Полнолуние

Амина смотрела через окно машины, как все сильнее редеют старые, заброшенные дома в черте покидаемого ими города. Ещё в её детстве он был процветающим, шумным и густонаселенным, но из-за войны всё это осталось лишь воспоминанием. Как и многое другое, что было у неё до обращения в вампира. Иногда бывали моменты, когда она остро скучала по вкусу обычной пищи на языке или по теплу солнца на коже. Пусть она уже давно смирилась с тем, что ей придется жить вечно, но это не отменит страданий и боли, ожидающие её впереди: Амине придется смотреть, как ее собственный сын стареет и умирает, пока она будет сохранять молодость. Однако женщина пыталась не падать духом: благодаря вечной жизни она сможет присматривать за будущими поколениями своей семьи и заботиться о них, так что настоящее одиночество ей не грозит. Но это не означало, что она не будет тосковать по Тарику, как сейчас по своему почившему мужу. Она обернулась, чтобы взглянуть на заднее сиденье джипа и улыбнулась. Вымотавшиеся от переживаний Зейн с Тариком крепко спали, привалившись друг к другу и словно бы незаметно переплетя пальцы рук. Когда они были младше и до поздна засматривались фильмами, она частенько находила их заснувшими в таком же положении на диване в её доме. У нее никогда не хватало духу разбудить мальчиков, поэтому она просто каждый раз накрывала их пледом, целуя обоих в лоб, прежде чем запереть дом и уйти на охоту.  За то, что ей приходится делать, дабы оставаться здоровой и полной сил, она неустанно молилась Аллаху. Как бы она не сопротивлялась поначалу, соблазнительный зов крови всё же оказался сильнее. Она прикладывала все силы, чтобы не убивать своих жертв, и со временем у неё даже получилось обуздать острые приступы жажды. Но она всё ещё была неопытна — и понимала, что в будущем наверняка совершит ещё немало ошибок, за которые ей придётся раскаяться. — О чём задумалась? — поинтересовался Мурад, не отвлекаясь от вождения. — О том, как сильно всё изменилось с тех пор, как мы были детьми. — Да? К примеру? Она просто махнула рукой в сторону окна и видневшуюся за стеклом заброшенную часть города. — Когда-то это место процветало и было полно людей. Ты помнишь, как мы играли здесь с нашими кузенами? Как мы ходили на рынок вместе с мамой и выпрашивали сладости? — Она вздохнула и покачала головой. — Эта война слишком многое отняла у нас, Мурад. Я так надеялась, что всё уже закончилось. Её старший брат серьёзно кивнул. — Я все ещё сожалею о Джамале. По сей день меня не покидает мысль, что я мог его спасти. Она вновь покачала головой.  — Ты не мог ничего сделать, ты даже не был его командиром. А если бы и был, то ты всё ещё всего лишь человек; ты не смог бы остановить расстрел. Мурад усмехнулся. — В отличии от тебя, да? Ты бы смогла остановить пули. Амина шутливо ударила его по руке. — Я могу только увернуться от них, болван. Единственный способ остановить их — это использовать своё тело как щит. — К счастью, пули не способны причинить тебе серьёзный вред. — Да, пока в них нет серебра. Они погрузились в комфортную тишину, пока Мурад снова не заговорил. — Я все еще виню себя за то, что не проводил тебя домой тем вечером. Женщина успокаивающе сжала его предплечье. — Я уже много раз говорила тебе, что это не твоя вина. Ты не мог знать, что так случится. Я уже смирилась с тем, кто я есть, так почему ты не можешь? — Потому что я твой брат, и мой долг — защищать тебя. Я пообещал маме и бабе, что буду оберегать тебя, и меня мучает то, что я не справился. — Но, Мурад, ты ведь до сих пор меня оберегаешь! Напомни мне, кто именно после произошедшего убедил Джамала позволить сыну остаться со мной под одной крышей? Или кто приносил пакеты с кровью, когда я была слишком напугана, чтобы пойти и наконец покормить себя? Кто купил новые занавески, чтобы солнце больше не проникало в дом? Мурад вздохнул. — Это был я. Но всё это не компенсирует того, что по моей вине ты лишилась человечности. — Что есть человечность? Считается, что людьми нас делают такие чувства как, например, любовь и сострадание. Это то, что я чувствую, хотя я уже не человек. Значит ли это, что потеряв свою человеческую сущность, я также теряю право на человечность в целом? — Я не это имел в виду. — Поморщился Мурад. — Но… ты права. Кроме того, мы здесь не для того, чтобы вести философскую дискуссию. — Да, оставим эту тему для вечера вторника. Мурад фыркнул. — Как скажешь. — Он медленно остановил машину на обочине. — Если мои данные верны, то нужное нам место находится примерно в миле дальше по дороге. Амина встрепенулась. — Хорошо. Я отправлюсь на разведку. Мурад чуть склонил голову в сторону заднего сиденья. — Прежде надо разбудить парней. Мне не нужно, чтобы Тарик сходил с ума от беспокойства, если ты не успеешь вернуться к моменту его пробуждения. — Он вынул ключи из замка зажигания и положил их в карман. — Я всё ещё недоволен, что мы взяли детей с собой. — Мне тоже это не нравится, брат, но ты же знаешь Тарика. Зейн даже слушать не хотел о том, чтобы остаться, а мой сын его ни за что не бросит. Мурад бросил на парней, обнимающихся на заднем сиденье, короткий взгляд прежде, чем снова посмотрел на свою сестру. — Тебе не кажется, что они…? Амина невозмутимо посмотрела на него. — Что? — Уточнил она, хотя догадывалась, что мужчина пытается ей сказать. — Ох, ты знаешь, они… — Мурад неловко пошевелил ладонью в воздухе, пытаясь как-то обозначить то, что он имеет в виду. — … Кажется, играют за одну команду? — Ты про футбол? Конечно, они же играют в него вместе с начала старшей школы. Мурад закатил глаза. — Не прикидывайся идиоткой, ты знаешь, о чем я говорю! Она смерила старшего брата бесстрастным взглядом. — Мурад, я вампир. Как ты думаешь, меня волнует сексуальная ориентация сына? — Лучше бы волновала. Недовольная Амина скрестила руки под грудью. — Почему это должно меня беспокоить? Не вижу ничего страшного в том, что Тарику могут нравятся мальчики! Мурад капитулирующе приподнял перед собой руки. — Я тоже! Но ты же знаешь, как в нашей стране относятся к гомосексуалистам! У парней могут быть проблемы. — Можешь быть спокоен, Зейн получил стипендию в лондонском университете, так что вскоре покинет страну. — И что на счёт этого думает Тарик? Она оглянулась на своего сына. — Он молчит, но я его знаю. Он не хочет отпускать Зейна, но понимает, что будет глупостью отказываться от выпавшего шанса. — Женщина покачала головой. — Поговорим об этом потом, нужно скорее найти Салима и вервольфа. Мурад кивнул. — Согласен. Амина обернулась к заднему сиденью, затем потянулась и нежно потрепала мальчиков по волосам. — Тарик, Зейн, мы уже близко. — Пришлось ещё немного порассталкивать парней, прежде чем они полностью проснулись. Те смущенно отстранились друг от друга, поняв, в каком положении их застали, и Амина не могла сдержать улыбки при виде легкого румянца на их лицах. — Что будет дальше? — Прочистив горло, задал вопрос Тарик. — Я обернусь летучей мышью и отправлюсь на разведку. Те люди охотятся в основном на вервольфов, так что я сомневаюсь, что они сразу же обратят на меня внимание. — Ты уверена, мама? Это вообще безопасно? Она ободряюще улыбнулась своему сыну. — Я дитя ночи и умею сливаться с тенями. Я вернусь так быстро, что ты не успеешь соскучиться. С этими словами Амина покинула машину и подставила лицо под лунный свет. Глубоко вздохнула, наполняя лёгкие чуть прохладным воздухом, и оскалила выросшие клыки. Местные Стражи хотели отправить на зачистку подозрительно зашевелившейся группировки целый отряд, но Мурад смог убедить их подождать до рассвета. Времени для спасения Салима и вервольфа оставалось немного, но Амина не собиралась прохлаждаться и тратить его впустую. В дымном облаке она взлетела летучей мышкой в небо и взяла след уже знакомой ей крови оборотня.

~~~

Мурад был прав: ей пришлось пролететь около мили, прежде чем она наткнулась на палаточный лагерь, разбитый возле заброшенного ангара. Несколько припаркованых джипов освещали фарами большую часть открытого пространства и снующих в округе солдат. Она насчитала как минимум пятерых патрульных, методично обходящих территорию. Внутри палаток чувствовалось множество людей, но нужный ей запах тянулся внутрь склада, почти полностью заглушаемый вонью оборотня. Должно быть, именно там держали Салима с его американским другом. Она проникла в здание через одно из разбитых окон и притаилась в темном углу, где её невозможно было заметить. Искать огромную клетку, обвитую серебряными цепями, и стоящего на посту вооружённого солдата не пришлось. Хорошо, что она надела перчатки! Выглянув из окна и убедившись, что поблизости к ангару больше никого нет, она спланировала сверху на неудачливого охранника и ближе к земле перекинулась обратно в свой человеческий облик, сшибая солдата с ног и вгрызаясь прямо в яремную вену. И прежде, чем её жертва успела издать еще хоть один звук, выдрала из горла мужчины кусок мяса, отчего нижнюю часть её лица залило кровью — Амине, признаться, очень нравилось это ощущение. Тяжело рухнувшее тело издало гулкий шум. — Чёрт, ты это слышал? — Уловила она чей-то вопрос, заданный шепотом с южноамериканским акцентом. Она заглянула в клетку и увидела Салима, а вместе с ним вервольфа. Те подошли к ней ближе, опирались друг на друга и заметно прихрамывая. Амина наклонилась к решетке и улыбнулась, обнажив окровавленные клыки. Оборотень, повинуясь инстинктам чуть не отшатнулся, в то время как Салим вытаращился на нее. — [араб.] Амина, это ты? — Прошептал он, не веря своим глазам. — [араб.] Во плоти! Мужчина осмотрел соседку с головы до ног, все еще шокированный. — [араб.] Никогда бы не подумал, что ты — вампир. — [араб.] Признаться, я удивлена, что ты не догадался раньше, друг мой. — Она посмотрела на непонимающе нахмурившегося американца. Осознав, что тот мог не знать арабский, женщина перешла на английский. — Ты вервольф, верно? Оборотень медленно кивнул. — Ага. Джейсон. — Он сглотнул и именно тогда она заметила странные ошейники на их шеях. — Что это у вас там? — Спросила она, указывая на своё горло. — Шоковые ошейники. — Ответил ей Джейсон. — Этот ублюдок Скиннер забрал с собой пульт дистанционного управления. — Этот человек пытал нас, чтобы получить информацию о вервольфах. — Пояснил Салим. — Он угрожал Джейсону, что убьёт меня, если тот не согласится сотрудничать. Звучит как описание типичного охотника. — Ясно. А Скиннер, это…? — Он возглавляет эту группу охотников. — продолжил рассказывать Салим. — Ты могла увидеть его снаружи вместе с учёными. У него еще медальон в форме руки. — Я видела ученых, но не стала подбираться к ним слишком близко. — Амина сосредаточилась и прислушалась к внешним звукам. Снаружи по-прежнему было тихо, так что у них ещё было немного времени. — Чтобы вытащить вас из этого лагеря, мне понадобится слетать за помощью. Впрочем, мой брат, сын и Зейн с остальными скоро будут здесь.  — Что? Зейн с тобой? — Салим сделал шаг вперед. — Он цел? Женщина кивнула. — Конечно, он сильно испугался за тебя, но в остальном с ним всё в порядке. Он всё время рвался вперёд, спасти тебя. Тарик от него не отстает. — Она улыбнулась, думая о своём сыне и его друге. — Они отважные и способные, иначе бы не стали столь удачливыми воришками. Салим вяло улыбнулся и согласно кивнул. — Да, они храбрые мальчики. Все они посмотрели на тело, под которым расползалась большая лужа крови. — Я спрячу тело, но с кровью уже ничего не поделаешь. Будем надеяться, что я вернусь до того, как сюда войдет кто-нибудь из солдат. — Звучит, как план. — Усмехнулся Джейсон. — Так, послушай меня. Если увидишь этого урода, Скиннера, постарайся не выпотрошить его сразу. — Его глаза засияли желтым цветом. — Он моя добыча. Амина понятливо кивнула. — Как скажешь. Постараюсь вернуться как можно скорее. Она схватила труп за ногу и отволокла в сторону за нагромождение ящиков, затем вновь превратилась в летучую мышь и покинула ангар. Пусть большинство вампиров испытывало сильное отвращение к вервольфам, Амина не разделяла этих чувств. Для нее что одни, что другие были её братьями и сестрами ночи. Не имело значения, что Джейсон американец, точно так же, как не имело значения, что она гражданка Ирака. Для большинства знающих об их видах людей, они оба — просто монстры, которых необходимо истребить; Охотники одинаково жестоки по отношению к её собратьям-вампирам, как и к вервольфам. Похоже, им было плевать даже на то, что этот Джейсон воюет за их страну, раз использовали пытки для получения желаемого. Салим же был хорошим человеком и отцом, который всегда относился к ней по-доброму, пусть даже их дети постоянно втягивали друг друга в неприятности. Так что Амина вложила все силы в обратный полёт — она во чтобы то ни стало приведёт помощь.