Причина его жизни

°°°

      Пятнадцать дней.       Ровно столько Акааши осталось жить.       Последний день месяца в календаре обведён красным маркером.       Кейджи всё продумал.       А ещё Кейджи устал. Просто чертовски сильно заебался.       Он сидит в своей комнате на подоконнике и курит, свесив ноги из окна.       Акааши думает. Много думает. Даже слишком, как для подростка, у которого жизнь только-только начинается.       Он надеется, что его мать ни о чём не догадывается, потому что неожиданный вопрос насчёт календаря на стене и последовавший вслед за ним многозначительный взгляд за ужином довольно сильно его напрягли.       Кейджи прикрывает глаза, глубоко затягиваясь, стряхивает пепел с сигареты лёгким постукиванием пальца по тонкой бумаге и шумно выдыхает.       Время пять утра. Через пару часов ему следует быть в школе, а он не выполнил ни одного задания из тех, что ему давали на дом.       В этом нет смысла. Он убьёт себя через две недели, к чёрту дурацкую учёбу.       Парень болезненно шипит, когда дотлевшая до фильтра сигарета обжигает его пальцы. Он тушит её о стену дома и кидает бычок куда-то в пожелтевшую траву.       Акааши сидит неподвижно, разглядывая деревья, что уже не могут похвастаться шикарной листвой, вслушивается в негромкий щебет птиц и устало опирается виском на оконную раму.       Ему снова хочется курить.       Он тянется за четвёртой по счёту за утро сигаретой, подкуривает, прикрывая огонёк зажигалки ладонью и вдыхает табачный дым, наслаждаясь тем, как он оседает в лёгких. Горло неприятно саднит.       Пятнадцать дней.       П я т н а д ц а т ь.       Ему осталось всего ничего.       Кейджи поджимает потрескавшиеся губы, когда в его голову случайно закрадывается мысль о том, что он собирается совершить это прямо накануне дня рождения своей матери.       Самоубийство – не проявление эгоизма, как говорят все его родственники и знакомые. Он просто хочет чтобы стало легче. Ему, одноклассникам, что ежедневно поливают его дерьмом, матери, которую он тянет на дно за собой, нагружая своими "выдуманными" проблемами. Всем.       Акааши хмурится, выкидывая недокуренную сигарету всё туда же, в траву, и собирается было вставать с подоконника, но замирает.       Пробегающий мимо парень внезапно останавливается. Он выдёргивает из ушей наушники и задирает голову, чтобы встретиться с Кейджи взглядами.       «Спортсмен» – Делает вывод Акааши, разглядывая стоящего под его окном незнакомца.       Тот широко улыбается, не сводя с него глаз, но молчит.       Кейджи вдруг становится неуютно. Он ёжится, обнимает себя за плечи и едва заметно кривит губы. Ему хочется уйти, спрятаться за тёмными занавесками своей комнаты, да что угодно, лишь бы перестать чувствовать на себе прожигающий до костей взгляд чужих золотистых глаз. – Это опасно – вот так сидеть. – Внезапно говорит парень. – Ты же в курсе, да? Ты можешь упасть и пораниться.       Акааши удивлённо хлопает ресницами и вскидывает брови. – Это всего лишь второй этаж. – Тихо отвечает он, склоняя голову набок. – Даже если я и упаду, то со мной ничего не случится. – Уверен? – Я буду в порядке. – Кейджи уверенно кивает, ничуть не стыдясь собственной лжи. Случайному прохожему – или пробегающему – не стоит знать о его проблемах и о том, что у него уже ничего и никогда не будет в порядке. – О. – Хмыкает парень, зарываясь ладонью в свои двухцветные волосы и убирая их со лба. – Ну тогда я, наверное, могу идти? – Бежать. – Поправляет его Акааши. – Точно. Бежать. – Кивает тот. – Ну, я побежал. – Ага.       Кейджи смотрит вслед удаляющейся фигуре и думает о том, что это был самый странный, но, на удивление, приятный диалог, в котором он принимал участие за последнее время.

°°°

      В школе Акааши чувствует себя хуже, чем обычно, ворчит вдвое больше и становится очень нервным.       Он старается сидеть в классе, чтобы ни с кем не пересекаться, но одноклассница Юкиэ – единственная, кто его не ненавидит – буквально вытаскивает его из кабинета, крепко схватив за запястье, и ведёт в буфет.       Кейджи недовольно хмурится, когда Широфуку, сев за стол, отдаёт часть своего обеда ему. – Ешь давай и не возникай, ходишь как живой труп, без слёз не взглянешь! – Юкиэ вкладывает в его ладонь палочки и мягко улыбается. – Ну так не смотри. – Фыркает Акааши, закатывая глаза, но, несмотря на показное недовольство, послушно цепляет палочками кусочек курицы из тарелки и отправляет его в рот.       Около пяти минут они проводят в тишине, переглядываясь и одаривая друг друга едва заметными улыбками. – Хэй-хэй-хэй! Юки! Привет! – Чей-то громкий голос раздаётся прямо из-за спины и Кейджи испуганно вздрагивает, когда какой-то парень садится к ним за стол. – Прости. – Шепчет Широфуку. – Это Бокуто. – Девушка поворачивает голову на присоединившегося к ним, судя по всему, своего друга и заправляет прядь волос за ухо. – Бокуто, это Акааши.       Кейджи давится кусочком курицы, когда узнаёт в старшекласснике того самого парня, который устроил под его окнами утреннюю пробежку. – Приятно познакомиться. – Смущённо бормочет Бокуто, похлопывая Акааши по спине. – Да. Очень. – Отвечает Кейджи, откашлявшись.       Широфуку подпирает щёку рукой, с улыбкой глядя на парней. Она уверена, что они поладят.

°°°

      Двенадцать дней.       Акааши с Бокуто и правда начинают общаться. После третьего урока Котаро заходит за Кейджи в его класс, широко улыбаясь, и зовёт его в столовую.       Уже в буфете к ним подсаживается до ужаса довольная Юкиэ, ставит на столик свой поднос, заваленный едой, и принимается болтать о чём-то бессмысленном, развлекая парней рассказами обо всех и обо всём.

°°°

      Десять дней.       В раздевалке перед уроком физкультуры Бокуто замечает порезы на бедре Акааши. Он открывает было рот, чтобы что-то сказать, но, заметив вмиг побледневшее лицо парня, решает промолчать.       Котаро ободряюще улыбается и, сжав плечо Кейджи напоследок, выходит из раздевалки, оставляя его в одиночестве.       Акааши требуется ещё несколько минут, чтобы прийти в себя и взять под контроль трясущиеся руки.       Он вдыхает поглубже перед тем, как толкнуть дверь и выйти из небольшой душной комнаты вслед за другими учениками.       Бокуто встречает Кейджи широкой улыбкой и тот думает, что если Котаро и дальше продолжит делать вид, что ничего не видел, то всё будет нормально.

°°°

      Восемь дней.       Акааши приглашает Бокуто к себе домой, чтобы вместе выполнить домашнее задание, а после приготовить что-то вкусное и посмотреть какой-нибудь фильм.       Котаро предлагает устроить перерыв, чтобы покурить и Кейджи охотно соглашается. Он откладывает ручку в сторону, поднимается на ноги и подходит к окну. Открывает его нараспашку, изо всех сдерживая улыбку, потому что невольно вспоминает их первую встречу.       Они курят одну на двоих – Бокуто поленился спускаться вниз за своими сигаретами – и возвращаются к выполнению заданий.       Акааши на секунду отвлекается от заполнения листа тетради конспектами и случайно ловит взгляд Котаро, внимательно изучающий стену у его кровати. То, как быстро тот опускает голову, едва замечает на ней календарь, заставляет сердце Кейджи замереть. Он всё понял?       Руки почему-то начинают трястись, горло резко пересыхает, а глаза вдруг наполняются слезами. Акааши закрывает лицо ладонями, что от нервов стали, кажется, ледяными, всхлипывает на грани слышимости, прижимая колени к груди, словно хочет сжаться до крошечных размеров, спрятаться от всего мира и от собственных переживаний.       Он не слышит, как Бокуто подсаживается ближе, только вздрагивает, когда чувствует чужие тёплые руки, что осторожно ложатся на его спину.       Котаро не двигается с места, лишь мягко поглаживает, даря Кейджи такое необходимое чувство безопасности, а затем, словно набравшись смелости, притягивает его ближе к себе, крепко обнимая.       Акааши больше не сдерживает слёз. Он цепляется пальцами за крепкие плечи Бокуто, его потряхивает от рыданий, разрывающих грудную клетку, горло саднит от хрипов, но он не может успокоиться. Он выпускает-выпускает-выпускает наружу все эмоции, что сдерживал, копил в себе долгое время.       Котаро молчит, но просто его присутствие рядом в такой момент оказывает Кейджи невероятную поддержку. Впервые за много лет он не чувствует себя одиноким.

°°°

      Шесть дней.       С того самого дня они не обсуждали произошедшее в комнате Акааши. И Кейджи был безмерно благодарен Бокуто за это. И за то, что после увиденного Котаро не оставил его. Не прекратил общение, не оборвал все контакты, а, как и раньше, сделал вид, что ничего не было и влился в прежний режим жизни.

°°°

      Пять дней.       Вечером после учёбы Акааши замечает, что из-под чехла его телефона пропало лезвие, которое он старательно прятал от матери.       Акааши наверняка знает, куда оно делось.

°°°

      Три дня.       Бокуто зовёт Кейджи на свидание.       «Как друзья, ты ничего не подумай!»       Они гуляют по парку, что находится в центре города, заходят в уютную кофейню, Котаро угощает Акааши своим любимым мороженым, а под конец прогулки покупает в неприметной лавке плюшевого совёнка и вручает его Кейджи.       «Он похож на тебя.»       Акааши решает не говорить парню про лезвие, он просто наслаждается времяпровождением в приятной компании и даже позволяет Бокуто проводить его до дома. – Ещё увидимся. – Котаро улыбается и перед тем, как развернуться, посылает парню воздушный поцелуй.       Кейджи думает «не увидимся». Совсем скоро наступит тот день, которого он одновременно ждёт и боится.

°°°

      Один день.       Акааши закрывается у себя в комнате, не реагирует на крики матери из-за двери и игнорирует кучу беспокойных сообщений от Юкиэ и Бокуто.       Акааши страшно, но он думает, что готов.

°°°

°°°

°°°

      Кейджи рвёт чёртов календарь на кусочки. Он плачет, кричит, ему почти физически больно. Телефон на столе загорается очередным сообщением от Бокуто. [бокуто(–сан)] АКААШИ??? ты как??? ты в сети и не отвечаешь я волнуюсь!! кейджи пожалуйста? мне прийти? что с тобой?? блять жди меня и не смей ничего делать

°°°

– Кейджи! – Дверь в комнату резко распахивается, ударяясь о стену. Бокуто находит Акааши взглядом – тот сидит в углу комнаты, прижав колени к груди. – Кейджи. – Котаро облегчённо выдыхает перед тем, как сорваться с места и сгрести парня в крепкие объятия.       Акааши хватается за него, словно утопающий за спасательный круг, за свою последнюю надежду на жизнь, и тихо, едва слышно скулит. – Твоя мама впустила меня. – Зачем-то говорит Бокуто. – Она так улыбнулась, увидев меня на пороге, знаешь... – Продолжает он, принимаясь качаться из стороны в сторону, убаюкивая тихим шёпотом и плавными движениями бьющегося в истерике Кейджи. – Друзьями нас считает. – Котаро усмехается. – Мы друзья, Акааши?       Бокуто улыбается мягко-мягко, а в его объятиях настолько тепло и уютно, что Кейджи даже немного успокаивается – по крайней мере перестаёт сжимать чужие плечи пальцами, наверняка оставляя на коже под одеждой следы от ногтей.       Котаро не замолкает, продолжает что-то бормотать, несмотря на отсутствие ответа, заботливо убирает волосы Акааши с его взмокшего лба и шутит, что сейчас он абсолютно точно похож на того плюшевого совёнка. Кейджи вымученно улыбается, роняя голову на плечо парня в попытке восстановить сбившееся дыхание.       А Бокуто видит, что Акааши постепенно в себя приходит, что ему лучше становится, и прижимает худое тело ближе к себе, гладит горячими ладонями по плечам и что-то говорит, Кейджи, правда, не понимает, что именно, но это ничего страшного. – Всё будет хорошо. – Это Акааши слышит предельно чётко.       Хорошо. – Ты будешь в порядке.       В порядке. – Мы с Юки о тебе позаботимся.       З а б о т а. – Ты больше никогда не будешь один, Акааши. Тебе не придётся справляться с ужасами твоей жизни в одиночку. Мы будем рядом. Мы не оставим тебя.       Будут рядом. Не оставят.       И Кейджи верит почему-то, по-детски наивно верит невнятному бормотанию Котаро, чувствует, что тот правду говорит. Он бы врать не стал. Тем более ему. Тем более в такой ситуации.       И внутри с каждым чужим обещанием что-то ломается. Словно рушатся увитые колючей проволокой стены – защита, которую воздвиг вокруг себя сам Акааши, чтобы уберечься от боли.       С Бокуто не страшно. Он от боли защитит, в случае чего весь удар на себя примет. Такой вот он, геройствовать любит.       Кейджи сглатывает, морщится от лёгкой боли в горле, дышит часто и глубоко, пальцами нервно мнёт подол своей рубашки. – Спасибо. – Говорит.       И в этом тихом, едва слышном «спасибо», сорвавшемся с сухих бледных губ, – всё.

°°°