Гвеннит

      Не прошло и месяца, как кислород днем удалось отменить. Это была победа, большая победа Гвен, даже праздник устроили по этому поводу. Но этой ночью случилось то, чего не ожидал никто, кроме Гефа. Пока что Лене не удалось снизить готовность парня, и этой ночью именно этот факт и помог. Так и не решившись отключить аппаратуру, Геф резко проснулся ночью. Гвен задыхалась. Она пыталась втянуть воздух в себя с жутким хрипом и не могла. Быстро подключив амбушку, Геф помог своей девушке вдохнуть и качал мешок, пока не появились реаниматологи, сдернутые из главного корпуса тревожной кнопкой.       — Что тут? — спросил врач Гефа, в глазах которого плескался ужас, но движения были четкие и собранные, парень мерно качал мешок.       — Апноэ, — бросил Геф, держа себя в руках из последних сил.       — Так… Ну-ка, дай-ка… — сказал врач, забирая амбушку из начинающих дрожать рук парня. — Не понял… Сережа, дай-ка ребенку кислорода, литра полтора.       К Гвен подключили кислород и отрегулировали его по показаниям сатурации. Девушка задышала спокойно. Самое странное было в том, что она не проснулась, продолжая спать, как будто ничего не случилось.       — Ложись, парень, я подежурю, — сказал врач, усаживаясь рядом с кроватью.       — Я… Да… Спасибо, — ответил Геф, которого постепенно отпускал ужас.       Парень не понимал, что произошло, и напряженные раздумья не давали ему уснуть. Впрочем, под утро он задремал, чтобы, когда Гвен под утро зашевелилась, открыть глаза и встретить ее полный страха взгляд.       — Все в порядке, котенок, — прошептал он девушке. — Все хорошо.       — Ночью было плохо? — спросила она.       — Немного, — ответил Геф. — Но все уже хорошо.       Девушка уже заметила мешок АМБУ, лежащий на столе, реаниматолога, которого она знала, дремлющего в кресле, и поняла, что этой ночью ее опять спасли. Чуть погодя к ним пришла Лена.       — Дети, сегодня вы без занятий, нам надо выяснить, что случилось. Гвен, девочка, что тебе снилось?       — Сначала больница… Ну… Та больница… — девушка выделила голосом «та», и Лена поняла, что она говорит об онкоцентре. — А потом… Большой зал… И Геф.       — Первая остановка была в Большом зале Хогвартса, — пояснил парень.       — И ты? — сказала все уже понявшая женщина.       — Вернул, — кивнул Геф.       Лена смотрела на парня и пыталась себе представить, что он чувствовал, когда был совершенно один на один со смертью, выдирая из ее рук любимого человека. Она теперь понимала, как с ним надо работать. Совсем не так, как до сих пор. Девочку надо обследовать, ночное апноэ — совсем не веселая штука. И абсолютно непонятная сейчас.       — Вы сейчас тогда поднимаетесь, кушаете и идем в клинику, хорошо? Потом вернетесь, возьмете с собой пижамы и переночуете, обмотанные проводами, — улыбнулась женщина. — Мы обязательно поймем, в чем дело.       — Хорошо, — согласилась Гвен. — Только у меня почему-то очень сильная слабость.       — Давление низкое, — объяснил Геф. — Вот только почему…       Обследовали их почему-то обоих, обследовали долго, проверили абсолютно все, но ответов пока так получено и не было. Ситуация выглядела все более странной.

***

      Сегодня им предстояло ночевать в больнице. В специальной палате, чтобы дать возможность врачам выяснить, что же происходит во сне. Геф переодел девушку, уложил в кровать, аккуратно подключив шлейф проводов к прибору, включил электроэнцефалограф, монитор и улегся рядом. Гвен привычно заползла ему на грудь, поцеловала и принялась засыпать. Парень гладил ее, рукой проверив укладку.       — Меня бы так кто любил.       — Не завидуй, Машенька, они такое прошли, что и подумать страшно.       — Смотри, ритмы интересные какие…       — Сразу вторая стадия.       — Насколько я понимаю, апноэ наступает в четвертой.       — Да, было бы логично, но надо проверить.       — Интересно, с чего оно наступает.       — Оп-па, глянь!       — А парень-то не спит…       — Спит он, Ленка говорила, постоянно фиксирует приборы и девочку. Ничего сделать не может.       — Сколько раз он ее возвращал? Дважды? Так что она хочет?       — Чтобы успокоился, наверное.       — Да щаз, побежал он успокаиваться с рефлексами реанимата.       — Вот да… Психологи — странные, дикие люди.       — На себя посмотри.       — А я что? Я смотрю.       Гвен всхлипнула во сне, глаза Гефа мгновенно открылись, он обозрел мониторы, улыбнулся и поцеловал девушку, на что та что-то прошептала и обняла его.       — Ты видел? Мгновенно перешел в состояние бодрствования.       — Как бы у него башню не сорвало.       — Да не должно…       — Есть четвертая стадия. Откуда альфа-ритм?       — Вот и мне интересно…       — Смотри, видишь? Что это за хрень?       — Гипоксическое поражение эта хрень называется. Сходи, подключи ей кислород, реанимацию сюда срывать незачем, пусть поспит.       — Профессора утром известите… Вот же не было печали…       Проснувшись утром, Гвен снова обнаружила канюли и испуганно посмотрела на Гефа. Она боялась того, что снова напугала своего любимого, но он просто улыбался ей. Тогда девушка обняла парня, прижимаясь к нему всем телом.       — Все хорошо, малышка, все хорошо, я люблю тебя, — прошептал он.       — Я тебя люблю, — ответила она ему.       В палату вошел профессор и откашлялся, привлекая к себе внимание увлеченно целующихся подростков.       — Молодые люди, вашу проблему мы нашли, будем думать, что с ней делать, — сказал профессор, улыбаясь. — А вы ступайте-ка домой, там и милуйтесь, а то персоналу завидно.       — Что-то серьезное? — спросил Геф.       — Это смотря с чем сравнивать, — ответил профессор. — Хорошего мало, но ничего нерешаемого. Так что не расстраиваемся, топаем домой, а завтра мы вас ждем.

***

      Добавились уколы. Как сказал профессор, «не самые безболезненные», и даже предложил приходящую медсестру, но Геф не согласился. Гвен тоже не согласилась.       — Пусть будет больно, но это же Геф… — сказала она.       — Хорошо, препарат внутримышечный, что это, понятно? — спросил профессор, улыбнувшись.       — В попу… — смущенно ответила девушка.       — Именно туда, — подтвердил профессор.       — Тогда тем более, — сказала Гвен. — Гефу я доверяю, он не сможет сделать больно.       Утро у них теперь начиналось не только с поцелуя и объятий, но и с переворачивания девушки на живот с соответствующей процедурой. Почему-то больно почти не было. Геф старался сделать как можно безболезненней, и у него получалось, поэтому слез от введения препарата не было, хотя сидеть было не всегда комфортно.       — Как будто отшлепали, — шутила Гвен недели через две.       Но редкое лекарство работало, и вот сегодня была первая ночь без кислорода, которую девушка проспала сном младенца, не потревожив ни Гефа, ни чуткие приборы наблюдения. Еще одна победа. Еще один шажок, пусть небольшой, но такой важный. Теперь Гвен свободна от вспомогательного кислорода. И девушка верит, что уже никогда не будет ощущать пусть самых мягких, но посторонних канюль в носу, никогда не будет зависеть от небольшого аппарата…