F*ck The System

— Шаво... Когда ты успел и зачем?... Джон так и стоял, покачиваясь и изумлённо пялясь на нежданного гостя. Шаво торопливо вздохнул, сжав ключи в кармане от напряжения, поморгал и ломко прошептал, словно слова крошились и растворялись, обретя форму трухи: — Для начала, впусти меня внутрь. А потом уже и поговорим обо всём. — Да, да, конечно... Глаза Джона блестели печальной пеленой сожаления. Отойдя на шаг назад, освободив проход басисту, широкой походкой преодолевшему порог дома, ударник кое-как повернул дверной замок, прежде чем всхлипнуть и обернуться уже приготовленным врать, объясняться и плакать, а может, что и хуже. Едва успел он поднять голову в сторону Одаджяна, как оказался прижатым к стене сильным размахом крепких рук, отрезавших путь на ненужный побег. Губы парней сомкнулись, глаза закрылись, воздух вскипел от неожиданности и... страсти, наслаждения? Язык Шаварша проникал всё глубже в ошарашенного Долмаяна, охватившего партнёра ногами и закрывшего глаза. Дыхание тяжелело, сердца ускорялись, пульс сходил с ума, а разгорячённые тела тёрлись друг о друга, покуда Шаво не отцепился, жадно глотнув поток кислого кислорода. Джон открыл глаза, проверяя, точно ли это его возлюбленный и не может ли всё это оказаться ироничным сном. — Джонни... Я давно знал, что ты меня любишь, но боялся сказать об этом и ждал твоего шага. Прости. Я люблю тебя тоже. — Одаджян огладил плечо парня, пройдясь по отпущенным слегка волосам. Его взгляд искрил теплотой и уверенным доверием. — Шави, ты подлюка. Но я действительно тебя люблю. Любым. — Хмыкнул уже успокоившийся Джон. — Тогда, может, перейдём к новому этапу отношений? — Хитрая улыбка, прищуренные солнца-глазницы. Пальцы музыканта пощекотали шею выгнушегося барабанщика, проскользили под футболку и резко сдёрнули её, нагло не спросив разрешения, но всё равно получив одобрение от зажмурившейся жертвы. Еле слышный стон прокатился по тихой темноте квартиры, где только в рабочей комнате на столе тускло поблёскивала настольная лампа, склонившаяся над пустой бутылкой коньяка. — Тебе не кажется, что мы сильно спешим? — Прошептал Долмаян, ведомый за руку в спальню. — Нет, не кажется. Я давно ждал этого момента и ни за что его не упущю. — Ответ прозвучал опаляющим ухо шелестом, страстным и нежным, сопровождающимся неторопливым полизыванием от шей до щеки, которую по-кошачьи подставлял любовник. — Ах... Давай быстрее... — Сбивчиво умолял пассив, закидывая голову назад и ложась на кровать всем телом. Второй уже накрывал своими губами торчащие соски и расстёгивал мешающие джинсы возлюбленного, итак практически спадающие на пол. Сознание Джона ходило ходуном. Оставшись в одних трусах, он не мог себя контролировать и позволил Шаваршу залезть внутрь и охватить кулаком его возбуждённый член. — О да! Резче! — Страстный вскрик расширил зрачки обоих парней. Одаджян сел на колени, опёршись о выступ кровати, и медленно поцеловал втянутый живот, внутреннюю часть бёдер и головку члена Долмаяна, оставив прозрачную цепочку засосов на румяной коже. Температура поднималась, нарастал темп. Шаво грубо втолкнул в себя всё основание дружка и, водя головой вверх-вниз, с удовольствием слушал слабые писки: " Шави, Шави... Ещё.." Но это был лишь разогрев. Через долгую минуту Джон слегка оттолкнул парня и, приподнявшись, стянул с того через вверх мятую толстовку, обнажив голый торс с немного выпирающими рёбрами, что замечаешь только после внимательного рассмотра. Наклонившись, ударник нетерпеливо прошипел: " Меняемся". Шаво прыгнул на постель и приготовился к новой части игры. Руки барабанщика изучали его грудь, намекая на продолжение в кожаных жёстких штанах, хитро дразня юношу язык старшего обвёл ключицы, прочувствовав солоноватый вкус. Басист восторженно вздохнул, полностью отдаваясь в родные объятия. По-лисьему улыбнувшись, Джонни, уже отрезвевший, сел прямо на интимное место партнёра, одновременно стянув мешающий кусок одежды. Потеревшись пахом о пах, Джон прикусил губу и одним движением разделался с боксерами. — О, Джонни... — Сквозь стиснутые от наслаждения зубы пропел Шаво. — Я так тебя хочу... Ты даже не представляешь... — Представляю. — Жестокий оскал и игривый азарт в глазах. Два обнажённых тела слились воедино одним толчком, неожиданным и столь желанным... — Чёрт, больно! — Плаксиво взвыл Долмаян. Шаво схватил его ладони, притянул к себе и ласково поцеловал в губы, позволяя сжимать свои плечи и царапать спину. Становилось всё приятнее и приятнее, боль утихала, и вскоре пассив уже вставлял в игру язык, позволяя активу делать всё, что угодно с его накаченным телом. Ночь обещала быть долгой, но счастливой. Никто не знал будущего, но все знали настоящее, и этого хватало. Лишь бы оно длилось как можно медленее... ************************** 8:25 утра. Серж уныло потянулся, слегка отпихивая своё чудо на правой стороне спальнего места. Когда они начали жить вместе? Впринципе, они не начинали, но шли к этому. Гитарист постоянно оставался у Танкяна на ночь, и тот не был против, но порой боялся спросить: " Когда мы уже решимся на следующий шаг? " Но мысли о будущем подождут вместе с вопросами в зале " Я только проснулся, нахрен отвалите". А сейчас надо умыться и приготовить завтрак на двоих. Аппетитный запах омлета с помидорами пощекотал ноздри Дарона заставив пробудиться отто сна и встать. Выйдя из спальни, Малакян встретил солиста радостным визгом: — А это мне?! — И тебе доброе утро, сонное солнышко моё. — Серж рассмеялся и отодвинул один стул, как бы ненароком приглашая разделить трапезу вместе с ним. Через пару минут сосед был готов. — Итак, парни хотели сегодня встретиться с нами и обсудить пару вещей, — Танкян завёл беседу на столько серьёзным непривычным для него тоном, что Дарон чуть не подавился и скукожился от тревоги. — Наверное, выпуск нашего первого альбома. От Рика Рубина ничего не слышно? — Сказал, что считает материал вполне готовым к изданию, если у нас нет ещё пожеланий или новых песен. — Вконец Танки начал невнятно бормотать себе под нос, смотря только на тарелку и ковыряясь в свежем истерзанном омлете. Его собеседник заволновался. Такого раньше не было, как минимум, по утрам. — Сержи, что случилось? Ты сам не свой. — Гитарист растроенно погладил солиста по руке, сплетя в то же время их ноги под кухонным столом. С минуту подумав, сведя брови на переносице, парень ответил: — Ничего не случилось, но, понимаешь, я хочу обсудить важную деталь с тобой. Дарон занервничал, ведь обычно для его возлюбленного важные вещи обыденной жизни были настолько излишне важными для беспечного в быту Дэри, что он постоянно портил любое обсуждение, хоть и не специально. — Малки... Давай жить вместе в моей квартире? Малакян облегчённо выдохнул, выпустив из мёртвой хватки горячую от его касания вилку. Обаятельно хихикнув, он чмокнул в щёку любимого: — Ну конечно, давай! Я давно этого хочу. — Тогда ты не против, если я... кое-что сделаю? — Нет, не против. И Серж мигом подхватил парня на руки и понёс в спальню, лохмача и без того непричёсанные волосы, крепко сжимая болтающиеся волосы и целую тёплую макушку. Дарон замурлыкал и зарылся в родных объятиях, прислушавшись к ритму стучащего сердца. Он даже не подозревал, какой сюрприз готовит ему возлюбленный. Не сегодня, нет. Но уже вскоре. После выхода их совместного детища— первого альбома. Тогда-то он и узнает.