домечталась? вот и будешь теперь сестрицей... но не Аленушкой! часть вторая

В день ИКС Гюльсаул уговорила Снейпов не жадится и они поехали в Лондон на такси. Водитель похлопал глазами на сундуки детей, но таки примотал их на багажник. Тобиас сел на переднее сиденье рядом с водителем, Гюль и Северус ехали с Эйлин. — Ох, что-то мне не хорошо… — вздохнула Эйлин и потерла горло. Гюль немного удивилась — ведь они до этого несколько раз ездили в весьма вонючем автобусе, а тут ее в чистенькой машине затошнило? Она переглянулась с братом, попросила у торбы тыкву с водой, Северус достал из своей сумки термос с чаем. Как говориться — берите что хотите, только не блевайте в салоне. Чай помог, Эйлин вздохнула и откинулась на спинку сидения, дальше ехали без приключений. — Кинг-Кросс, как заказывали. Дети разобрали поклажу, Тобиас прикатил тележку для багажа… Эйлин и Тобиас переживали, что все будут на них пялиться, но вокзал Кинг-Кросс еще и не таких фриков видывал. Да, на них смотрели, но пальцами не тыкали, врачей не вызывали, заговорить с ними не пытались. Гюли сделала очень симпатичные мантии в памирском стиле, так что смотрелись они вполне прилично и колоритно. Разве что сама Гюли выбивалась из ансамбля, потому что надела не фиолетовую мантию, а длинную красную балахонистую сорочку, расшитую огромными цветами и такие же штанишки, тоже расшитые цветами поменьше. А шапочка, расшитая бисером и блестками была почти такой же, как у Эйлин. Тобиас катил тележку и немного нервничал. Сын и жена сказали, что нужно зайти в стену между девятой и десятой платформами. Гюли взяла его за руку. — Готов?! — Нет! — честно ответил Тобиас. Он бы с удовольствием остался дома, но после косметических процедур его Эйлин стала диво как хороша… Не то что бы он ей не доверял, но и оставлять ее без присмотра… Придется идти на сторону магов со всеми… Он крепко сжал ладошку девчонки и зашагал рядом с сыном, который уверенно направлял тележку прямо в столп… и вздрогнул, когда тот заехал вместе с тележкой прямо в стену. За ним в стену зашла Эйлин и растворилась. Гюли крепко сжала его ладонь и направилась в стену. Но столкновения не произошло, стена подернулась маревом и вот они вынырнули с другой стороны. Перрон Хогвартского экспресса радовал глаз ярко-красным паровозом, шумом, гамом, вопящими котами, ухающими совами, сундуками, учениками, а также их родителями… Эта часть вокзала просто кишела фриками волшебного разлива, весь перрон пестрил балахонами. Тобиас хмыкнул — вот здесь то уж они не будут выделятся из толпы, в своих диковинных нарядах они сойдут за своих… — Дато, дато! — завопила Гюль и захлопала в ладошки. Она поскакала на одной ножке, похлопала в ладошки, потом вскочила на сундуки и потянула Эйлин поближе. - Модари, иди сюда. Вот так, мы уже на волшебной стороне, не нужно прятать твою красоту… — приговаривала Гюли, меняя скромный платок, в который была замотана голова Эйлин на полупрозрачную вуаль. Украшенная блестками шапочка, заколки для волос и вуали — все это сверкало и переливалось, привлекая к ним внимание. Тобиас несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул — пялятся. Впрочем, не страшнее, чем на ихней Кривой Аллее, особенно если взять мелкую на ручки. А женушка у него самая красивая, тоненькая, как тростинка, и сшитая мелкой для Эйлин мантия только подчеркивает фигуру, ничего на показ не выставляя. — Кажется, я понял, почему придумали паранджу! — прошептал он на ушко Гюльсаул. Девчонка весело засмеялась, обнимая его ручками за шею. Вот Эйлин взмахнула палочкой и чемоданы, подхваченные заклинанием послушно взмыли в воздух и поплыли за ней в вагон. Северус шел первым и искал пустое купе. Довольно быстро нашли искомое — благодаря поездке на такси они приехали на вокзал к десяти и имели буквально вагон времени, чтобы разместиться. Эйлин снова почувствовала себя не очень хорошо, Северус достал термос. Гюль бегло осмотрела маму Северуса, пока она отпаивалась чаем. — Ну, что могу сказать? Ближайшие десять месяцев нельзя будет варить супер сложные залья и носить что-либо тяжелее пяти фунтов. — Что с ней? Тебе плохо? Сейчас же поедем в вашу богадельню! — засуетился Тобиас. — В Мунго обязательно, все-таки модари едва оправилась от выгорания и сразу ребенок! Пусть дадут рекомендации… — Что? — Что? — Что?! — хором вскрикнули Снейпы. — Чур я придумываю имя для девочки! — подняла руку Гюли. — Чур я для мальчика! — не отставал от своей взбалмошной сестрицы Северус. — Это точно?! — В Мунго! Но симптомы все на лицо, от врача нужно только подтверждение и рекомендации. Тобиас присел на сиденье и только моргал, потирая ладони. Гюли достала из торбы тыкву с водой и попросила Северуса сделать из носового платка стаканчик — нужно же дать старшему Снейпу хотя бы водички, а то он в шоке. — Тобиас? Ты не рад? — осторожно спросила Эйлин. Тобиас как раз допил воду и вернул кособокий стаканчик Гюли. Немного придя в себя, он подхватил Эйлин на руки, она только пискнуть успела, как он уже сжимал его в объятиях. — Я рад, принцесса! Я очень, очень рад! — Обнимашки! — завопила Гюли, вскочила на сиденье ногами и крепко обняла Тобиаса за шею. — Братик, иди к нам! Северус цыкнул зубом, но не заставил себя долго упрашивать и осторожно обнял маму. Гюли со всей силы тискала Тобиаса и пару раз чмокнула в щеку, так что все были довольны. — Мы это… Нам пора… Эйлин, мы сейчас же едем в Мунго! — Да, да, хорошо. Только перестань меня тискать! Тобиас, поставь меня, люди смотрят! — На тебя смотрят, какая ты у меня красавица… — Начал шептать жене комплименты. Наконец взрослые ушли, Гюльсаул им еще во след расколдованным платочком помахала. — Ну что, переоденемся в форму? — Не, братик, тогда ты будешь сам на себя очень похож и тебя сразу же узнают. — Ты так думаешь? — Предлагаю не бегать по поезду, а сесть и немного подкрепиться — мне кажется, что завтрак уже переварился. Северус еще только раздумывал, а Гюли уже доставала из торбы ароматные пироги. — Два пирога из торбы! Вот, бери! Сама пекла, сама хвалю! С пылу, с жару! — Но нам еще долго ехать. Если мы все съедим сейчас… Лучше мой оставить на потом, я с тобой поделюсь… — Чтобы ты понимал, я вчера сделала сорок пирогов. И забрала с собой половину. — А зачем так много? — впился в свой пирожок зубами Северус. — Нас же в Хогвартсе хорошо кормят… — Во первых, модари и папочка могут теперь дня три о еде не беспокоиться. А мы спокойно можем поделиться с другими, пока едем. — Решила подкупить своей выпечкой? — Фи, как грубо. Не подкупить, а навести мосты. Северус смотрел в окно, жевал свой пирог и удивлялся — к ним в купе несколько раз заглядывали, но еще никто не назвал его по имени. Вот так новая прическа и красивая мантия могут превратить студента пятого курса в невидимку… Он склонил голову и смотрел на Гюли. Подсолнушек, чудо чудное, выпрошенная у Магии сестричка. Пусть только кто-нибудь заикнется, что обрядовая сестричка ему не родная! Роднее родных, уж он насмотрелся, как родные браться и сестры ругаются и делают пакости друг другу… — Почисти мне апельсинчик! Северус кивнул, достал палочку, взмах, заклинание — и вот на столике лежит очищенный от кожуры апельсин. Гюли честно разломила сочный плод на пополам и протянула одну половинку Северусу. — Спасибо, подсолнушек. — Всегда пожалуйста, братик. Гюли ела, смотрела в окно за суетой на вокзале и болтала ногами. Северус ел свой апельсин и умилялся — какая же у него сестричка лапочка. Но вот руки после жирных пирожков вытерты платочками, чай допит, апельсин доели… Взяв сестричку за плечико, Северус пошел искать приключений на свою многострадальную попу. Гюли только вздыхала — Эванс им все уши прожужжала, что она стала старостой, значит, будет патрулировать поезд. А где Эванс — там и Поттер. Гюли пыталась отговорить братика идти к Лиличке прямо сейчас, ведь велика вероятность того, что Мародеры уже в поезде. — Ты уверен? Мой маскарад идеален только при наличии родителей… — Доброго дня, Регулус! — Доброго д… ня… — Регулус. Регулус, отомри! — Снейп?! Что случилось? Ты… да ты же сам на себя не похож!!! — Вот, видишь? Даже слизеринец меня не узнал… — Эванс тебя выдаст. — Нет, не выдаст. — Она дурында! — Нет, не дурында! — А я говорю — дурында! Вот, на ловца и зверь бежит… — Эванс здоровалась со студентами, а поздоровавшись с Северусом застыла, некрасиво разинув рот. — Ну, что я говорила? Дурында. — Северус?! — Эванс заполошно оглянулась — только стычки ей при патрулировании поезда не хватало. — Прячься, они в соседнем вагоне… — Ли-ли-ли-ли-ли! — лениво тянула слог Гюльсаул. — А почему он должен прятаться? — Мародеры с ним враждуют, ты разве не знаешь? Если они увидят его, то будет драка! — А что это у тебя на мантии? Такое красивое, блестящее?! — Гюли пальчиком обвела контуры значка старосты, ехидно ухмыляясь и не давая Северусу оттащить себя. — И почему мы должны прятаться? Это у нас игра такая? — захлопала глазками Гюль, изображая глупенькую милашку. — Ты угадала, это игра! Прячтесь скорее… Гюли переглянулась с Северусом. — Братик, она меня за дуру держит? Староста нам велит прятаться от хулиганов. Разве в этом заключаются обязанности старосты? Насколько я помню, в обязанности старосты входит призыв хулиганов к порядку. А еще ты можешь снимать баллы за плохое поведение… — Я и призываю! — Каким образом? Просишь братика уходить и прятаться? Это так ты представляешь порядок? Загнать Северуса в темный закуток, чтобы не мешал сверкать значком старосты? — Гюль, это же Лили! С чего ты взяла, что я ей могу помешать? — За драку с магикус вульгарис с нее спросят, как со старосты, так значок ей дороже тебя, Северус. — Это неправда! — Спорим? — Гюльсаул достала из торбы галлеон и покрутила в пальцах, чтобы золото блеснуло на свету. — На что спорим? — с готовностью достал монетку один из парней. — Что Лили не сможет остановить Потти и его компанию. — Гули, что ты делаешь? Я староста, вы должны меня слушаться… — Еще пять раз повтори, может, сама в это поверишь… — Так какое условие? — Что они не станут слушать уговоры Лили и привяжутся к нам с братиком! — Спорим! — Спорим! — Нет, Лили, стой! — Пусти руку! Я не собираюсь в этом участвовать! — Нет уж. Мы поспорили, так что стой тут. — Коллинз, как ты можешь, ты же гриффиндорец! — А еще я хорошо знаю Поттера, так что стой тут и жди! — Я староста! Я должна патрулировать вагоны! — А то, что ты загоняешь моего братика в темные углы входит в патрулирование вагонов? — спросила у Лили Гюльсаул и похлопала глазками. Появился Поттер. А следом и остальная часть Мародеров. Появились они с шумом и гамом, в коридоре сразу стало тесно. — Как дела, Поттер? Что делаешь? — спросил у Поттера Коллинз. — Помогаю другу патрулировать коридоры! Верно, Римус?! — хлопнул он по плечу русого парня со шрамами на лице. — Патрулировать либо же прогуляться рядом с Эванс? — поддразнил Коллинз. Поттер самодовольно ухмыльнулся и посмотрел на свою пассию. — Ох ты, а это кто у нас такой? Миленькое платьице, а что, у родителей денег на мантию не хватило? — Не смей хаять наряды моей сестры! — А ты еще кто? — Хех, а у него мантия нормальная. — заявил обладатель черных кудрей и синих глаз. — Вы точно брат и сестра? — Фигурально, то бишь телесно мы брат и сестра в разной крови, а метафизически мы обособленно и формально брат и сестра. Если же брать во внимание ейдетические пожелания, то я не просто его сестра, а подарок… Мажата только глазами молча хлопали. Гюли несла откровенный бред, пересыпая речь самыми заумными терминами, которые только могла вспомнить. Она корчила серьезную моську, помахивала руками и причесывала мажатам лапшу на ушах. Все испортил парень со шрамами. Он шагнул поближе, нюхнул воздух и выдал хриплым голосом: — Это что — Снейп? — Ты уверен? — Да ладно?! — Поттер прищурился, стараясь получше рассмотреть парня в фиолетовой мантии. — Сопливиус, ты что, новую мантию купил? — Небось все деньги отдал… — А что тебе за дело до одежды моего брата? И зачем ты его неправильно зовешь? — Потому что он сопли жует! — И одежда заношена до дыр! — Волосы как пакля! — Вам тоже нужны очки?! — сочувственно покивала головой Гюли. — Присмотритесь повнимательнее — мой братик красавчик. — Да… — хватанул воздух пухлый паренек. — Драккл меня раздери! Снейп — красавчик! — Ну, это не надолго! — недобро ухмыльнулся Поттер и достал из кобуры палочку. — Северус, мы уходим! И не вздумай с этими мальчиками дружить — они тебя плохому научат! Гюли взяла Северуса под локоток и повела дальше, в соседний вагон. За спиной нарастал шум — Старосты Гриффиндора, Лили и Ремус пытались отговорить Поттера сотворить заклинание. Их попытка вразумить Поттера не увенчалась успехом — в спину Северуса полетел тонкий синий луч. Гюли сложила пальцы капюшоном кобры и лучик развеялся, не причинив никакого вреда. Они прошли в соседний вагон, Северус достал палочку и запер двери на Коллопортус. — Бежим! — дернула его за рукав Гюли. — Но ведь сработало! Разве нет? — Но ведь их четверо! Не хочу рисковать, побежали! Мародеры тоже время даром не теряли и кинулись вдогонку. Северус и Гюли нашли не запертое купе и ввалились внутрь. В купе сидело несколько парней, уже переодевшихся в школьную форму. — Простите за беспокойство, — присела в книксене Гюли. За дверью послышались крики, вот кто-то подергал ручку двери… — Ало… мора! — услышали они за дверью. - Досочка, досочка, из торбы! Доску приложили к дверям, Северус использовал Секо, чтобы подогнать доску по размеру двери, отрезав небольшую полоску и сделав выемку для ручки. — А что вы делаете? Ручку снова подергали, потом заколотили в дверь ногами. — Снейп, открывай! — Мы знаем, что ты здесь! -Лучше выходи по хорошему! — Всё равно тебя достанем! Парни в купе присмотрелись… — Снейп?! — Северус Снейп?! — Как так? — А это мои золотые рученьки из братика красавчика сделали! — А ты кто? — Снейп, ты не говорил, что у тебя есть сестра! — Я? Я Гюльсаул Наиллья Ани-Снейп. Если перевести мое имя на английский, то я подсолнух, который подарили Снейпу. — Подарок? — Какое интересное имя… — Это кто же тебя так назвал? — Магия. Раньше я была нежным цветком, но Магия сменила его и теперь я Подсолнушек… В дверь снова застучали, потом послышался треск. — Они точно не сломают доску? — Для того, чтобы сломать, нужно представлять, как устроен запор. А им и в страшном сне такие доски не привидятся. Да еще и сама дверь зачарована… Дверь содрогнулась. Ее немного вспучило в месте удара. — Это они что, Бомбарду применили? — О да! Это залет! — Гюль начала танцевать танец победителя. Северус щелкал пальцами, задавая ритм и улыбался, глядя на шебутную сестренку. — А зачинщиков накажут, ля-ля-ля-ля-ля! Пусть директору расскажут, ля-ля-ля-ля-ля! — Грифы совсем ополоумели?! — Не грифы они. Собаки сутулые! — вздернула подбородок Гюли. — Почему собаки? — Потому что так фокстерьеры делают — разрывают норы, чтобы лис поймать. — Ну да, похоже. — Или мародеры, что на поле битвы воруют с трупов все, что могут унести… — Мародеры?! — Так Поттер свою банду обозвал! — пояснили младшему. — Ничего хорошего в этом слове нет. Похоже, они совсем не понимают значения слова, которое использовали. Да и вообще с образованием у них беда. Иначе он бы не стал называть мой балахон платьем. — Но ведь маги носят мантии… — Смотря где. Там, откуда родом моя бабушка, девушки до замужества носят такие вот полотняные балахоны с обережной вышивкой. — Гюли прислонила ухо к двери — там было почти тихо. — Я сейчас его сниму и все покажу. Дверь открылась только на половину — выпуклость не давала двери до конца войти в пазы. Гюли и Северус вернулись в купе, где они оставили свои чемоданы и быстренько переоделись в форму. Потом вернулись в купе с пострадавшей дверью и снова заперлись. Гюли разложила на диванчике свой балахон. — Вот, все цветы здесь разные. Вот эти линии лепестков — семья, эти — солнце, а эти вот от плохого воздействия, вот эта линия… Изучения цветов и дискуссии об обережной вышивке хватило неплохо провести время до прибытия на станцию. -Сорочка, сорочка, в торбу! На перроне Гюль навострила лыжи ехать в одной карете с братиком, но Лили ее завернула в сторону первогодок, которым предстояло плыть по озеру в утлых лодочках. Гюльсаул наклонила голову и недобро усмехнулась — рыжая, это война!!! Теперь главное не показывать ее драгоценному братику, что она ведет боевые действия, он же хотел, чтобы они подружились… Главное, на Гриффиндор не попасть, все же сложно будет держать лицо рядом с источником раздражения. Ну, поехали!!! Гюль покашляла, но рыжая отрицательно помотала головой — нет, и все тут. Тогда Гюли поникла, ссутулилась и жалобно запела на хинди. -Ой, бедная, бедная, бедная Гюль. Злая староста выгнала ее под дождь. Злая староста не пустила Гюль в карету. Ой, бедная, бедная, бедная Гюль. Только братик ее холит и лелеет. Только драгоценный братик укроет ее от любой невзгоды! Ой, бедная, бедная, бедная Гюль! Злая староста выгнала ее под дождь. Злая староста не пустила в карету… Мохинд Каличаран был сражен просто к кокоро! Кроме него индийцев в школе не было, так что никто с ним на хинди не говорил, а тем более не пел. Он накинул на девчонку полог от дождя и подошел к пятикурсникам. — Есть место в карете? — Есть, садись скорее. — А почему мелкую погнала к лодкам? — Но ведь традиции… — Хмурилась Эванс. — Традиция не закон. Могла позволить Гюли ехать с нами! Она ведь второгодка. — сопел сердито Снейп. — Но она сдавала экзамен в Министерстве и не прошла Распределения! — упрямо доказывала свою правоту Лили. Мохинд прям услышал наяву, как трещит сосуд дружбы Северуса и Лили. Он усмехнулся и сел в карету. — Я бы на твоем месте помолился, чтобы она не на твой факультет попала, — как бы между прочим сказал он Эванс. — Это еще почему? — Ты ведь дорожишь значком старосты? Обиженная девочка много чего может сотворить. — Но я же… Мне придеться тогда снять баллы со своего факультета… — Лилс, а если Мародеры драку или свару затеют, как ты их к порядку призывать будешь? — спросил Снейп. — Отчитаю примерно, сниму баллы и назначу им отработки. — А что по поводу сегодняшнего? — Но ведь это случилось в поезде… Да и никто не пострадал… — Лилс, ты себя слышишь? Если бы не другие старосты, твои хваленые Мародеры разнесли бы вагон в щепки. Это же додуматься надо — Бомбардой в дверь купе! Северус требовал наказать Поттера и компанию, Лили вяло отнекивалась и с ужасом представляла, что будет, если ее вызовут к директору — свидетелей куча, лучше рассказать о случившемся самой, но как же не хочеться… А Гюли тем временем сжимала губы в куриную гузку, разглядывая огромного лесника с единственным фонарем. Тот их пересчитал по головам и велел построиться парами. — Здравствуй снова детский сад, — сердито засопела девочка. Она встала в конце колонны и достала палочку. — Люмос Максима! Детишки и себе палочки подоставали, пришлось прикрикнуть, чтобы не лезли из шкуры вон — она, как-никак, на второй курс едет и сдала первые экзамены. С неохотой детишки прятали палочки обратно и шли, спотыкаясь в темноте. — Мда, и ради этого столько шума и пафоса? — Ворчала Гюли, пиная лодочку ногой. Вот они плывут через озеро. Плещется вода, с ночного неба подмигивают звезды… приверженцу готической субкультуры здесь будет комфортно, а Гюли не выдержала. Она стала отбивать по борту лодки ритм и запела песенку невесты, которую увезут прочь из родного дома. Над гладью ночного озера раздался перестук и звонкий голос девочки. Так что шалость удалась — детки не слишком сильно прониклись величием замка над водой. Сложно восхищаться, когда у тебя за спиной акт первый, фигура вторая, песенная. Да еще на не понятном языке… Взбудораженные первогодки поднялись по лестнице к двери в замок. — Я их привел! — Да мы сам пришли, логичнее сказать приплыли, ведь именно лодки ехали за мистером… — Мисс? — Да, мэм? — Прекратите паясничать! — Есть прекратить паясничать! -Вот об этом я и говорю! Оставьте свои шутки! — Есть оставить свои шутки! Минерва Макгонагалл кипела от негодования, но как наказать девчонку, которая еще даже не распределилась? — Ожидайте, вас скоро позовут! Гюль стала помогать первогодкам приводить себя в порядок. Детишки стали хихикать — уж очень забавно она ворчала. — Оставить шуточки, оставить шуточки… И как определяют — это моя шуточка или чужая? У них есть какой-то список шуточек? А если я не помню, моя это шуточка или чужая — как мне быть? Шутить иль не шутить — вот в чем вопрос… — встала Гюль в пафосную позу. Из стен выплыли призраки и принялись здороваться с детьми. — Бедный Йорик! — охнула Гюль и выпучила глаза, насмешив даже тех, кто был не знаком с самым знаменитым монологом Гамлета, принца королевства Датского. Магглорожденным и полукровкам из мира простецов от присутствия призраков стало не по себе, белокурая девчушка тряслась и не знала, куда деться от страха. Гюль прищурилась и смерила призраков недобрым взглядом. Вот когда впору пожалеть, что не ходила в церковь и молитвы не учила… Экзорцистом она ни разу не была, но ведь любая молитва подойдет? Все, что смогла вспомнить — коротенькая молитва буддистов, «ом наме падме хум». Она сложила ладошки в молитвенном жесте, села прямо на пол в позу лотоса, закрыла глаза и стала петь. Призракам молитва пришлась не по нраву, они постарались отлететь от поющей девочки подальше. Детишки обрадованно загалдели и подошли к Гюли поближе. Чистокровные же морщили носики и фыркали — дескать, дикие люди, чего там бояться? Это же знаменитые призраки Хогвартса… Так их и застала Макгонагалл, когда пришла за первокурсниками. Гюль вскочила на ноги, а у заместителя директора и декана Гриффиндора стал дергаться левый глаз от злости. Ну не привыкла Минерва, что первогодки поют молитвы, распугивая привидений. — Стройтесь парами и за мной идите! - Станьте дети, станьте в круг, станьте в круг… — напевала под нос Гюли. Детей было нечетное количество и пары ей не досталось. Минерва недовольно вздохнула и махнула рукой, подзывая шебутную сестру Снейпа. За лето она успела подзабыть, как именно у Снейпа появилась сестра. И ведь не самая простая девочка — за три месяца выучила первый курс и сдала экзамены, чтобы пойти в Хогвартс сразу на второй. Впрочем, Минерва не меньше талантливых детей любила послушных детей, а Гюли успела ее немного разочаровать, когда стала дурачиться и пререкаться со старшими… «Посмотрим, как дальше будет…» подумала Макгонагалл и подвела первокурсников к табурету, на котором лежала Распределяющая Шляпа. Гюли пропустила первогодок вперед, встав в конце цепочки. «Какой у Шляпы голос скрипучий! А стишки еще хуже…» Дети нервничали, вертелись, сжимали кулачки, грызли ногти, скрещивали пальчики, шептали и хотели попасть на нужный им факультет… Гюль старась держать себя в руках, стояла спокойно и улыбалась самими кончиками губ. Ей бы к братику под бочок, на Слизерин… Хоть она старалась этого не показывать, но нервничала она не меньше первогодок, а то и больше. — Гулсаул Снейп! — Гюль, Гюли, — поправила профессора Гюль. Мда, кажись, она заимела себе целого профессора во врагах — вон как тетка ее глазюками шинкует тонкими ломтиками… Гюль села на табуретку, вот поля шлапы опустились и она больше ничего не видит, оказавшись в кромешной тьме. -Хм, так, так… — раздался скрипучий голос Шляпы у нее в голове. Вот он, ее шанс! — Приветствую вас, уважаемая Распределяющая Шляпа! Меня зовут Гюльсаул Наиллья Ани-Снейп… — затараторила Гюли, не давая Шляпе вставить слово и выбрать ей не подходящий факультет. — Можете меня отправить на Слизерин? У меня есть все данные для факультета хитрецов. Я родителей братика обвела вокруг пальца и без всякой магии и зелий заставила плясать под свою дудку! А если попаду не на Слизерин, то не смогу набрать сторонников и отомстить за злоключения братика рыжей вредине. А еще… Гюль тарахтела без остановки, стараясь быть убедительной. — Помолчи минутку. — остановила ее Шляпа. Гюль замерла и скрестила пальцы на руках. — Вижу, вижу… Кроме хитрости у тебя доброе сердце, таким место на Хафлпаффе… — Только на Слизерин, пожалуйста, братик же пропадет без меня! Только на Слизерин… — Хитрость, расчетливость, умение манипулировать взрослыми… достаточно ли этого, чтобы попасть на Слизерин? — Только на Слизерин, пожалуйста… — Слизерин!!! — заорала Шляпа, вытрепав Гюли все нервы предложением пойти к барсукам, дескать, добрая она для серпентария. — Спасибо! — встала с табурета Гюли, отдала Шляпу профессору и выпрямив спину, пошла походкой от бедра к теперь уже своему факультету. Но натура ребенка взяла верх и она вприпрыжку подскочила к Северусу и приналась с ним обниматься на глазах у всей школы. Мохиндер Каличаран разочарованно вздохнул — хорошо бы малышка, говорящая на хинди, попала к нему на Рейвенкло, да только Шляпа решила иначе. Попади она на его факультет, было бы намного проще завязать разговор и подружиться. Но девчушка просто чудо — мало кто из младших обнимает старших братьев и сестер в Большом Зале. А в это время Северус вяло отбивался от поползновений шебутной сестрички. — Я же говорила, что к тебе под крылышко хочу! — Сядь, все на нас смотрят! — Потому и веду себя так. Часть плана! — сделала большие глаза Гюли. — Какого плана? — Уже забыл? Дать им пищу для слухов, чтобы не требовали секретных данных. — И что, теперь будешь каждый день тискать меня? — И в щечку целовать! Не каждый день. — Руки из-за спины покажи. А теперь повтори. — Вот ведь, — сморщила носик Гюли. — Ну разочек то можно?! — Ладно, на разочек согласен. — Ура, ура, — захлопала в ладошки Гюли. Директор произнес речь, взмахнул рукой и на столах появилось великое множество блюд с разной едой. — Ого, это все нам? Мы же лопнем от жадности, если все съедим… Северус едва слышно застонал — Гюли не посчитала нужным понизить голос и ее было хорошо слышно за столом. Студенты стали переговариваться и посмеиваться над наивной девочкой. — Советую есть кукурузу и мясо под гранатовым соусом. Их подают только на пиру, — сказал Гюли сидящий напротив Регулус. — А другие блюда? — По воскресеньям и праздникам, не чаще двух раз в неделю. И все равно нет такого разнообразия блюд. Гюль покивала, вежливо поблагодарила и наложила себе в тарелку вкусностей. Ела она неторопливо, аккуратно, пользуясь столовыми приборами. Старшекурсники искоса поглядывали на младшую Снейп, оценили манеры и перестали кривиться — за столом вести себя малявка умеет. — Что за… Я же еще не доела! — возмутилась Гюли, когда с тарелок пропала еда и на столе появились разнообразные десерты. Возмущение Гюли было таким искренним… Старшекурсники старались, плотно сжимали губы, но вот кто-то первым хихикнул — и все, кто сидел рядом покатились со смеху. — Ты ешь давай, а то скоро и десерты исчезнут! — Не, я понимаю замену общих блюд. Но чтобы утащить еду с тарелок — это зачем? — Традиции, — хмыкнул Эйвери. — Больше похоже на тонкое издевательство. — Чем же? — Ну, вы ведь взяли себе еды, планировали хорошо покушать, а по чьей-то прихоти у вас кусок едва не изо рта забрали. С такой стороны происходящее студенты не рассматривали и смеяться над Гюли перестали. Когда с тарелок исчезли десерты, слизеринцы мрачно переглянулись. Действительно, едва не изо рта забрали… В гостиной Слизерина Слагхорн с энтузиазмом произнес речь. Общий смысл — мир, дружба, жвачка, Слизерин самый лучший, правил не нарушать, декана не огорчать. И не задерживаясь, ушел. Старосты дружно вздохнули и провели небольшую ознакомительную беседу с первокурсниками. Гюли пристроилась рядышком, выслушала ЦУ. Ничего сверхсложного — первые недели ходить за старостами, как за мамой-уткой, запоминать маршруты и график лестниц, слушаться старших, на шалостях и пакостях не попадаться… Последний пункт особенно понравился — попадаться на пакостях Мародерам она не собиралась. После наставлений старосты повели первокурсников по общежитиям. На дверях уже появились таблички с именами. — Удобно, — хмыкнула Гюль. Она не стала дожидаться старост, нашла спальни второго курса. «Гюльсаул Снейп», «Розалинда Данс». — Интересно девки пляшут, — пробормотала Гюли и толкнула дверь. Если все верно, ее сундук эльфы уже перенесли в эту комнату. — Ты моя соседка, сестра Снейпа? — повернулась на скрип двери шатенка. — Добрый вечер. Позвольте представиться — меня зовут Гюльсаул Наиллья Ани-Снейп. — Розалинда Флора Данс, — сделала ответный книксен соседка и тут же смерила Гюли тяжелым взглядом. — И я не потерплю шуточек про танцы. Это понятно? — Более чем. Если интересно, то мое имя переводиться, как подсолнух, который подарили. — Что, правда? — Еще как! — Ты его родная сестра? Просто он никогда не рассказывал… — Обрядовая, — показала рисунок на запястье Гюли. — Вау, крутотень! — удивилась Розалинда. — Прости, вырвалось… — Не переживай, я никому не расскажу. — успокоила смутившуюся девочку Гюль. — И еще одно — мне понадобиться твоя помощь. — В чем? — нахмурилась Розалинда. — Я родилась в другой стране и мои понятия о культурном поведении отличаются от того, что принято в Англии. Ты можешь мне посоветовать хорошии книги, где подробно описаны правила приличного поведения в обществе. Розалинда засмеялась. — Так вот почему ты тискала брата! — А что плохого в том, что я обняла братика? — В Англии не принято так открыто демонстрировать чувства на публику. — Это будет долгий год, — вздохнула Гюли, снова рассмешив соседку. — Не переживай, я тебе помогу. — Доброй ночи, Розалинда. — Доброй ночи, Гулсаул. — Это будет очень долгий год, — залезла на кровать Гюли и задернула полог. Она была совершенно вымотана поездкой и заснула, едва голова коснулась подушки.