Tenebrous

- Хэй, хочешь пойти выпить с нами сегодня ночью? Хонджун-хён платит. - Прости, я занят, -сказал Сан, закидывая тетрадь в рюкзак, - может быть завтра в обед, - он улыбнулся. - В обед? Кто чёрт возьми пьёт в обед? -спросил Уён. - Ты можешь пить в любое время, -сказал Сан, - Спроси Хонджун-хёна, он тебе скажет. - Хонджун-хёну один шаг до становления алкоголиком, -сказал Уён, выходя из аудитории следом за Саном, - Когда ты начал пить днём? - Никогда. Я просто не могу выходить ночью, -сказал Сан. - Боишься темноты? -фыркнул Уён. Сан улыбнулся, скорее даже себе. - Просто занят, -сказал он. Уён пристально посмотрел на него. - Чем? -он выглядел заинтересованным, но в то же время обеспокоенным, - Каждый раз, когда мы тебя куда-то зовём, ты говоришь, что занят. - Секрет, - сказал Сан, улыбаясь. Уён рассмеялся и толкнул его, - Тогда как насчёт кофе завтра в обед? Пойдём в то место, что нравится Ёсану. Этого было достаточно, чтобы Уён от него отстал. Они закончили обсуждать планы на завтра, а после чего разделились, чтобы разойтись по домам: уён в квартиру, что он делил с Ёсаном, а Сан в свою тёмную квартиру. Был уже поздний вечер, когда он добрался до дома, закат приближался, как волна из золотого и оранжевого на горизонте. Сан скинул свою сумку в гостинной, не торопясь принял душ и переоделся. Какое-то время он ещё стоял перед зеркалом в ванне, зачёсывая свои волосы сначала в одну сторону, затем в другую, пока не решил, что ему больше нравится, когда они зачёсаны назад. Он приготовил себе перекус, после чего сев на кровать в спальне, окно которой было с видом на стену, снаружи свет уже перестал существовать. Медленно, словно лунное притяжение волн, Сан почувствовал его. - Привет, - сказал он, съедая ещё одну ложку хлопьев, - Как прошёл твой день? Никакого ответа. Сан откинулся назад, в ожидании продолжая есть. Солнце опускалось всё ниже, пока тени не растянулись в комнате и не слились воедино, до тех пор..пока не исчезли все резкие тени, до тех пор, как света вовсе не осталось. <Хорошо. А твой?> - Хорошо, -сказал Сан, было много занятий, из них только одно было скучным. Профессор тот самый чувак, который говорит очень медленно, его голос меня усыпляет. Он мог бы заработать целое состояние исполняя колыбельные или что-то вроде них. <Только тебя?> -спросил Сонхва. - Всех, - ответил Сан. <Хорошо>, -сказал Сонхва с чем-то похожим на смешок, <Я уж подумал, что ты единственный, кто представляет, как твой преподаватель поёт тебе колыбельную.> - Фу, -возмутился Сан, - Ему миллион лет! <Серьёзно? Он примерно моего возраста> -сказал Сонхва, заставив Сана рассмеяться. - Что насчёт тебя? Что ты делал сегодня? -спросил он. <Ничего интересного> -ответил Сонхва, <Сан, любовь моя, поставь миску, ты прольёшь молоко> Сан закатил глаза, убирая миску. Он уже прекрасно ориентировался в полной темноте своей комнаты. - Доволен теперь? <Да> -сказал Сонхва. его голос звучал удовлетворённо. <Я думал, что хлопья - это завтрак.> - Времени не существует, Сонхва, -сказал Сан. Он остановился. - А так ли это? Существует ли где-то сущность Времени? Я проснусь однажды с Временем, говорящем в моей голове? Сонхва рассмеялся. <Нет.> -сказал он, <Всё, что у тебя есть - я> Это звучало не так уж плохо. Он проводил каждую ночь, какую мог, с Сонхва. Он понял, что Сонхва может присутствовать даже в тускло освещенных местах, но у него не было возможности четко разговаривать, если комната не была совсем темной. Спальня Сана была таковой, поэтому большую часть времени он проводил там. Там он больше привык к темноте, чем к свету. Большую часть дней Сан заканчивал смену в редакции газеты, где он работал неполный рабочий день, и возвращался домой ранним вечером в темную квартиру, где его ждал Сонхва. В другие дни, как сегодня, он мог сидеть и наслаждаться закатом, чувствовать, как присутствие Сонхва растет и кружится вокруг него, пока оно не становилось настолько плотным, что он мог протянуть руку и представить, что прикасается к нему. Они слушали музыку вместе, подкасты или аудиокниги. Сонхва был умным, но не подавляющим. Он интересовался историями и любил рассказывать о тех, которые ему нравились настолько, что он помнил их на протяжении своего бесконечного существования. Он также любил слушать. Он всегда хотел знать, как прошел день Сана, каким бы скучным он ни был, и он слушал с таким искренним интересом, что Сан никогда не чувствовал себя неловко, рассказывая ему. Сан никогда не чувствовал себя неловко рядом с ним. Было комфортно настолько, что это казалось странным. В темноте Сану не нужно было закрывать глаза, чтобы представить себе Сонхва, прекрасного президента клуба Пак Сонхва, сидящего рядом с ним, говорящего, смеющегося и слушающего его. Он хранил эту страницу из журнала в ящике своей прикроватной тумбочки, но ему больше не нужно было на нее смотреть. Он знал черты Сонхва так же хорошо, как свои собственные, и представлял их в совершенстве, там, рядом с ним в темноте, с теплотой глядящего на него. Только Сан никогда не мог прикоснуться к нему, как бы он ни тянулся. «Где ты был, пока меня не было?» — спросил Сан. <Италия,> сказал Сонхва. <Был шторм, и в сельской местности отключилось электричество. Там живет пожилая пара.> «О нет, в полном одиночестве?» — спросил Сан, нахмурившись. <Все хорошо, я убедился, что с ними все в порядке>, — сказал Сонхва. <Муж чуть не споткнулся, когда пошел искать свет, но я отодвинул стул с его пути>. «Отлично», — сказал Сан. «Ты такой милый». <Не то чтобы>, — сказал Сонхва, и в его голосе послышалось легкое смущение. Но Сан думал, что он действительно был милым. В городах было меньше мест, где Сонхва мог проявиться, но так много мест были открыты для него, и он все равно выбирал появляться там, где, как он думал, людям может понадобиться помощь. Он все равно выбрал провести время с Саном. Он мог прикасаться к вещам в полной темноте, вспомнил Сан. Но он не прикасался к Сану, с той первой ночи, когда он коснулся его щеки. <Ты в порядке?> «Хмм?» — Сан вернулся в настоящее. «Да, а что?» <Ты нахмурился,> сказал Сонхва. Он звучал обеспокоенно. <Что-то случилось?> «Нет, ничего», — сказал Сан, улыбнувшись. «Я просто думал о своих бабушке и дедушке. Я знаю, что мои тетя и дядя заботятся о них, но, знаешь...» <Ты любишь их, поэтому и беспокоишься о них>, — сказал Сонхва. <Я знаю.> Было что-то в том, как он сказал последние два слова, это отдалось где-то в душе Сана. Это скребло его сердце, заставляя его трепетать. <Я могу проведать их ночью, если хочешь>, предложил Сонхва. «Нет, все в порядке», — сказал Сан. «Я просто думал ни о чём». В голове Сана раздался гул. <Я все равно буду иногда их проведывать, если ты не против.> Трепет превратился в тепло. Сан улыбнулся и кивнул. Сонхва рассказал ему о других местах, где он побывал прошлой ночью. Россия, Намибия, корпус корабля в Атлантике. Перу. «Ух ты, — сказал Сан, пораженный. — А каково в Перу?» <Место, где я оказался, было прекрасным>, — сказал Сонхва. <Посреди огромного поля, ни людей, ни огней. Все созвездия раскинулись над головой. Думаю, там можно было бы разглядеть Млечный Путь>. «Это, должно быть, потрясающе», — сказал Сан. Он мог себе представить, как Сонхва лежит на спине в поле и смотрит, как звезды движутся по ночному небу. <Ты бы отлично вписался туда>, — сказал Сонхва. Сан рассмеялся. «О, боже». <Что? Начало было отличным,> сказал Сонхва, невероятно довольный. <Как я мог не продолжить?> «Мы говорили о звездах», — сказал Сан, хихикая. <Ты и есть звезда, Сан.> Он сказал это с неподдельной честностью, как и все, что он говорил. Сан почувствовал, как жар заливает его лицо, и инстинктивно поднял руки, чтобы прикрыть его. <Ты выглядишь очень мило,> сказал Сонхва. <Но ты же знаешь, я все равно тебя вижу, когда ты это делаешь.> «Просто притворись, что нет», — пробормотал Сан. <Ладно,> сказал Сонхва. Он звучал удивленно. <Я притворяюсь, что ничего не вижу.> «Ты худший», — сказал Сан. «Самое подлое сверхъестественное существо, которое я когда-либо встречал». <Десять минут назад ты называл меня милым>, — сказал Сонхва. «Ты со всеми мил, кроме меня», — сказал Сан, но даже когда он это говорил, он понимал, что это неудачная шутка. <Чего ты хочешь, Сан?> — спросил Сонхва. <Чего бы ты ни хотел, если это в моих силах, я дам тебе это. Мне жаль, что я не могу сделать для тебя многого. Я не могу отвезти тебя в Перу.> «Я ничего не хочу», — сказал Сан. «Я не хочу ехать в Перу. Я хочу остаться здесь, с тобой». Он наклонился вперед, пытаясь погрузиться в чернильное присутствие Сонхва, и растянулся на кровати, как кот. <Ты можешь сказать мне, если хочешь чего-то,> сказал Сонхва. <Я не... как ты, поэтому я не могу делать все эти вещи—> «Сонхва, хватит», — твердо сказал Сан. «Я не хочу ничего, кроме как быть здесь, прямо сейчас, с тобой. Прости, что я это сказал. Ты милый. Я не хочу ничего другого». Тишина. А потом, <Извини. Ты пошутил. Я не понял.> «Тебе не нужно извиняться», — сказал Сан. «Это я сказал глупость». Ему хотелось обнять Сонхва, крепко прижать его к себе и уткнуться лицом в шею, но у него не было тела, которое Сан мог бы обнять. <Нет, я должен был понять,> сказал Сонхва. <Я к этому не привык.> «Ко мне?» — тихо спросил Сан. <К разговорам,> сказал Сонхва. <Я просто наблюдаю за людьми. Я не разговариваю с ними или что-то такое. Я научился всему, что умею, наблюдая.> Он наблюдал в темноте. Иногда Сан забывал, кем на самом деле был Сонхва. «Ты, должно быть, многое видел», — сказал он. <Довольно много,> сказал Сонхва. <Я знаю, что сть некоторые вещи, которые я никогда не увижу.> Сан подумал обо всех прекрасных вещах в свете. Сам свет. Гирлянды на веревочке, старые фонари, которые иногда зажигали его бабушка и дедушка, утреннее солнце и восход. «Мне жаль», — пробормотал он. <Тебе не нужно извиняться,> сказал Сонхва. Это были слова Сана, с теплом возвращённые ему. <Я просто рад тебя видеть. Давай поговорим о чем-нибудь другом.> Они послушали несколько песен вместе, некоторые старые, некоторые новые. Сан сыграл песню, под которую Уён и Ёсан учили хореографию в своей танцевальной группе. Сонхва сказал, что она хороша. «Хореография тоже очень классная», — сказал Сан. <К этой песне существует танец?> — спросил Сонхва. <Должно быть, он хорош.> «Так и есть», — сказал Сан. «Подожди, дай я тебе покажу». Он вылез из кровати. Теперь он был бесстрашен в темноте, зная каждый дюйм комнаты наизусть. Сан потянулся, прокручивая движения в голове. Ему нравились танцы, но он не был так хорош, как Уён или Ёсан, и он не практиковался так часто. Он пытался избавиться от волнения. Всё будет хорошо, сказал он себе. Он танцевал только для Сонхва, и Сонхва восхищался им, несмотря ни на что. Сан начал бежать и замер. Он позволил музыке вести его движения. Он старался не слишком задумываться над движениями, бить их резко и чисто. Песня была быстрой и жесткой, но плавной, и Сану пришлось потрудиться, чтобы не отставать от неё, чтобы движения были полными и своевременными. Он сделал шаг вперед и поскользнулся. Он качнулся вперед и выставил руки вперед, чтобы подготовиться к удару о твердый пол. Но этого не случилось. Сан остановился на полпути к полу, пойманный... чем-то. <Ты в порядке?> — спросил Сонхва, пока медленно ставил Сана обратно в вертикальное положение. «Я... я в порядке», — сказал Сан. Прикосновение ощущалось по всей груди и рукам, это было лишь давление, не тепло. «Ты поймал меня». <Ты поскользнулся,> сказал Сонхва. <Но до этого ты был великолепен.> «Спасибо», — пробормотал Сан. Похвала была чудесной, но все, о чем он мог думать, было прикосновение. Теперь оно исчезло, и он скучал по нему. Он забрался обратно в свою кровать и прополз до конца, прислонившись спиной к стене, согнув колени. <Конечно,> сказал Сонхва. <Извините, но тебе следует быть осторожнее. Ты мог пострадать.> Почему он извинялся? «Ты поймал меня», — повторил Сан. <Да,> сказал Сонхва. Казалось, его забавляет удивление Сана. <Я могу передвигать вещи, ты же знаешь. Я убираюсь, пока ты спишь.> «Оо», — сказал Сан. <О? Ты думал, что твои куртки и вещи вернулись в шкаф по волшебству?> — поддразнил Сонхва. «Ты своего рода волшебник», — сказал Сан. <Я не такой,> сказал Сонхва. Он внезапно стал серьезным, вся шутка исчезла. <Я просто существую, Сан. Я такой же волшебный, как и ты. Думаю, даже меньше.> «Для меня ты являешься чем-то магическим», — сказал Сан. Он колебался. «Я просто удивился, потому что ты не... прикасаешься ко мне». Тишина. Когда Сонхва наконец заговорил, его голос был тихим. <Ты не говорил, что мне можно.> Сан сглотнул. «Можно». Мгновение ничего не происходило. А потом он почувствовал это. Легкое, как перышко, прикосновение к его ноге. Немного неуверенно, оно двинулось вверх, прослеживая изгиб его лодыжки. А затем оно стало тяжелее, увереннее и пошло выше, пробежавшись по его икре, извиваясь, чтобы ощупать его ногу. Оно поднялось к его колену, уперлось в кость там, а затем снова спустилось, скользнув к внутренней стороне бедра... Сан ахнул. «Нет, не там». Прикосновение исчезло и вернулось к его туловищу, прямо у основания грудной клетки. Поднялось, чтобы ощутить грудь Сана, плоскую и тяжелую, словно руки, исследующие его тело. Он мог представить Сонхва там, в темноте, а не саму темноту, наклонившегося над ним и касающегося его. Его руки были жадными, но нежными, как будто Сан был чем-то драгоценным. Сан снова ахнул, прижимаясь спиной к стене, когда Сонхва поднялся к его ключице, а затем к шее, обогнув ее, чтобы скользнуть в его волосы. <Нет?> Это был мягкий вопрос, и движение прекратилось. «Нет», — сказал Сан. Ощущение в его волосах и голове исчезло, рассеявшись в воздухе. «Нет, подожди», — быстро сказал он. «Я имею в виду — нет. Не останавливайся». <Это странно для тебя?> спросил Сонхва, когда прикосновение вернулось. Это было похоже на руки, пальцы, пробегающие по волосам Сана, массирующие его кожу головы. «Может быть, немного», — сказал Сан. «Но это...приятно». Он расслабился, прислонившись головой к стене, позволяя улыбке расползтись по его лицу. <Это хорошо.> Сонхва слегка коснулся лица Сана, просто провел по щеке, а затем по другой щеке, по лбу, по кончику носа. Мягко, как нажатие кончиком пальца. Или нежный поцелуй. <Ты выглядишь прекрасно.> Сан промычал. Он не знал, что сказать в ответ. Он откинулся назад, наслаждаясь руками Сонхвы в своих волосах, его мягкими поцелуями на своем лице. Он хотел протянуть руку и обнять его за талию, притянуть к себе, но он знал, что не сможет этого сделать. Все, что он сделает, это разрушит фантазию. Вопрос закружился в голове Сана, вызванный осторожной, нежной привязанностью Сонхва. Сан думал об этом раньше, обдумывал это в своей голове миллион раз, но никогда не говорил это вслух. Сегодня вечером, после стольких ночей, он наконец решил, что пришло время. «Сонхва», — сказал Сан, голос его был едва слышен. <Сан?> «Почему я?» <Почему? Почему я тебя коснулся? Почему я с тобой разговариваю?> Сан кивнул. <Потому что я так хочу,> сказал Сонхва. Он перестал целовать лицо Сана, уделяя ему все свое внимание. <И потому что ты прекрасен.> «Ты мне это уже говорил», — сказал Сан, чувствуя, как в его груди разливается тепло, которое мог вызвать только Сонхва. <Я и раньше это имел в виду.> «Я знаю», — тихо сказал Сан. <Я не могу лгать>, сказал Сонхва. Сан тоже это знал. «Я просто хотел узнать, все ли это», — сказал он. «Может быть, есть что-то еще…» Ему было отвратительно спрашивать. Сонхва назвал его красивым, и никто никогда не называл Сана красивым так и по-настоящему, достаточно, чтобы убедить его, что это действительно может быть правдой. Но этого было недостаточно для жадного сердца Сана. Он хотел услышать, как Сонхва тоже скажет, что он особенный. Он хотел знать, что он особенный для Сонхва, что если появится кто-то по-настоящему красивый, Сонхва не оставит его. <Какую еще причину ты ищешь?> — спросил Сонхва, как всегда серьезный. «Никакую», — сказал Сан. Он был удручен и старался скрыть это. Он не хотел ранить Сонхва своим разочарованием. Наступила пауза, а затем Сонхва спросил: <Хочешь услышать о том, как я впервые увидел, понял какой ты красивый?> «Ты имеешь в виду ту ночь, когда ты коснулся моего лица и почти напугал меня до чертиков?» — рассмеялся Сан. «Все в порядке, Сонхва, я помню». <Нет, это был не первый раз.> Сан выпрямился. «Ты видел меня раньше? Когда?» <Я, должно быть, видел тебя бесчисленное количество раз, но запомнил около года назад,> сказал Сонхва. <Ты был в одном из общежитий своего кампуса. Ты делил его с одним из своих друзей.> «Уён?» — спросил Сан. Он жил с ним в одной комнате первые два семестра, прежде чем съехать. <Возможно,> сказал Сонхва. <Я не знаю. Я никогда не удосужился узнать его имя.> Сан хихикнул. «Ладно. А потом?» <В ту ночь была сильная буря,> сказал Сонхва. <В вашем кампусе отключили электричество. В комнатах была беспросветная тьма> Сан вспомнил ту ночь. Была сильная буря, дождь лил, словно небо было разрезано. Он хлестал по окнам, вода просачивалась через щели в старых стеклах, а ветер выл снаружи, как разъяренное животное. Сан и Уён были не готовы к такому, у них был только один жалкий фонарик, лежащий между ними и свечение их телефонов, чтобы справиться с тьмой в комнате. Сан помнил, что мог ясно видеть, лишь когда вспыхивала молния, бросая резкий свет и создавая еще более резкие тени. «Ты был с нами в комнате», — сказал Сан. <Я был во всех комнатах,> сказал Сонхва. <Мое сознание было рассеяно по всем комнатам. Ты меня не чувствовал.> «Не чувствовал», — сказал Сан. Единственное, что он тогда почувствовал, был страх. <Тебе было страшно,> сказал Сонхва. <Но твоему другу было еще хуже. Ты прижал его к себе и сказал, что все будет хорошо.> «Это была просто буря», — пробормотал Сан, немного смущенный тем, что Сонхва увидел его таким. <Но ты испугался,> сказал Сонхва. <И ты сказал это своему другу. Ты не лгал и не говорил, ничего страшного. Ты сказал ему, что ты испугался вместе с ним, но что все будет хорошо.> Сан не помнил, чтобы говорил это. Он не считал это какой-то важной вещью, чтобы запомнить. Сонхва, очевидно, ощущал это по-другому. <Ты все это время его успокаивал,> - продолжил он. <Как будто твой собственный страх не имел значения.> «Ну да», — сказал Сан. «Уён нуждался во мне. Я не мог просто... нет». <Ты мог бы,> сказал Сонхва. <Я видел, как множество людей так делали. Но ты так не поступил.> «Я просто…» Сан замолчал. «Он ведь мой друг». <Я знаю,> сказал Сонхва. <И все же, это поразило меня. Я больше никогда не видел тебя так чётко после той ночи. Пока ты не переехал сюда. Как только я понял, что это ты, здесь, в месте, где я был достаточно силен, чтобы прикоснуться к тебе, я не смог остановиться.> Сан не знал, что сказать. Он едва помнил ту ночь. Он не мог поверить, что Сонхва помнил. Он, должно быть, видел так много ночей, бесконечных ночей, и все же он помнил эту. Он помнил Сана. «Ты что-нибудь сделал в тот раз?» — спросил Сан. «Было очень темно. Ты мог бы». <Я думаю, я успокоил твоего друга и он снова заснул,> сказал Сонхва после минутной паузы. <Он пошевелился, и ты потянулся к нему, но ты был довольно далеко, поэтому я просто... сделал это за тебя.> «О», — сказал Сан. «Спасибо». <Тебе не нужно меня благодарить.> Сан не был согласен с этим, но других слов у него не нашлось. <После той ночи я только надеялся, что смогу увидеть тебя снова,> сказал Сонхва. <Тогда я впервые увидел, какой ты красивый.> «Я этого не знал», — сказал Сан. «Ты должен был мне сказать». Сонхва тихонько усмехнулся, и этот звук отозвался эхом в голове Сана. <Я только что это сделал.> Сан сглотнул. Сонхва говорил об этом так легко, но это, должно быть, было для него чем-то особенным, раз он помнил это все время. Сан, должно быть, был чем-то особенным. Прикосновение вернулось к коже Сана, обхватив его лицо, покрыв поцелуями его щеки. Сан закрыл глаза и выдохнул. То, как Сонхва прикасался к нему, говорил с ним, говорил о нем. Как будто он был самым ценным, что есть на свете. Как будто он был чем-то достойным восхищения. Сан никогда в жизни не думал, что столкнется с чем-то подобным. <Могу ли я тебя поцеловать?> Глаза Сана широко распахнулись от удивления. Сонхва тут же отпустил его, и внезапная потеря причинила боль. <Извини,> сказал он. <Я не должен был спрашивать. Это было слишком—> «А ты сможешь?» — спросил Сан. Тишина. Сан сглотнул и снова спросил: «Ты можешь? Ты можешь поцеловать меня, Сонхва?» Некоторое время ничего не происходило. Ни прикосновений, ни слов. А потом, очень тихо, <Могу.> «Тогда поцелуй меня», — не колеблясь, сказал Сан. Снова наступила тишина, но на этот раз Сонхва дал свой ответ. Его руки вернулись, нежно приподняв лицо Сана, одновременно зарывшись в его волосы. Сан позволил ему переместить себя. Его глаза закрылись, и он замер, ожидая. Сонхва поцеловал его. Прикосновение к губам Сана было легким, неуверенным. Сан двинулся вперед, пытаясь поцеловать его в ответ, и вот тогда Сонхва углубил поцелуй, уверенно прижавшись к губам Сана. Сан мог видеть его мысленным взором, темноволосого и красивого, целующего его тем ртом, на который он так долго пялился на фотографии в жупнале. Инстинктивно он раздвинул губы, и Сонхва скользнул языком внутрь, заставив Сана ахнуть. Поцелуй был сплошным прикосновением, без жара, но Сану было все равно, он даже не заметил этого. Все, о чем он мог думать, все, что он мог чувствовать, был Сонхва. Он целовал его до тех пор, пока ему не понадобилось дышать, а затем Сан отстранился, хватая ртом воздух. Сонхва снова провел руками по его волосам, сладко, ласково. <Ну как?> - спросил он. <Было хорошо?> Это было так хорошо, что Сану все еще было трудно дышать. «Удивительно», — сказал он, и он почти мог почувствовать удовлетворение Сонхвы. «Как ты это сделал?» <Я же говорил тебе, я извлек урок из своих наблюдений>, — сказал Сонхва. «У тебя нет тела», — сказал Сан. Он иногда забывал об этом, но это было правдой. Тот, кого он называл Сонхва, был не Сонхва, не красивый президент клуба садоводов. Он был тьмой. <Я научился,> сказал Сонхва. <Я могу прикасаться, Сан. Я прикасался к тебе там, где мне было нужно.> «О», — сказал Сан. Он хихикнул. «Это имеет смысл». <Ты прекрасен,> сказал Сонхва. Его прикосновение снова было на Сане, на его груди, на его лице, нежно и любяще. Сан улыбнулся. «Тогда поцелуй меня снова», — сказал он, и Сонхва поцеловал.