию в свои руки, ожидая, что Виолетта точно что-то выкинет не то. Он нервно поправляет красный галстук, ёжась под острым и пронзающим взглядом предподавателя. Ему не нравится этот взгляд. Слишком уж цепкий и дикий. В голове у парня невольно пролетает мысль: «А что если Миками — тот самый маньяк. Всё-таки все жертвы маньяка — студенты Тоодая. И как раз он приезжий. Сегодня точно приду в штаб работать после пар. Нужно особое внимание уделить профессору». Ягами погружается в далеко не светлые мысли, размышляя, что Миками Теру может быть маньяком. — Миками-са-а-ан, и мне тоже нужны дополнительные по вашему предмету. А то у меня по нему жопа полная. Глядишь, и отчислят быстро, — из далеко не весёлых мыслей Ягами вырывает Виолетта своими звонким голосом. Ви явно не из тех, кто умеет тихо говорить и не вызывать лишних подозрений. Лайт в мыслях закатывает глаза, думая, чем можно побить эту девчонку. — Хм, — Миками поправляет очки, задумчиво хмыкнув. Он несколько секунд думает и открывает свой ежедневник, который постоянно с собой носит. Ни на секунду не расстаётся с данным предметом, что уже странно. Может, он записывает в этом обычном блокнотике данные своих жертв и удобное время для нападения? Лайт трясёт головой. Теру ещё даже не в числе главных подозреваемых, а он уже всего надумал. Но чутьё ему подсказывает, что они с Виолеттой на верном пути. Стоит только присмотреться и получится увидеть то, чего не видел. Ягами прикусывает губу почти до крови, находясь в раздумьях. Он следит за каждым движением своего преподавателя, стараясь не упускать ни малейшей детали. И вдруг Миками начинает что-то яростно писать в ежедневнике, глядя именно на Виолетту. И пишет он левой рукой… А ведь маньяк является левшой. В голове парня почти мгновенно пролетают отчёты, графики, описания. Нет, это не может быть ошибкой. Озарение нахлынуло на Ягами сильной волной, которая может уничтожить что угодно. В голову лезут тяжёлые мысли, а на душем становится неспокойно. Парень тут же вспоминает портрет маньяка: «Левша, крупного телосложения, достаточно сильный. Предпочитает мучить своих жертв долго, а затем быстро убить» Миками Теру очень даже подходит под описание. Остаётся только проверить его от А до Я, выявить причастность к убийствам и предоставить улики. И если он не ошибается и Миками правда маньяк — то им всем конец. — Лоулайт, вы можете подойти сегодня после пар, и мы обсудим в какой день можем встретиться. Ягами, вас тоже это касается, — Теру всё-таки озвучивает приговор своим студентам. Остаётся только гадать: выживут они или нет… *** — Я думаю, что Миками Теру и есть маньяк, — озвученная версия Лайта, вылетевшая так неожиданно, словно пуля, становится шоком для Виолетты. Девушка чуть ли не падает со скамейки на пол, тем самым чуть не сорвав пару по криминалистике. Ибо у неё очень много предупреждений именно от предподавателя криминалистики. И лучше не испытывать его терпение, которое не безгранично. — Что? — переспрашивает она Ягами, стараясь не выдавать своих эмоций. Лайт же сидит преспокойно и его внимание полностью обращено на предподавателя. Он кидает на Лоулайт мимолётный взгляд. — Что слышала. У меня есть основания предполагать, что именно Миками нам и нужен. — Хм, я тоже об этом думала и у меня есть некие подозрения. Но я не уверена. — Если тебя это успокоит, то я тоже не совсем уверен в своих подозрениях. Но что-то мне подсказывает, что именно он совершает все эти убийства. — Только на чутьё полагаться не стоит. Нам нужны доказательства, Ягами. — Доказательства будут. Это вопрос времени. — Ага. И сколько нужно времени для доказательства вины Теру? М? Примерно, дохуя, да? — Виолетта, прекрати. Благодаря данным Рьюзаки мы в кратчайшие сроки поймём причастен ли Миками или нет. — Тогда нам придётся сегодня идти в штаб, Ягами. — И без тебя знаю, что нужно идти в штаб. — Ой-ой, обиженка. Харе комедию ломать. Оба у меня в кишках сидите со своими выкрутасами. Помириться нельзя? — Мы сами решим. Не нужно лезть в наши отношения, Виолетта, мы сами разберёмся и без посторонней помощи. — Сто лет пройдёт как вы сами разгребёте свои проблемы. — Виолетта, я с тобой не буду разговаривать, если ты сейчас же не закроешь свой рот. И я не шучу. — Ой, боюсь-боюсь. Напугал меня, — показав язык, она отворачивается от Лайта, полностью посвящая себя криминалистике. Расследование расследованием, а учиться надо. Если брать в расчёт нынешние семейные обстоятельства. Лайт переехал обратно к родителям. И уже желает съехать оттуда как можно скорее. Повисшая негативная атмосфера доставляет ужасный дискомфорт парню. Стены родного дома уже не обволакивают приятным теплом, что вселяет в душу чувство защищённости. А наоборот: отталкивают. То, что когда-то радовало, осталось в памяти, как один из приятных воспоминаний того времени. К сожалению, что прошло, уже не вернёшь. Но перемены не всегда к худшему. Верно? Если его не принял отец-гомофоб, для которого репутация важнее, чем счастье собственного ребёнка, то с ним и говорить не о чем. Может перестать обижаться и всё-таки возобновить отношения с Рьюзаки? Если припомнить, то это именно Рьюзаки не хотел отдавать его родителям, что приехали забирать «непутёвого сына». Но парень, естественно, послал его куда подальше, сказав, что в состоянии сам решать свои проблемы. Но Эл просто так не сдавался: он не терял уверенности, что Ягами останется. Этот детектив просто сыпал аргументами, что даже Ягами Соитиро не мог ничего ответить. Просто стоял молча, слушая. Эл поддержал его в трудную минуту, когда он хотел спрыгнуть с крыши. Наверное, стоит переступить через свою гордость, которая мешает строить нормальные отношения с людьми. И в первую очередь он причиняет боль себе, а не окружающим. Ягами, которого резко посетила эта мысль, скривился. Он и извиняться первым? Ну уж нет. Пускай этот детектив сам делает что хочет. Ведь это именно Рьюзаки решил порвать отношения, а не Лайт. Это Рьюзаки ведёт, как эгоист, а не Лайт. От этих мыслей глаза наполняются влагой, неприятно пощипывая. Парень несколько раз моргает, стараясь отогнать от себя неожиданный порыв разреветься, как девчонка. Но он ведь взрослый. А взрослые не распускают нюни по пустякам. Сделав пару глубоких вздохов, Лайт поступает по примеру Виолетты: он направляет всё своё внимание на предподавателя. Грустные мысли, что мешают ему здраво рассуждать постепенно отдаляются на второй план. Теперь же учёба и только учёба. А чувства и страдания подождут… *** — Эй, страдалец, — чей-то девичий голос раздаётся над самым ухом, но Лайт словно находится в омуте. Он ничего не слышит и не понимает. Хочется снова куда-то провалиться и не возвращаться, ведь где-то там очень хорошо. Если не считать ругань и несильную тошноту. — Ягами, твою мать, очнись, — толчки в плечо, переходящие в удары, немного приводят его в чувства, но не совсем. Он ощущает головокружение и тошноту, подступающую к горлу. Не совсем приятное ощущение. — Блять, ты встанешь или нет?! Если ты не поднимешь свою башку — я тебя столкну. — Лоулайт, нужно звать медсестру, а не толкать студента. Может, ему плохо! И как вы выражаетесь? — Такахаси-сан, прошу прощения. — То-то же. — Зовите медсестру! — Не орите! — Он жив? — Умер! — Что?! — Жив, конечно, идиоты. Кимура-кун, контролируй его пульс. Я за медсестрой. — Хорошо! — Лоулайт, быстрее! Голоса сливаются в один суп шумов. Он не способен различать слова, что говорят люди вокруг него и кто. Но отчётливо слышит хлопок двери. К тошноте прибавляется и головная боль, отдающая пульсацией в висках. Лайт хочет открыть глаза и пошевелиться. Но ничего не выходит. Тело совершенно не слушается, а сознание никак не собирается возвращаться в реальность. И снова темнота, где мысли не работают… *** Лайт не помнит ничего. Он медленно открывает глаза, щурясь от холодного света флуоресцентной лампы. Оглядывается: вокруг белые стены, режущие глаза, а противный писк от медицинских приборов доставляет ушам парня дискомфорт. «Медицинских?!» — Ягами вскакивает, но получает резкую вспышку головной боли. Он ожидал узнать и увидеть всё, что угодно, но никак не больничные стены и противные приборы, следящие за его пульсом. — Лайт-кун? — Ягами! — Сынок! — Братик! — Ягами, что же ты так пугаешь, а? Даже я чуть там со страху коньки не отбросила, — Виолетта садится рядом с Лайтом на постель, обнимая за шею. Лайта тут же поражает противный запах сладких духов, которыми Виолетта постоянно брызгается. Причём выливает на себя по ощущением весь флакон. — Я думала, что хуже не будет, — задумчиво проговаривает девушка, отстраняясь от парня, давая возможность и другим задушить Лайта в объятиях. А это хотели сделать его мать и сестра, прибывшие почти сразу после госпитализации парня. Виолетта же прибыла относительно недавно из-за пар в университете. А вот одна личность, стоящая в стороне и наблюдающая за всей это идиллией, не подходит. И, кажется, не собирается подходить. Эл стоит, прижавшись к стене напротив, позволяя родным замучить Лайта вопросами про его самочувствие. Им он хотя бы ответит. Но не Эл. Но кто знает. Их отношения уже начали налаживаться, что хорошо. Может, он даже с охотой поддержит беседу с детективом? Углубившись в свои мысли, он и не замечает, как к нему подходит Виолетта. — Эл, — начинает она на русском, скрестив руки на груди. — Подойди к Лайту. Боже, ему психолог нужен. Или уже психиатр. Истощение на нервной почве — штука серьёзная. — Виолетта, и без тебя знаю. Но он вряд ли меня будет слушать. — Тебя? Не смеши. Если ты надавишь на нужные точки, то… — Я не собираюсь никак на него давить. — Подействуй через врача тогда. Или силой заставь. — Силой заставлять не буду, сказал же. Это его ещё больше травмирует. — Блять, не понимаешь? Он и так травмирован. Сколько времени пребывал в нервном состоянии? Месяц? Или два? Он страдал после вашего расставания. А потом отказ отца от него из-за ориентации, попытка суицида. И сейчас — вот. Дальше некуда! Если только смерть. — Прекрати тараторить. И не выражайся. Я хоть и брат, но имей совесть. Повторяю — силой не получится. Нужно действовать совершенно по-другому. Уговорить, например. — Так уговори. — Уговорю, но не сразу. — А постарайся сразу. Я же как лучше хочу. — Как и я, Виолетта. Мы оба хотим как лучше. Но иногда выходит всё намного хуже. Не так как ожидали. — Ой, философ нашёлся. Разговор Виолетты и Эл прерывает Сатико. Женщина поворачивается к Лоулайтам, натянув доброжелательную улыбку. — Ребят, чего вы там стоите и шепчетесь? — Госпожа Ягами, а не могли бы вы с Саю и Виолеттой выйти на несколько минут? Мне нужно поговорить с Лайтом, — детектив выходит из тени. Он хочет поговорить с ним, выяснить всё. Помириться. Ведь они же вышли на эту тропу, да? Лайт сам проявил к нему внимание. Не значит ли это, что всё-таки всё получится? Саю и Сатико удивлённо хмыкают, но выходят. А Виолетта продолжает стоять и смотреть, то на брата, то на друга, встав уже на место Эл, опёршись на косяк. — Ветта, я сказал «Саю, госпожа Ягами и Виолетта». Тебя это не касается? — детектив поворачивается к наглой сестре, смотря на неё взглядом, полным укора. На нее не действует. Вот паршивка. — Я вам мешаю? — даже как-то удивлённо звучит ей голос. — Да. — Ладно, ухожу. Я тогда на допы по праву. — У тебя проблемы, а я не знаю? — Ну не совсем. Просто захотела заработать авторитет среди преподов. — Иди уже, — он машет рукой в сторону сестры, давая понять, что она свободна и вопросов больше нет. Виолетта только улыбается, шлёт воздушный поцелуй и вылетает из палаты. — Ей нельзя! Там Миками-сан, и он её может убить! — Лайт, что не принимал никакого участия в разговоре, просто лежа на больничной койке, прикрыв глаза, резко вскакивает с кровати и предпринимает попытку побежать за девушкой. Но его останавливают и не дают даже пошевелиться. Но сейчас просто молчать и бездействовать он не может: если Виолетта уйдёт, то на один труп станет больше. И тогда точно можно Миками обвинить в убийстве многих студентов. Но ценой жизни Виолетты. Лайту, конечно, она действует на нервы, но он уже привык к её постоянному присутствию. Да и перед Эл будет виноват именно он, а не кто либо. Это он знает про маньяка, это он знает куда она идёт. Прямо в лапы своей смерти. Тогда и так хрупкие отношения рухнут, как карточный домик от лёгкого дуновения ветра. Лайт продолжает что-то бубнить под нос, зарывшись лицом в собственные ладони. Паника, зародившаяся где-то в недрах души, распространяется по всему телу. В голове только одно: нельзя, убьют, виноват. Эти мысли разрывают душу пополам. И резко Лайт чувствует чужое тепло и руки, что крепко обнимают за плечи. Он пытается выбраться из чужих объятий, но ему не позволяют, насильно удерживая. И после каждого рывка хватка только усиливается. И Лайт понимает, что бороться бесполезно, его не выпустят. Пока он здесь, Виолетта там. Теряет, возможно, последние мгновения своей жизни. — Рьюзаки, — он замолкает на несколько секунд, стараясь прийти в себя. Но практически сразу же срывается, крича, наверное, на всю больницу, — Пусти! Её убьют! — Лайт, уж с кем и будет всё хорошо, так это с Виолеттой. И переживать не стоит. Она знает, что делает, — твёрдый голос детектива вселяет в и так изорванную душу на все части надежду. Да, Виолетта далеко не глупая девушка. И она сможет найти выход. Но это не значит, что не нужно перестраховаться. — Но это не значит, что не нужно ей помочь! — гнёт свою линию Ягами. Он не собирается отступать. И прежде всего именно по его инициативе они с Виолеттой взялись за это дело. И будет не честно, если без него задержат Миками. — Какой ты упрямый, — Эл всё-таки отстраняется, недовольно растягивая гласные. Он садится напротив парня в позу лотоса, естественно, скинув кроссовки. И улыбается. С его губ не может сойти улыбка, растянувшаяся от уха до уха. Это Ягами бесит ещё больше: у него сестра на волоске от смерти, а он, чёрт возьми, улыбается! Урод. Ягами почти рычит, как вдруг его резко обнимает Рьюзакии. Парень чувствует на себе горячее дыхание детектива, его запах, а кончики чёрных непослушных прядей щекочут кожу, посылая несколько миллионов мурашек. Лайт сглатывает и немного отодвигается. Дыхание сбилось, а голова снова начинает кружиться. Но ему приятно, что Рьюзаки не оставил его. Он хочет сказать, слова так и вертятся на языке. Но, к сожалению, выдаёт совершенно другое, стараясь показать всем видом, что ему противно и невыносимо: — Не трогай меня! — но как-то голос звучит слабо и неуверенно. Эл только хмурится, протягивая руку к каштановым волосам Лайта с явным намерением их взъерошить. Что и делает. Детектив нежно перебирает их, наслаждаясь такому приятному короткому моменту. Лайт тихо фыркает, опустив глаза вниз, расслабившись под лёгкими касаниями Рьюзаки. Приятно. Всё тело мгновенно расслабляется и удаётся вздохнуть спокойно. Вся тревога, разъедающая изнутри, плохие мысли и подавленное настроение исчезают, уступая место спокойствию. — Захочу и буду, — совсем по-детски отвечает Эл. — Итак, давай сначала: Виолетту никак не убьют. Даю сто процентную гарантию. И как ты себя чувствуешь? — движения, а потом и сами пальцы исчезают, оставляя неприятную пустоту, подобную царившей внутри. — Нормально, — отвечает Лайт довольно сухо. Он не хочет сейчас разговаривать ни о чём. Ему сейчас нужна не пустая болтовня, а другое. О чём мешает высказаться гордость. И Ягами не может сказать, что с ним всё хорошо. Да и многие это заметили уже. И Рьюзаки, конечно, тоже. Ведь от него ничего не утаить. Так что этот вопрос он задал чисто из вежливости. Ублюдок. Вся та симпатия, что возникла совершенно недавно, испарилась, будто её и не было. Но Рьюзаки всё быстро замечает: и смену настроения, и состояние Лайта. Конечно, он же чёртов гений. Эл тяжело вздыхает. Он не очень доволен ответом Лайта. Он лжёт о своём состоянии, понятно, как дважды два. И продолжает лгать будучи на больничной койке. И продолжает добивать себя своими «всё хорошо», «не твоё дело». — По тебе не скажешь. — По тебе тоже. — Но это не я падаю в обмороки в университете на почве нервного истощения. Вот я и спрашиваю про здоровье. Может, переедешь в штаб? У меня намного спокойней, — провальный план. Лайт точно сразу не согласится, а сначала постарается показать свой характер, сняв маску идеального. И после уже, когда у него кончатся аргументы либо согласится, либо наотрез откажется признавать поражение. — Ну, конечно. Ни черта не спокойней. Заливай кому угодно. — Но ты же не будешь работать, а просто жить, восстанавливаться. Или могу перевести тебя в больницу получше этой. — Какой ты щедрый и милый. — Я всегда старался быть милым по отношению к тебе. — Напомнить? Всё идёт не туда. Лайт снова начинает заводить шарманку. Нет. Ведь никто из них этого не хочет. Они не хотят вспоминать это. Так почему снова и снова начинают этот разговор, понимая, что ничего хорошего не выйдет. Всё повторяется. И никакое желание скрыть это, замаскировать — всё вскроется при первом же конфликте. И с каждым разом заводя этот разговор, они проходят личный ад, с каждым разом задевая больней. Гнев и желание задеть побольней полностью затмевает здравый разум — Если ты про расследование — так нужно было. А если ты про расставание, то оно произошло из-за тебя. — И ничего не из-за меня. Это ты предложил расстаться, а не обсудить наши отношения, как нормальные люди. — А ты начал сразу избивать меня и истерить, учуяв на мне запах женских духов. — Ну уж прости. Я же не думал, что у тебя была встреча с сестрой, а не шлюхой. — Надо было думать. А не сразу махать кулаками, как ты это любишь. Ты всегда был очень ревнивым. И я это терпел. Но та твоя выходка стала последней каплей. Знаешь, терпение — штука не безграничная. У каждого есть предел. И я тогда его достиг. Но быстро понял свою ошибку. А ты, как погляжу, не. Раз до сих пор сбрасываешь всю вину на меня. — И ничего не всю. Ты тоже хорош. — Прекрати мне перечить и опровергать и так очевидные факты. Я не хочу очередного срыва и очередной ссоры. Может, начнём сначала? Забудем обиды? Я сожалею о своём решении, а ты? — Рьюзаки, я не знаю, — правда, жестокая правда. Лайт не может принять факт, что и он тоже виноват в ссоре и расставании. Или не хочет? он и сам не может определиться. Внутри всегда что-то надламывается. И ком встаёт в горле, мешая говорить. Что уж говорить про полностью затуманенный разум. Лайт просто не может думать. К тому же он напичкан какими-то препаратами. И это тоже мешает мыслить здраво. С губ срывается то, что он не хочет говорить. Словно потерял контроль над собой, отдав эту честь кому-то другому. Рьюзаки поджимает губы, отворачиваясь от Лайта. Он понимает, что Ягами сейчас явно не намерен говорить, желая ещё потянуть время. И его молчание может привести к необратимым последствием. И Эл это чувствует. Он не знает, но шестое чувство почти кричит, что скоро произойдёт что-то ужасное, подорвущие их и так хрупкие отношения. — Я вижу, что ты ещё не готов к разговору. Но прошу: не тяни. — Без тебя разберусь. Окей? — Посмотрим. Тебе привести вещи из штаба? — А что? Выселяешь меня уже? — Хватит язвить, Лайт-кун. Я не хочу видеться лишний раз с твоим отцом после случая в штабе, ровно как гонять твою мать с одного конца города на другой ради шмоток, — Лайт решает промолчать. Он ложиться на постель, укрываясь с головой одеялом. Боль в голове, утихшая на некоторое время, бьёт с новой силой. Парень хочет убежать от боли, уснув. Но сон никак не идёт, а голова словно пухнет, а стены начинают давить на виски. Лайт знает, что этот детектив ещё в палате. И всё-таки, переступая через гордость, просит позвать медсестру… *** Виолетта вылетает из больницы. Конечно, идти она никуда не собирается. По праву у неё всё отлично. И вызвалась она на эти дополнительные только ради Ягами. А сейчас он в больнице, собственно, и идти никуда не надо, а можно с пользой провести время. Девушка шагает, смотря по сторонам. Сейчас слишком много людей на улице. Легко с кем-то столкнуться, если она так и продолжит летать в облаках. — Знаешь, я теряю свободу, когда теряю тебя… — и как-то не получается просто побыть в своих мыслях из-за громкого звонка мобильного телефона, заставляющего Виолетту подпрыгнуть от испуга. Девушка достаëт мобильник. И улицу разрывает писк счастья. Этот неожиданный звонок точно компенсирует этот день, полный нервотрепки — Мэтт! — резко переходит на английский. Акцент слышится намного сильнее, чем раньше из-за частых переходов на разные языки. Но Мэтт как-то на это не обращает внимания. — Виолетта. — Чего звонишь? — Это по делу вашего маньяка. Знаешь, Кира прав. Этот препод точно имеет какое-то отношение к убийствам. Десять лет назад в небольшом городке происходили такие убийства с приходом молодого аспиранта — Миками Теру. Его чуть не поймали, но он смог сбежать. И с тех пор убийства прекратились. Дело так и не раскрыли. Но почерк маньяка, орудующего десять лет назад, схож с токийским. И жертвы тоже студенты. — Блин! Мэтт, во ты гений! Перешли на почту все материалы того дела. Я их просмотрю и скину Кире. Сегодня как раз должна появиться новая жертва. Ей должна стать я, — Втолетта знает, что Мэтт не оставит её в беде, даже если получил нагоняи не только от Эл, но и от Роджера с Ватари. Настоящий друг. — Стоп. Ви, только не говори, что ты собираешься его сегодня ловить. — Нет конечно! Я хоть не такая умная, как Эл, но и не такая тупая. Я уж слишком жизнь люблю, чтобы умирать просто так без какого-либо плана. Если умирать, то только красиво. Спасибо тебе. Я знала, что ты в кратчайшие сроки все сделаешь. — Я тебя понял. А что с Кирой? Вы же вместе расследуете. Что случилось? — Долгая история. — Виолетта, я пошëл. Я уже давно спать должен. — Спокойной ночи, Мэтт. — Пока, — звонок обрывается. И правда. Сейчас в Англии глубокая ночь, а в Вамми отбой в десять часов. Виолетта засовывает телефон обратно в карман. Раз уж выяснилась такая информация, еë поход в магазин мороженного и прогулка по парку накрываются медным тазом. Но мороженное никто не отменял. Может, опробовать метод Эл: сидеть в странной позе, кушать сладости, и тогда работа пойдёт куда лучше? *** Проснуться Лайту удаëтся не сразу. Да и просыпается он не по своей воле: сначала медсестра приходила температуру мерить, потом доктор спрашивать состояние. Лайту ещё хуже, чем вчера. Он не чувствует себя человеком. Хочется выброситься из окна, не создавая больше проблем. Ведь как выяснилось, он даже собственным родителям не нужен. Это очень обидно и больно. Знать, что из-за ориентации не нужен родному отцу. А ведь Лайт всегда его уважал и любил. Но сам отец, видимо, уважал и любил лишь одну из масок. И не согласился принимать сына таким каким он является. А что говорить про каждодневные скандалы отца и матери, то лучше промолчать. Все дни, что он жил в родительском доме, являются сущим адом. Обида скапливается внутри, действуя как стимул повторить неудачный суицид. Сейчас его уже никто не сможет спасти. Эта идея кажется самой правильной из всех. Лучше уйти из жизни, чем создавать больше проблем. Он смотрит на окно. Оно слишком высоко. Парень сразу догадался по чьей просьбе его перевели в палату с таким окнами. Если уж и прыгать, то точно в другом месте. Лайт ложится в постель, накрываясь одеялом. Мысли проходят мимо него, то крепко впиваясь в сознание, то мимоходом. И даже закрыв глаза, Лайт не мог сконцентрироваться на одном. Он хочет уснуть, забыться и не просыпаться вовсе. Исчезнуть и не возвращаться — заманчивая идея, которую пока что нельзя воплотить в реальность. А так хочется. Душа так и требует покой. Но как же можно жить спокойно в мире, если твою личность ненавидят почти все. Лайт переворачивается на другой бок, натягивая одеяло чуть не до ушей. Тепло оно, к сожалению, не дарит, поэтому, нужно свернуться калачиком, чтобы банально не замëрзнуть, пока спишь. Размышляя над этим, он чувствует, как погружается в сон, в блаженное спокойствие, где его не трогают, не ненавидят, где он может быть тем, кем хочет сам. Но звонок телефона разрушает его надежды поспать. Взвыв от досады, он в душе клянëтся убить этого человека. И вот Ягами берëт телефон, лежащий на тумбочке рядом с больничной кроватью, и смотрит на дисплей мобильника. На дисплее высвечивается имя Виолетты, заставляя Лайта закатить глаза. — Боже, — он не является верующим, но в данном случае не может выразиться по-другому. Виолетта даже в больнице его достанет. Парень нажимает на кнопку ответить. — Виолетта, что нужно? — раздражение скрыть не получается, да он и не очень-то и хочется. Пускай девушка слышит, что ему сейчас не хочется разговаривать по телефону, и ей не рады. Но Виолетта, естественно, игнорирует тон друга, начиная говорить. — Ягами! Дорогой, привет. Как дела? Короче, ты прав. Миками и есть наш маньяк, — апатия, преследующая его, и мысли о суициде, как будто растворяются в воздухе. Конечно, надежды на жизнь так и не появляются, но появляется стимул не заканчивать сейчас своë никчëмное существование. — Я был прав насчëт него! А я говорил? А ты не верила. У тебя есть доказательства? Точные? — голос слегка дрожит, а руки не слушаются, но он готов поймать маньяка. Даже умереть не страшно. — Да! Правда, косвенные, но если копнуть глубже, то можно нарыть что-то существенное. — И как ты нашла? — У меня свои каналы, Ягами. Но только это доказательства к прошлым убийствам, которые произошли ещё в 1998 году. — Ты хочешь сказать, что это не первые убийства? — Да. — Это уже не так просто. Интересно, кто следующая жертва. — Без понятия. Вроде бы тела больше не находили. — Последняя жертва была найдена четыре дня назад. У него перерыв в один день. Сегодня точно найдут новое тело. — Прикол Такада окажется. Вот смешно! Надеюсь, что её убьют. — Чем тебе она не нравится? — Это я ей не нравлюсь. А она мне не нравится, потому что я ей не нравлюсь. — Очень по-взрослому, Виолетта. Мы не должны допустить новое убийство. Сегодня же обезвредим его. — А как? У меня плана нет. — У меня есть. — Я не собираюсь одна идти и ловить его! — Ты не будешь одна. Я с тобой пойду. — Алло, ты в неврологии. Тебя вряд ли выпустят оттуда. Если только в психиатрическое переводить не собираются. — Виолетта, иди сейчас же в университет. Я подойду к четвëртой паре точно. Возьми с собой верëвку, перцовый баллончик. И нож желательно. — О, повеситься захотел? Или вены вскрыть? А, может, и то, и то? — Смешно. Я тебе при встрече всë объясню. — Окей, гудбай, май бейби! — У тебя ужасный английский. В ответ на его язвительность звучат три быстрых гудка. Лайт выключает телефон и кладёт его обратно на тумбочку. Больничные стены давят на парня, ему максимально некомфортно находиться в этом месте. Иногда возникают мысли, что в этой комнате он окончательно сойдёт с ума. Что же, это лучше, чем жить с людьми, которые тебя ненавидят. Но перед тем, как осуществить свои мысли по поводу самоубийства, в первую очередь нужно помочь Виолетте. Он сам её втянул в эту историю. Недавно прошедшая апатия снова возращается, поедая изнутри. Ягами тяжело вздыхает. Это всё, что он может сделать. Но, к сожалению, он не сможет свои проблемы решить вздохами и охами. — Чего вздыхаешь? — Лайт пугается от неожиданности. Он точно не был готов лицезреть Рьюзаки в своей больничной палате после вчерашнего скандала. Парень привстаёт на локтях, разглядывая фигуру в проёме двери. — А ты чего тут делаешь? — вопрос сам срывается с губ. На самом деле странный вопрос. Лайт так и думает. Рьюзаки прищуривает глаза, проходя вглубь палаты. Он садится рядом с Ягами, кладя руку на плечо. — Странный вопрос, — он пожимает плечами. Лайта уже начинает это раздражать. Хочется кому-нибудь врезать, выпустить всю накопившуюся злость внутри себя. Он сбрасывает руку детектива с себя, но почти сразу же кладёт обратно, осознав ошибку. Они не помирятся, если Ягами продолжит себя так вести. Своими действиями он вызывает у Рьюзаки замешательство. По его лицу так и видно, что ему не очень понятны мотивы Лайта. Тот фыркает, ложась обратно на кровать. Парень смотрит на него снизу-вверх, улыбается и не удерживается от язвительного комментария в сторону детектива. Слишком его заводит непонимающее лицо. — Извини, что я не экстрасенс, — вздыхает уже не Лайт, а сам Эл. И Лайт не понимает, как Рьюзаки ещё от него не отказался, а продолжает добиваться доверия и заботиться о бедном мальчике-суициднике. — Мы когда-нибудь сможем нормально поговорить без твоей язвительности? — Не-а. — Ты неисправим. — Сам меня выбрал, вот и расхлёбывай. — Лайт-кун, как твоё здоровье? С тобой хорошо обращаются? — Лучше всех, Рьюзаки. Правда, всё равно домой хочется. Точнее не домой. как ты смотришь на то, чтобы после выписки я переехал в штаб? Родители уже совсем разругались. Каждый день оры, крики. Меня это достало, — резко на уши начинают давить фантомы криков родителей. Для Лайта эти дни, проведённые дома — сущий кошмар. Из которого он желает уйти поскорее. А идти ему некуда, только если к Рьюзаки. — Я тебе это давно предлагаю. Но у меня есть одно условие: будешь ежедневно посещать психолога, а если понадобится, то и психиатра, — Ягами знает на что идёт. Он бы поспорил насчёт психолога, но у него нет сил спорить с ним. Лучше согласиться. Лайт понимает, что уже ничего не вывозит. Ему нужна поддержка и лечение. Так что приходится распрощаться со своей гордостью. Он кивает головой, слегка улыбаясь. — Хорошо, Рьюзаки, я согласен посещать промыв мозгов, — тянет гласные, немного поёрзав. Удобно на жёсткой палатной койке устроиться очень трудно. Особенно если на кровати сидят два человека. — И ничего тебе не промывают мозги. Откуда у тебя такая неприязнь к психологам? — Вот такой я непредсказуемый и загадочный. А как тебя пропустили? Время посещения строгое. — Я же L. Вот меня и пропустили. — Я не уверен, что ты пришёл и заявил так: «Пропустите меня к Ягами Лайту, я тот самый известный детектив». А они: «Ой, конечно, проходите». — Хорошо, что не теряешь чувство юмора, — Эл щёлкает по носу Лайта, слегка улыбнувшись. — У каждого фокусника свои секреты, которые зрителям знать необязательно. — Ты тоже так и не научился хорошо шутить. — Ну уж извини. Обычно мы с тобой какого-нибудь маньяка обсуждаем, а не шутим. Мне не с кем тренировать свои юмористические способности. — Да. Сначала маньяков, потом спор про политику и всё это перетекает в секс. Помню-помню. А что насчёт юмора, то его ты мог бы с Виолеттой практиковать. Она вон как шутит. — Виолетта обычно про смерть, любовника в шкафу и Россию шутит. Я уже все её шутки наизусть знаю. — Так часто повторяет? — Всё из одного сборника берёт. Никакой фантазии. Хоть бы раз что-то новенькое придумала. — В отличии от тебя. Ты ведь постоянно что-то новенькое придумываешь. Как только Виолетта не переняла твою черту характера? Вы ведь с ней так похожи. Они резко замолкают. Словно нечего сказать. А ведь так и есть. Между Эл и Лайтом образовалась огромная пропасть, которую не так уж и просто заполнить. Но маленькими шажками они смогут возвратить отношения, которые были раньше… *** Лайту чудом удаётся уйти из больницы. Это было далеко не просто: при его первой попытке уйти на посту дежурила старая и вредная медсестра, не выпускающая никого из стен больницы без сопровождения. И, конечно, его погнали обратно в палату, пригрозившись позвонить матери. Парень рисковать не хотел, зная, что медсестра не шутит. А потом маме придётся объяснять его резкое желание покинуть больницу. Так что без вариантов нужно дождаться смену медиков. Конечно, Виолетту он обязан предупредить о своей задержке. Что, конечно, вызывает бесконечное количество брани в его адрес и возмущение. Но всё-таки девушка с горем пополам усмиряет свой пыл, согласившись на такой исход. Но не забывает сказать, что убьёт Ягами, когда тот только попадёт в её поле зрения. Лайт фыркает в ответ на слова Виолетты, сбросив звонок. Проходит ещё полтора часа, прежде чем ему удаётся уйти из больницы незамеченным. Всё должно пройти точно по плану. Если, конечно, Лоулайт не вздумает включить режим «импровизация» и загубить все труды, проделанные ими. Тогда он точно убьёт либо себя, либо Виолетту. Никаких нервов не хватит терпеть эту девчонку. При выходе из больницы у Лайта закружилась голова, но, немного постояв, он двинулся дальше. Боль не прошла, но стала терпимой. А парень, не жалея себя и сил, пешком бредёт до парка возле университета, прокручивая план в голове. Виолетта должна пойти на дополнительные к Миками, где он попытается её увести в парк. А там уж он, Лайт, поджидает их. Общими силами они точно его повяжут. И он ответит за все свои деяния, что совершил. Ягами спустя минут сорок доходит до парка и оглядывается по сторонам. Уже темнеет, но людей достаточно много. Все расходятся по домам после тяжёлого рабочего дня. Или наоборот спешат на ночную смену. Холодный воздух пронзает тело до костей, а кожа покрывается частыми мурашками. Лайт обнимает себя руками, проходя глубже в парк. На нём только чёрная футболка, джинсовка, просто накинутая на плечи, и джинсы с кроссовками, что никак не спасает от вечернего холода Токио. И он уже жалеет, что не оделся потеплее, зная, какие холода иногда могут напасть на город. Но уже ничего нельзя сделать. А в душе парня поселилось сомнение. Будто что-то может пойти не так и вся их операция сорвётся. И это непонятное чувство его никак не отпускает и разрастается ещё больше. Но его планы всегда проходили идеально, всё как он задумывал. Почему же в этот раз что-то может пойти не так? Что его гложет изнутри? Чувство вины? Страха? Неуверенности в себе? Какие-то сомнения? План, как парень сам думает, идеальный. Всё продумано до мелочей. Что же может пойти не так? Ветер продолжал насквозь пронизывать тело, а солнце окончательно исчезает за горизонтом, народ тоже постепенно расходится, оставляя Лайта одного. Парень садится на ближайшую скамейку и достаёт телефон. Ни одного сообщения от Виолетты или пропущенного вызова. Он неосознанно кусает нижнюю губы, набирая сообщение горе-подруге. Но она не отвечает ни через пятнадцать минут не через полчаса. А обычно Лоулайт очень быстро отвечает на СМС, даже если она сидит на занятиях. Лайт решает её набрать. Гудки идут, но никто не отвечает. Даже спустя пять попыток Виолетта так и не взяла трубку, а когда Ягами попытался предпринять шестую попытку позвонить, телефонный аппарат оказался выключенным. Она точно не могла отключить телефон. Это значит, что Виолетта попала в беду, всё пошло не по плану. Она должна была завести Миками в парк, а там бы они вместе его повязали. Но мужчина, видимо, оказался умнее. Они его явно недооценили. А теперь из-за глупости Лайта Виолетта может погибнуть, перед этим став жертвой изнасилования. Парень принимает решение самостоятельно спасти подругу. Он понимает, что лучше всего пойти в ближайший полицейский участок и попросить о помощи. Но самый близкий участок достаточно далеко от университета, до него тридцать минут пешком, и он не успеет. Да даже если бы и успел добежать, то пришлось бы объясняться перед сотрудниками. Виолетту не успели бы спасти. С этими мыслями Ягами добегает до университета. Ещё чуть-чуть и сердце может пробить грудную клетку, в глазах время от времени темнеет, а голова кружится, словно он только что катался на карусели. Парень опирается на холодную стену, переводя дыхание. Немного успокоившись, он проходит в здание. Вокруг тихо и темно. Каждый шаг отдаётся эхом в ушах. Никаких признаков жизни. Нет даже охранника. Он должен здесь быть. Но ни единой души в здании университета не встречается. Как будто все вымерли, а Тоодай оказался заброшенным. Можно так подумать, если бы не абсолютная чистота. Лайт, вздохнув несколько раз, срывается с места и бежит на третий этаж, где и находится аудитория Миками. Ягами прокручивает в голове разные исходы событий. И они все не имеют хорошего конца. Либо он, либо Виолетта погибают. Он проклинает себя, что не додумал план до конца, что позволил этой девчонке одной идти к маньяку. Она для него слишком лёгкая добыча. Виолетта, может, драться умеет, Лайт этого точно не знает, ведь ему она ничего не рассказывала, но Теру в два раза больше Ви. И если она умеет драться, то ей всё равно не получится одной повязать его. Да что Ягами себя обманывает: он тоже не сможет справиться со взрослым мужчиной, который старше него чуть ли не в два раза! Это парень понимает только сейчас. Понимание серьёзности ситуации приходит очень поздно, когда Лайт находится в двух шагах от, возможно, собственной смерти. Он же хотел умереть, даже жаждал этого и предпринимал попытки уйти из жизни. Но его остановили, ему не дали совершить задуманное. Так что пускай лучше он умрёт, чем Виолетта, которая крепко держится за свою жизнь. Ягами добегает до кабинета и рывком открывает дверь. Сердце пропускает удар. Живот сводит от страха, а перед его глазами стоит ужасная картина: Виолетта сидит, связанная, и её голова пробита. Девушка из последних сил держится в сознании, а рядом валяется какой-то парень, тоже связанный. Но отделался он только ушибами и гематомами на лице. Лайт пятится назад, но он упирается в чью-то грудь. Парень ничего не успевает сделать, как его ударяют по голове тяжёлым предметом и хватают за шкирку, как котёнка. Отбиваться он не может, от удара мир перед глазами поплыл, голова закружилась. Он ничего не соображает и толком не понимает, когда его кидают. Его просто бросают на пол, как какой-то мешок. И наступает темнота. Лайт не знает сколько прошло с тех пор, как его вырубили. Но еле как разлепив глаза, парень понимает, что его связали. Он пытается развязаться, но ничего не выходит. Верёвка буквально врезается в кожу, принося ужасные ощущения. К тому же организм ослаблен, парень чисто физически не может освободиться. — Ягами Лайт, ты очнулся, — он слышит голос Миками, но не может разглядеть его полностью, перед глазами плывёт, а предметы двоятся. Во рту пересохло, хочется воды. Лайт не успевает ничего ответить, голова пустая, он не может думать, как чувствует у горла холодный металл. — Не волнуйся. Я тебя убью, ты даже не заметишь. Интересно, кого сначала убить: тебя или твою русскую подружку? — мужчина проводит самым кончиком лезвия по кадыку Ягами. Парень уже готовится распрощаться с жизнью. Но Виолетта, пришедшая в себя, не думает так быстро сдаваться: — Слышь, только попробуй кого-то из нас убить, мой брат тебе самолично яйца оторвет! — Тебя ничему жизнь не учит? Может, сломать тебе челюсть? Или вырвать язык для надёжности. Сразу видно, что родители не учили не дерзить старшим, — Миками убирает лезвия от глотки Ягами, позволяя ему вздохнуть, и медленно подходит к озверевшей девушке. Хватает её за челюсть, отвешивая пощёчину. Но Лоулайт всё равно на боль, она продолжает говорить, но знает, что это всё плохо кончится. — Не смей говорить ничего про моих родителей! Они не были монстрами, как ты! — она продолжает говорить. Она посыпает Миками оскорблениями, в красках расписывает, что с ним сделает её брат, если тот пальцем тронет Лайта или Виолетту. Слова этой девчушки приводят в восторг Теру. Он смеётся. Девушку приводит в ступор такая реакция маньяка. Обычно они злятся ещё больше, а затем и добивают свою жертву. По крайней мере так говорят в передачах. Виолетта вздыхает, как её бьют: несильно по плечу. Она оборачивается. А перед ней сидит тот самый мужчина, что пришёл с ней на дополнительные. Мужчина выглядит довольно взволнованным и разъерённым. — Девушка, если хотите выжить — молчите. Вы хотите ещё получить? Вы слишком слабы для обороны, — произносит он шёпотом, стараясь не привлекать сумасшедшего маньяка. Он надеется, что незнакомая девушка послушает его и замолчит. Но она находит, что сказать и ему. Девчонка совершенно не знает про инстинкт самосохранения. — А вас я не спрашивала. Если бы не вы… — Если бы не я, вас уже давно бы убили. А вот если бы вы не влезли, полиция уже бы схватила его. — Да что вы говорите? Полиция бездействует! — Виолетта не замечает, что перестала контролировать громкость своего голоса. И она выкрикивает это в лицо представителя правоохранительных органов. Девушка понимает, что проблем будет куча, если она выберется отсюда живой, а не на носилках, накрытая белой простынёй. И Миками замолкает. — Видимо, я вам не мешаю? Правда: до чего докатилась полиция, что они просят студентов им помогать? Или вы сами влезли? — он переводит взгляд с Лоулайт на Ягами. И снова заливается смехом. — Глупые дети! — А сам-то не очень умный, раз тебя смогли даже подростки выследить, — подаёт голос Лайт, который пытается привстать, но слабость и боль в конечностях не дают ему осуществит задуманное. Он тут же падает на пол, морщась. Глупо выводить такого человека из себя, зная, что его убьют за дерзость. Но нужно отвлечь Теру от Виолетты и того мужчины. Если уж им удастся выбраться благодаря Лайту и остаться в живых, то он погибнет не просто так. Хоть что-то хорошее случится в его никчёмной жизни. — Ого, у Ягами зубки появились, — цокает Миками, садясь напротив парня. — Ягами, что же ты делаешь. Подохнешь же! Что я Эл скажу? — бормочет себе под нос Виолетта на русском. Она знает, что её никто не поймёт, именно поэтому она и говорит на русском сама с собой, набираясь смелости произнести ещё кучу оскорблений в сторону сумасшедшего профессора. Но она не успевает: мужчина, сидящий рядом с ней, резко встаёт, берёт стул и несколько раз бьёт Теру по голове, пока тот не падает. — Быстрее! — он быстро развязывает Виолетту, а затем и Лайта. Девушка подбегает к столу, забирает свою сумку, и троица выбегает из аудитории. — Виолетта! Лучше времени не нашла вещички забрать?! — вскрикивает Лайт. Виолетта не обращает внимания. Они бегут по коридорам не останавливаясь, дыхания уже не хватает, а подростки чуть ли не падают. Их мышцы болят, но они бегут, продолжают бороться за свою жизнь. По крайнеё мере только два человека так свирепо борются за право на существование в этом мире. Но не Лайт. Он не видит смысла жить дальше. Но сейчас он готов жить, именно в данный момент. Адреналин, что бушует в их крови, помогает не унывать и бежать подальше от аудитории, где их чуть не настигла смерть. Им получается выбраться. А там, уже на входе, их встречает полиция. Это означает, что всё кончено и можно дышать свободно…