Лолочка

      Очередной бой. Лола уже несколько дней как приехала обратно в Бравл Таун, для продолжения своего роста в качестве бравлера. Она уже не замечала вездесущих гомонящих папарацци, желающих узнать побольше о том инциденте с зеркалом. "Это бессовестно, вот так брать и терзать человека" — думала она все время. Они словно как стервятники гонятся за тем, чем бы можно поживиться, за мертвой новостью, за еще живой, за чем угодно, любой инфоповод не пройдет мимо глаз и ушей желтой прессы. Лола не хотела об этом думать, думать о ее выходке, почти такой же безумной как и несколько лет назад, почти такой же безумной какой и была ее жизнь в тот период ее бурного роста в Броулливуде.       Очередной бой. Лица всех такие же яростные как и обычно, каждый борется за победу до конца, Лола безусловно тоже, но в ее глазах не пылает тот жар азарта, та страсть и желание победы. Она молодец, спору нет, но она не та, какой она была там, в Броулливуде. Здесь, вдали от городской суеты, она стала чаще думать о странном, о том о чем она не привыкла думать, о чем она привыкла молчать, даже у себя внутри головы. Каждый раз как она ложилась спать — она чувствовала пламенный поцелуй выгорающий невероятной душевной болью у нее на щеке. Лола знала кто это. Это та женщина которая ее бросила, которая не могла выдавить из себя даже самого простого, но ласкового слова в сторону своей дочери, которая ее не хотела, которая ею не занималась, которую она не любила. Мать. — Она тебя не любила. — Она тебя не хотела! — Ты лишь ее жалкий плод, который вынужден сам бороться за себя. — Я ей ничего не доказываю! — Ты слишком большого мнения о себе. — Я ей ничего не доказываю! Я не стану повторять. — Ты карабкаешься изо всех сил на свет, словно из утробы, но хотят ли тебя там видеть? — Если я вскарабкалась — то этого уже не изменить. — Зачем ты заменяешь мать этим показушничеством? — Моя мать это моя мать! — Твоя мать лишь жалкая старая ведьма. — Я этого не отрицаю. — Ты хоть раз с ней общалась? — Нет. — Нет? — Нет! — Может быть по этому и все проблемы? — Каким образом?! — Как ты могла знать, любит она тебя или нет, если ты с ней не говорила? — Это было видно! — Она глупая. — Она дура! — Но она тебя любила. — Она глупая дура! — Это не отменяет того факта что она тебя... — Хватит! — перебила Лола саму себя.       "Хватит", "Не говори со мной", "Прекрати". Это все смешно. Смешно потому что это жалко. Лола всегда бежала от своих проблем, компенсируя их трудолюбием и упорством. И хоть навык подлизываться никто не отменял, но все же эта вершина была достигнута ею целиком и полностью благодаря ее комплексу неполноценности. Неполноценная семья, неполноценная любовь, неполноценное детство, неполноценная жизнь — все это выливается в полноценную карьеру. Но и толку ей от этого? Всеобщая известность? Завистники? Журналисты? Весь этот противный мир, ее кидает от этого в дрожь. Страх одолевает ее каждый раз как она вспоминает каждую ссору с отцом, каждое оскорбление в свой адрес, от родной же матери, по сути такой же загнанной в угол, несчастной женщины. И даже если бы она все рассказала кому-то — они бы лишь рассмеялись. Также как и смеялась мать в лицо, от которой веяло перегаром за километр. Какая жалость.       И как тот случай пару лет назад. Горькое расставание Лолы с ее бывшим парнем. Смехота. Ей плохо, а они смеются. На бумаге не отпечатаешь эмоций человека, но их можно дорисовать прямо там, хоть злость, хоть радость, но никак не слезы, а то продаж не будет. Зачем людям траур? Пусть лучше посмотрят на психопатку Лолу, которая не может совладать с собой после тяжелого расставания, да, это всяко смешнее и лучше, чем если бы она плакала. А так то что? Подстриженная налысо звезда Броулливуда — вот чокнутая. Отвратительно.       Но каждый вечер Лола все таки чувствует присутствие матери, ее любви. В виде этого призрачного поцелуя. И со временем она все больше понимает, что она просто была загнана в угол и боялась, словно мышь. Она боялась своего мужа, она боялась ответственности, она боялась себя и того, что она не может с собой ничего поделать. Так и Лола, которая боится себя также как и своя мать. Пассивно-агрессивная, не признающая свои ошибки, вечно добивающаяся своего и непреклонно рвущаяся к большему — это все последствия ее непризнания самой себя и своих проблем, тянущихся еще с пеленок... Но надежда у нее в сердце не утихает, и каждый день, перед сном, всего на пару секунд она надеется на то, что все будет хорошо, но сама сидит без дела... Только лишь если она сломает этот неприступный барьер — она сможет себя понять. Перед тем как уснуть, она опять вспомнила улыбку Кольта. Все будет хорошо.