Жизнь полукровки

      - Диминия, пошевеливайся!       Я поспешила к своей госпоже Тилоссе и открыла перед ней ларец с украшениями. Гномка запустила в драгоценности свои толстые пальцы и начала рыться в них, как свинья в желудях. Мне было абсолютно не стыдно за такие мысли о своей юной госпоже. В свои шестьдесят три года она вела себя как маленькая, не в смысле габаритов, избалованная принцесса. Хотя, если задуматься, то она себя такой и считала. Ну ещё бы: её отец, Фангил, двоюродный брат Даина II Железностопа, который нынче правил в столице Железных холмов Азулимбар-Думе. Моя госпожа была единственным ребёнком в семье, а её отец, придворный ювелир, души не чаял в дочери и всячески её баловал.       Я попала на службу в их семью ещё совсем маленькой. Отец отдал меня на эту неблагодарную работу, как только я научилась крепко стоять на ногах. Папа винил меня в смерти мамы, которая скончалась при родах. Ах да, а ещё он каждый день напоминал мне об этом, как и то, что я полукровка. От мамы мне досталась копна густых каштановых волос, убыстренный обмен веществ и, как следствие этого, миниатюрное телосложение. Портрет мамы я видела лишь однажды, и то, тайком от отца: он хранил портрет под подушкой в своей комнате, и однажды мне удалось рассмотреть его. Мама была очень красивой и улыбалась, и выглядела она счастливой. Папа страшно отругал меня, когда застукал в своей комнате и даже поднял руку, но потом передумал и просто выставил меня вон из комнаты. От отца я унаследовала упрямство, глаза и рост.       В детстве я не понимала, почему папа так холоден со мной и допоздна задерживается в шахтах. Он никуда со мной не ходил, не баловал подарками и своей любовью. Если проще сказать, он не считал меня своей дочерью и был рад избавиться от меня, как только представилась возможность.       Господин Фангил поначалу отправил меня на кухню в качестве чернорабочего, но вскоре главная кухарка взвыла, что мои детские и худые ручонки не пригодны для работы на кухне. Мда, мне и правда было тяжело таскать огромные котлы и кастрюли с едой и получать постоянные ожоги. Не проходило и дня, чтобы я не попадала к семейному врачу. И только он, этот старый, мудрый и добрый гном был добр ко мне. У Гайона не было своей семьи, так что ко мне он относился как к своей дочери. Хотя, по возрасту он мне годился в дедушки, если не в прадедушки. Он баловал меня сладостями, естественно тайком от господ, а когда я подросла, то начала проявлять интерес к врачеванию. Гайон лично ручался за меня головой перед господином и госпожой, что из меня выйдет отличный лекарь.       - Видите ли, господин Фангил, я уже стар, но мне хотелось бы воспитать достойного приемника, который будет продолжать заботиться о вашей семье вместо меня. У Диминии острый ум и отличная память, а тоненькие пальчики будут проворно собирать травы и обрабатывать раны. Разрешите мне заняться её обучением.       Всё это время я стояла рядом и держала руки в кулачках в фартуке, не смея поднять глаза от своих старых сапог. Фангил пошушукался с женой и повернулся к нам.       - Но кухарка жалуется на неё, Гайон. Говорит, что полукровка не годиться для тяжёлой работы. Мы хотели дать ей последний шанс и приставить к нашей дражайшей дочери в качестве служанки. Уж ночной-то горшок она в состоянии будет убрать.       - Милорд, если позволите, – я присела в неумелом реверансе, и мой писк разнёсся по всему залу, – мне бы очень хотелось изучать врачевание. И юной госпоже я тоже буду рада услужить. Только не гоните меня, пожалуйста.       Мои девичьи глаза теперь были устремлены на толстого и расфуфыренного Фангила, который задумчиво потирал свою бороду, увешанную подвесками. Если он меня выгонит, то я почти наверняка умру с голоду. За свою недолгую жизнь я на «отлично» усвоила лишь один урок – полукровок никто не любит. А во мне от гномов был лишь рост, в остальном же я выглядела как человек. Наверное, и продолжительность жизни у меня будет короткой, как у человека.       Его супруга мягко опустила свою ладонь на руку мужа и кротко кивнула. Женское сердце госпожи сжалилось надо мной, хвала Махалу. Гайон покровительственно махнул нам рукой в знак одобрения и велел пойти прочь. Как только мы вышли за резную деревянную дверь и остались наедине с лекарем, я тут же подпрыгнула от радости и повисла на шее у старика.        - Гайон, миленький, спасибо. Я вас не подведу!       - Да уж, постарайся, дочка. Ну, идём, для начала найдём швею и попросим сшить тебе подходящую для лекаря одежду.       Гайон велел сшить для меня штаны, рубаху и жилетку, и чтобы в каждом элементе одежды было как можно больше карманов.       - Вот пойдешь ты, куда на прогулку, – поучал он, пока швея обмеряла моё хрупкое тело, - и увидишь а́эглос или трубочное зелье, а корзины или кувшина нет! Вот тут-то карманцы тебе и пригодятся. А про юбки и прочую бабью чепуху забудь: лазить за высокогорными травами, или, Махал упаси, бегать среди раненых в юбках неудобно.       Мне было как-то всё равно, штаны или юбка, лишь бы не моё простенькое изорванное платье, в котором я бессменно ходила последние несколько лет. Мой новый костюм был готов через два дня, и я, сияя, как звёздочка на небе, переступила порог кабинета лекаря в качестве ученицы.       Все его книги и рассказы казались мне волшебными, было интересно абсолютно всё. Я вышла из лазарета глубоким вечером, и внутри меня бушевал ураган эмоций. Я нафантазировала, как стану величайшим лекарем, объеду весь свет и спасу тысячи жизней, а моё имя будут вспоминать и после моей смерти. Может, я даже создам свою школу врачевания!       С небес на землю меня вернул стражник, который велел немедленно пройти в покои к юной госпоже Тилоссе. До этого я, конечно, сталкивалась с ней в хоромах, но она не обращала на меня абсолютно никакого внимания. Лишь однажды, когда я уронила гору грязных тарелок, которую несла на кухню, она назвала меня неуклюжей полукровкой и презрительно фыркнула. И вот я, полукровка двадцати лет от роду, без рода и племени, стою в комнате своей новой госпожи. Тилосса была старше меня на двенадцать лет и мнила себя самой умной, красивой и так далее.       - Отец сказал, что ты моя новая служанка. Ужас, другие дамы из знатных домов засмеют меня! – Я стояла у двери, прикусив до крови щёку. – Ну, чего ты там встала! Принеси мне ночное платье за ширму и помоги снять это. Да пошевеливайся! Не люблю копуш.       И так началась моя новая жизнь. Порой мне казалось, что у меня происходит раздвоение личности: с одной стороны добрый Гайон и любимое мной врачевание, а с другой – капризная и надменная Тилосса, которая без моей помощи не могла даже волосы себе расчесать. С Гайоном я полностью погружалась в работу, и мне это нравилось, а с Тилоссой я мечтала лишь о том, когда же она отправиться спать и оставит меня в покое.       Однажды всё круто изменилось. На дворе стоял морозный март и король Даин пригласил несколько знатных и богатых домов на охоту, и Тилосса изъявила желание тоже поехать. А как же иначе, ведь ей только что в их ювелирной мастерской изготовили новые золотые украшения, а портниха сшила роскошное платье. И кто как не гномы, приближённые к королю, смогут оценить сей дивный наряд. И ещё, как козырь, у неё на днях был День рождения – пятьдесят пять лет! Разумеется, господин Фангил не смог отказать дочери. Я, как служанка госпожи, шла рядом с её пони и то и дело поправляла подол её платья, чтобы тот ниспадал ровными слоями. Перед королём юная кокетка вела себя очень дерзко, и постоянно хихикала над любой шуткой короля. Её подруги, леди Шинитта и леди Нилма поддерживали её одобрительными кивками и поддакиванием на любую фразу. Мой внутренний скептик на пару со злыднем находили всю эту ситуацию до абсурдности нелепой и смешной. Но все же я упорно пробиралась сквозь сугробы вслед за пони госпожи.       Тонкая накидка плохо защищала от мартовского ветра и мороза, а старые и истёртые перчатки практически не держали тепло в ладонях. Я с завистью посмотрела на грузную госпожу, которая поплотнее закуталась в меха так, что торчала лишь копна рыжих волос. Пока знатные дамы беседовали, ожидая мужчин на привале, я отдалилась в поисках нифредила. Столь редкий цветок для здешних мест очень ценился у целителей и травников. И вот, на невысоком снежном холме я заметила тускло-белый зимний цветок. Несколько бутонов торчали из-под снега, жалобно клонясь к земле от порывов ветра. Острым ножом я срезала все цветы, которые нашла, и сложила их в небольшой кожаный мешочек, который всегда висел у меня сбоку на штанах. Неожиданно в лесу раздался женский крик.       О нет, Тилосса.       Я бежала сломя голову, не зная, к чему готовиться. Но когда я оказалась на поляне, то чуть не рассмеялась в голос: моя госпожа всего лишь свалилась с пони и беспомощно, лежа на спине, дёргала руками и ногами, а слуги её подруг пытались поднять её.       - Госпожа Тилосса, вы в порядке? – Я взяла её под руки и втроём мы смогли поставить гномку на ноги. – Что случилось? Вы не ранены?       - Где ты шляешься, полукровка?! Это ты сказала оседлать мне такого непослушного пони?! – Они кричала так громко, что снег начал валиться с деревьев. Она была в бешенстве, её глаза метали молнии, а из ноздрей и рта вырывались клубы пара.       - Госпожа, нет. – Я склонила голову и начала отряхивать её наряд. – Конюх просто вывел мне этого осёдланного жеребца. Прошу, леди Тилосса, не гневайтесь. Вон, кажется, возвращается ваш отец с королём.       Из-за холма и правда выехали мужчины с охотничьими трофеями, и их появление спасло меня от гнева Тилоссы. В эту же секунду она натянула на себя самую милую улыбку, на которую была способна, и обернулась к королю.       - Ваше величество, надеюсь, охота прошла успешно? Ого, да у вас богатые трофеи. Ай да наш король!       Остальные женщины зааплодировали, а король Даин разулыбался и пригладил свои рыжие усы. Я выглянула из-за Тилоссы и увидела с десяток кабанов, одного оленя и несколько птиц. В голову закралось сомнение, всех ли зверюшек король лично подстрелил?       - Дорогие друзья, я приглашаю всех к себе в замок. Давайте, разделите со мной эти чудесные трофеи за сытным ужином!       Все гномы поклонились и последовали следом за королём. Наш отряд двигался вдоль реки Рудь, и вот у самого берега моя госпожа заметила россыпь цветов нифредила.       - Шинитта, Нилма, глядите, какая красота. Давайте нарвём их к королевскому столу.       - Госпожа, я не думаю, что это…       Тилосса злобно посмотрела на меня и, гордо вздёрнув нос, пустила пони вниз по склону. Но не успели гномки достичь цветов, как над всей местностью раздался странный треск. Отряд замер и обернулся на нас, и в этот момент, снежный наст вместе с замёрзшей землёю съехал под копытами пони вниз. Леди завизжали не хуже кабанов в лесу, пони заржали, чуя опасность, мужчины закричали и кинулись к обрыву. Всё произошло так быстро, что никто ничего не понял, но все три леди верхом на пони провалились под лёд. Известно, что Рудь хоть и узкая, но очень глубокая и бурная река.       - Доченька!       Фангил бросился к обрыву, но король по-дружески остановил его. Риск, что Фангил тоже провалиться и уйдёт под лёд был слишком велик.       - Верёвка! Мне нужна верёвка!       Я была самой мелкой и худосочной из всех здесь присутствующих, а это означало, что лишь у меня есть шанс спасти знатных гномок из холодных зимних лап реки. Стражник короля оказался самым сообразительным и поспешил ко мне с верёвкой. Я уже скинула с себя обувь, плащ и перчатки и поёжилась от холода. На секунду я задумалась, а стоит ли мне вообще нырять в эту ледяную пучину вслед за ненавистной мне гномкой. Внятного отказа для себя я не смогла сформулировать, а потому схватила один конец верёвки в руки, сделала глубокий вдох и нырнула в Рудь. Тысячи иголок проникли под кожу, заставляя мозг на мгновение отключиться. Мне показалось, что воздух, набранный в лёгкие, замёрз прямо в них, настолько ледяной была вода. Верёвка едва не выскользнула из пальцев, которые в один миг заледенели и отказались слушаться. Превозмогая себя, я вынырнула и жадно глотнула ртом воздух, а также заметила немного левее от себя Тилоссу, которая цеплялась за кромку льда. Намотав верёвку покрепче на руку, я в несколько махов оказалась рядом с гномкой.       - Госпожа, отстегните свой плащ. Так будет легче вытащить вас на берег!       - Ты с ума сошла?! Да он стоит больше, чем ты! – Гномка трепыхалась на волнах, то и дело уходя под воду из-за тяжести наряда. Даже сейчас, я видела в её глазах не ужас, перед возможной кончиной, а неприязнь и презрение ко мне.       Уворачиваясь от ударов её не худеньких ручек, мне удалось обнять её со спины и мужчины на берегу резко потянули верёвку. От этого рывка кожа на моих руках содралась, и ледяная вода обожгла окровавленные ладони. Я зажмурилась от боли, но она лишь усиливалась. Как только я почувствовала под ногами дно, я бросила Тилоссу и развернулась обратно. Это только моей госпоже так повезло – её почти не отнесло течением в сторону от места, где они провалились. Двух её подруг видно не было, как и их пони. Аккуратно, превозмогая дрожь в коленях и боль во всём теле, я взобралась на лёд и пошла вглубь реки. Медленно, прощупывая лёд под ногами, я прошла не больше пятидесяти шагов, как обнаружила под водой Шинитту, которая плыла подо льдом без сознания.       - Мне нужен топор! Или меч! Леди Шинитта здесь.       Уж не знаю, каким чудом, но стражник короля бросил мне свой меч, который вонзился на расстоянии вытянутой руки от меня. Лёд опасно треснул под моими ногами, но не разошёлся. Затаив дыхание, я вытащила меч и начала прорубать то место, где была видна Шинитта. Как только лёд треснул, я нырнула за женщиной. Она была столь же тяжёлой, как и моя госпожа, и я едва не пошла с ней на дно. Благо, гномы, которые тащили нас, были намного сильнее меня, так что меня, с бесчувственной Шиниттой просто проволокли до берега. Лёд под нами трескался, и мы то и дело снова оказывались с головой в воде. Когда нас дотащили до берега, то я уже почти ничего не соображала. Тело слишком переохладилось, а свежие раны на руках слишком болели. Я встала на четвереньки и начала откашливать воду изо рта. Ужас, а ведь ещё надо спасти Нилму! Кое-как встав на ноги и шатаясь, как цветок нифредила на ветру, я снова пошла к воде.       - Хватит, девочка. Стой, а то сама помрёшь. – Это был король, который выглядел очень взволнованным. – Ну ка, Мени, Зени, ваш черёд понырять.       Стражники быстро скинули с себя доспехи и оружие и без вопросов пошли в воду, но я видела в их глазах, что всё это напрасно. Скорее всего, Нилму уже не спасти…Порыв холодного ветра заставил мои зубы отбивать чечётку с новой скоростью. Я затряслась всем телом и обняла себя руками в надежде, что это хоть как-то поможет согреться. Стражник, что бросил мне меч, накинул на меня свой тёплый меховой плащ и сочувственно улыбнулся.       - С-спас-сибо. – Через стук зубов мне удалось просипеть это простое слово и даже улыбнуться. – Как г-госпожа?       - Она вон там.       Я посмотрела в том направление, куда кивнул гном, и увидела двух леди, которые истерили и размахивали руками, а мужчины вокруг пытались укрыть их своими мехами и успокоить.       - Господин Фангил, – шатаясь, превозмогая боль и накатившую сонливость, я подошла к Тилоссе и Шинитте. – Им нужно выпить чего-нибудь крепкого и как можно скорее оказаться в сухости и тепле. Госпожа, вы чувствуете все пальцы?       - Ты сумасшедшая?! Что за дурацкий вопрос ты задаёшь, полукровка?!       Я проглотила грубость и трясущимися руками начала осматривать пальцы Тилоссы. С ней на первый взгляд всё было в порядке, как и с Шиниттой. Король сам преподнёс гномкам алкоголь из своей фляги, и те быстро отхлебнули по глотку. Фангил помог дочери подняться с земли и взобраться на своего пони.       - Мой король, если вы позволите, то мы отправимся домой. Ваш замок дальше, а моей дочери и леди Шинитте нужны тепло и покой.       - Конечно, мой друг. И об этой, как её там, – он кивнул в мою сторону, – не забудьте позаботиться. Всё же, она спасла сегодня две жизни, рискуя одной своей.       Леди уже сидели на пони, слуги уступили господам своих баранов. Королевский слуга подошёл ко мне, ведя боевого хряка.       - Давай, залезай. А то чего доброго, помрёшь по дороге. У него крутой нрав, но уверен, ты справишься.       Картинка перед глазами начинала плыть, головная боль усиливалась, а ноги будто наливались свинцом. Я стояла и тупо моргала, глядя на гнома. Это ведь он одолжил мне накидку, а теперь ещё и хряка.       - Какой вы хороший, господин. – Гном смущённо улыбнулся и сунул мне в руки поводья. – Я вам всё верну. Обещаю.       Это была моя последняя чётко оформленная мысль. Лишь благодаря чуду, я ни разу не свалилась с хряка по пути домой. Я просто прижалась к его спине так сильно, как только могла, и время от времени проваливалась в сладостный дурман. Стоило мне закрыть глаза, как передо мной возникал тёплый камин, ароматная медовуха, а за окном – лето.       Когда мы добрались до дома, то благородных гномок поспешили отвести к Гайону, а мне просто велели идти к себе. В комнате я с большим трудом избавилась от заледеневшей одежды. Пальцы рук плохо слушались, а раны на ладонях вновь открылись, причиняя боль. Переодевшись в сухое, я снова накинула на себя плащ королевского стражника и вдохнула аромат: пахло мужчиной, табаком и морозом. Прикрыв глаза, я попыталась вспомнить лицо гнома, но единственное, что я помнила – это смешные усы-косички и огненно-рыжие волосы. Едва я села обрабатывать раны, как дверь без предупреждения открылась, и вошёл господин Фангил.       - Диминия, иди в лазарет. Гайон один не справляется. – Я встала и прошла мимо гнома в коридор. – И да, Диминия, спасибо тебе.       Это были первые добрые слова Фангила за всё то время, что я служила в его семье. Я молча поклонилась и пошла в лазарет. Там бедный старый врач пытался утихомирить двух гномок, которые кричали о том, что они опозорились перед королём Даином.       - Умоляю вас, госпожа, не вертитесь. Мне нужно осмотреть вас и леди Шинитту. Ох, Диминия, хвала Махалу ты здесь. Займись леди Шиниттой.       В беспамятстве я осмотрела гномку и, дав ей склянку с успокоительной настойкой, порекомендовала отправиться в купальню, а затем выпить горячего молока. Тилоссе было прописано то же самое. Как только гномки вышли, в лазарете повисла тишина, что давила на уши. Старый гном умыл лицо и, с доброй отеческой улыбкой, сел напротив меня.       - Ну, давай ка займёмся тобой, дорогая. Что там произошло?       Я рассказала всё без утайки, а Гайон молча обрабатывал мои руки. Когда он закончил, то в комнате вновь воцарилась тишина.       - Гайон, скажи, я ведь не такая, как они? Я имею ввиду… Они заботятся сейчас лишь о том, что якобы опозорились перед королём. Их не заботит своё здоровье, Махал, им даже наплевать, что их подруга утонула! По вине Тилоссы! Если бы она послушала меня…       - Тш, Диминия, потише. Даже здесь небезопасно говорить такие вещи. Тилосса и ей подобные – избалованные жизнью дети, жестокие, надменные и бездушные. Для них деньги и статус – превыше всего. Ты никогда не сможешь понять их мир, потому что ты другая. Ты живёшь другими ценностями, ценишь свою жизнь, добро и прочие важные вещи. По-настоящему важные. И именно поэтому, ты в сто раз лучше любой из этих богатеньких гномок.       Я тихонько заплакала и обняла старика. Он велел мне ночью, после всех, тоже сходить в купальни и прогреться как следует. Вот только этого не случилось. К вечеру у меня начался сильный жар и лихорадка. Я бредила наяву, звала своих родителей и плакала. Время от времени в этот кошмар врывалось обеспокоенное лицо Гайона, который менял мне компрессы и заливал в меня горькую настойку атэласа, которая была невероятно редкой и дорогой в этих краях.       Я находилась между жизнью и смертью три дня, но на четвёртый, Гайон всё же вытащил меня в мир живых. На четвёртый день, болезни как и не бывало, и я, преисполненная сил, побежала в лазарет. Но лекаря там не оказалось. Я спустилась в трапезную, но и там его не было.       Наверное, он ушёл собирать травы. Или на рынок. Да, точно.       Я медленно брела по коридору, пока меня не окликнул стражник и не велел идти к господину. Я постучалась в кабинет Фангила.       - Входи. Садись. – Гном был предельно серьёзен и собран. Я вся жалась от страха, что мне сейчас озвучат сумму, в которую господам встало моё лечение. – Диминия, послушай меня очень внимательно. Сегодня утром, Гайон скончался. Он не отходил от тебя три дня и три ночи, лечил тебя без устали. А когда увидел, что тебе стало лучше, его душа отправилась в чертоги Мандоса. Я знаю, вы были дружны, так что тебе будет позволено присутствовать на похоронах и первой опустить цветок альфирина ему на грудь. После церемонии погребения, ты официально будешь назначена на должность нашего семейного врача. От прислуживания моей дочери, разумеется, это тебя не освобождает. А теперь, ступай.       Я не верила своим ушам, и как только ноги донесли меня до лазарета, я упала там на кровать и зарыдала в голос. Всё в этой комнате напоминала мне о добром и улыбчивом Гайоне, который заменил мне отца.       Старик никогда не кричал меня, не поднимал руку, всегда баловал меня сладостями. А я…выходит, что из-за моей слабости он и умер.       - Глупый старик, не спать три ночи подряд!       Последнюю фразу я прокричала вслух, и мой голос звонко отрикошетил от стен и замер в вышине. Я всхлипнула пару раз и оглядела пустое помещение: вот здесь Гайон обычно учил меня сушить травы, а вон в том углу он хранит книги по основам врачевания, а вот его сюртук, в котором он важно расхаживал по лазарету… Слёзы вновь потекли из глаз и я уже не пыталась их остановить.       После похорон Гайона я заняла его место, как и обещал господин Фангил. От Тилоссы я не услышала даже «спасибо» за спасение жизни. Напротив, она обвиняла меня в случившемся у реки. И так моя жизнь протекала в течение тринадцати лет, пока к леди Тилоссе не пришло письмо от короля под Горой.