Авис

Я пробиваю своим сознанием все возможные круги шока и удивления. Если бы мне когда-либо сказали, что мне поедстоит собственными глазами увидеть живой труп гуляющий по земле, то непременно я назвал такого человека сказачником. А сейчас мне не смешно, нет ни единой секунды для передышки. Уже не понятно, когда начинается реальность и где появляется мой личный бред. Сложно противостоять своему сломанному рассудку. Я не сумел отвести взгляда от них и увидел знакомое всё. Их еврейские черты, длинные носы, одинаковый зеленый цвет глаз. Девушка была шатенкой, в то время как парень был русым. Ребят звали Лиза и Макс, знаменитая парочка в школе. Чёрт, а я то думал, почему о них всё ещё говорили в школе! Но сегодня было молчание. Небось Уиллоби... Блять, не знаю, как я с ними нихера не встретился, однако отдам должное: рад видеть их живыми. И тут закралась безумная мысля. Вспоминая слова Уиллоби, он мне говорил про "повторно убьют". А сейчас я наблюдаю за людьми, которые уже давно должны были покоится в гробу и нежась в комфортных условиях рая. Близнецы присели за отдаленный от меня компьютер вдвоем. Сестра Макса выглядела счастливой и расслабленной, в то время как сам парень нервничал, оглядываясь по сторонам. Именно в этот момент я решил вернуть свой взор на монитор, надеясь что меня не заметили. Усопшим не следует меня в чем-то подозревать. Их существование породило у меня еще больше раздумий о творящейся вокруг чертовщине. 《Может, тела мертвых людей захватывают бесы, и люди получают второе дыхание? Хотя нет, бредятина какая-то, как люди могут оживать? Это невозможно.》— очередная теория пришла мне в разум. Глядя в свой монитор, я заметил что наконец прогрузились две оставишиеся картинки с внешним видом террористов. И могу сказать, что они нарядились словно на маскарад. Но не могу отрицать одно — они выглядели все красиво и со своим особым стилем. Только я засмотрелся на их настоящик имена. Чарльз Вэйланд Диггори (Граф). Диана Стефания Файроуз (Алема). Вильгельм Краузе Гильдебрандт (Вишну). Внешность Чарльза, а то есть "Графа", я уже видел, меня интересуют в данный момент другие участники группы. Единственный представитель женского пола у них выглядела, как обычная стройная девушка не слишком высокого роста, на вид двадцати с лишним лет. Ее длинные блондинистые волосы были повязаны в хвост широкой черно-фиолетовой резинкой, а глаза прикрывал полупрозрачный фиолетовый визор. Из одежды на фотографии можно было отметить высокие черные сапоги с черно-серебристыми ремешками и такого же цвета широкий ремень на поясе. Также на девушке была средней длины удобная черная юбка и фиолетовая рубашка с черным галстуком, а завершал весь образ незастегнутый темно-фиолетовый тренчкот. А вот Вильгельм... Простите, Вишну. Он был на вид высоким и мускулистым мужчиной. Большая часть его головы была сокрыта за черным с бронзовыми вставками шлемом, похожим на мотоциклетный, так что черт лица было не разглядеть. Из одежды на нем был темно-зеленый футуристично выглядящий облегающий и плотный костюм с черными вставками, а также бронзовыми геометрическими узорами и ярко-зеленым обрамлением. На ногах его - сочетающиеся с остальным образом черные короткие сапоги. Нужно перестать заглядываться на террористов и перевести внимание на близняшек. Рассмотрев их еще раз, я убедился что они живы и существуют. Меня посетили другие раздумья: не мучает ли их Уиллоби? Зная этого ублюдка и как он обошелся со мной, наслав своих ебанутых, сомневаюсь что эти двое живут спокойно. Каждый день страданий это точно. И все же, заходит такая тема, что люди умирают... Но остаются в живых. Или все же не остаются? Что произошло с этими двумя? А главное... Что произошло со мной, раз Уиллоби угрожал мне "второй" смертью?.. В голове все перемешалось. Ожившие люди, шрауды, демонические силы, слова главы Заветов... Одно было ясно точно - перед тем, как я очнулся в разгромленной ванной, со мной произошло нечто ужасное. И сколько бы я не хотел отрицать очевидных вещей, они продолжают говорить, что они истинная константа. Необходимо только проверить все же одну вещь... Если это получится во второй раз, то, быть может, Уиллоби не врал?.. Близнецы тем временем разговорились, видимо Лиза учила Макса или типо того. Макс что-то активно записывал и всегда щурился, когда оглядывался по сторонам. Это могло мне что-то сказать, но я не понимал что. На зрение только подумать, но правда ли это? Черт, какой я упертый и как много мне нужно, чтобы что-то принять. Пора валить отсюда домой. Мне достаточно на сегодня информации. Я сыт по горло сегодняшним днем, слишком много активности непривычной для меня. Я не люблю слишком долго думать, даже когда нужно знать важные вещи. Отключив компьютер, стул издал кряхтение и близнецы заметили меня. Они тот час стали словно зашуганными зверьми. Ребята, вы мне не нужны как груша для битья, так что отдыхайте в своем любимом месте спокойно. Я в свою очередь вышел спокойно на улицу. Снаружи тем временем все ходили в теплой одежде, что сигнализировало мне надевать в следующий раз вещи потеплее. Кто знал, что я в холодину все время бродил? У меня нет никакой чувствительности, вот и весь ответ. Меня это стало даже бесить, бесит ничего не чувствовать. Вот и очередные минусы подъезжают. Мимо меня прошёл мужчина с проглядывающийся сединой. Он носил с собой сумку и глянул на меня с диким отвращением. А этот мудак даже не знает, что я живу в окрайностях богатой части. Ну вот почему люди центра смотрят на всех неухоженных таким взглядом прямо говорящим: "Чертов ребёнок мизери, вали обратно в свою помойку"? Ну и к черту на куличики вали. Мои движения становились более деревянными с каждым нахождением на улице. Я посмотрел на свою руку и попытался активно пошевелить пальцами. Результат неутешительный. Хорошо что меня не выкинули на улицу, я дома буду спать в тепле. А вот как люди Мизери выживают в холодные времена? Сложно задавать вопросы, на которых ответ приходит с размышлениями. С полупустой головой я притопал к месту, которое должен по идеи называть домом. В окнах горел узнаваемый теплый свет и это дало мне знак, что родители всё еще внутри. Как раз, я не ухватил у себя в комнате ключи, только художественные принадлежности взял. А ведь я практически и не смог порисовать, надо нагонять сегодня. Мой дом было заметить легко посреди бетонок, потому заприметив крыльцо, я поднялся по маленькой лесенке и нажал два раза на звонок. Не любил его использовать, но стук может полностью проигнорироваться. За дверью я ничего не слышал, потому облокатился на перила. Ожидание кого-нибудь из родителей было на удивление долгим. Пока дверь не открыла моя мать, вид которой был слишком жалок. Её глаза были красными, лицо было в румянце и у нее было учащенное дыхание. Нешуточный скандал разыгрался пока я был в школе и библиотеке. Она оглядела меня и я почувствовал себя достаточно неловко. — Васил, ты чего ходишь по улице без теплой одежды? — она говорила тихо, затаскивая меня внутрь. — Давай, заходи греться родной. Негоже стоять на улице в такую холодину. Такая ирония, что я понимаю русский с английском. Настолько хорошо, что переходя с одного на другого разницы я не увижу. Но мои мысли не могли продолжаться долго. Мать положила кулачки к бокам и продолжала смотреть на меня, ожидая ответов. — Что...? — Где ты шлялся Василий? — сказала моя мать. — Твои уроки должны были давно закончиться. Говори, сынок. 《Вот блядство! Пока я ходил туда-сюда, то заметить не успел, как время убежало настолько быстро!》— пришел к этому я. — А, ну да, я ходил в библиотеку чтобы позаниматься там. — решил я сказать полуправду, но плохо солгал другую часть. — И всё? А тренировка в рисование раз там был? Там же столько интересных и сложных строений, а ты что делал? Сидел в Библиотеке, в которую практически не ходишь! — говорила недовольно моя мать, наклонив свою голову и вздохнув. — Ох, Васил, извини. Но ты бы хоть предупредил нас, что после уроков пойдешь прогуляться. Я себе место не находила от этого. Мы с твоим отцом тебе звонили, а ты не брал трубку. — Я ведь и вправду ходил в библиотеку... — вытянул я на выдохе. Видно все устали за день. — Телефон я забыл, каюсь, но ничего плохого не произошло. — Точно, Васил? Ты своей матери, надеюсь, не врешь? — Точно, мама. Ну не брать же мне такой грех на душу. — Хорошо, это хорошо. — слабо улыбнулась мать. — Иди в свою комнату пока позанимайся. А я позову тебя, как сделаю еду. Кинув матери что-то наподобе "Окей", я рванул в свою комнату настолько быстро, насколько мог. Внутри я бросил рюкзак в сторону своей кровати и сел за рабочий стол с множеством ящечков, куда можно положить необходимые мне вещи. Открыв первый ящичек, я начал рыться среди тетрадок и ручек. И нашел то что желал. Пакетик дури. 《Стой, Васил... У меня же дома родители. Да и вдруг под наркотиком я не замечу как работает моя сила? К черту пока что.》— спасительная мысль, на удивление, уберегла меня. Спрятав обратно наркотик, я схватил перо и тушь, положив рядом со мной. Во втором ящике была кипа листов, из которой я вытащил один из них. Все, теперь точно готово рабочее место. Похрустев руками, ноги начали тарабанить бессмысленный ритм. Как я получил оживший рисунок? Сначала набросок и здесь начались проблемы. Я забыл карандаш, но благо он оказался рядом. Так, а теперь повторение работы, рисую круг, острые шипы. Беру тушь и открываю, хватаю перо макая в краску. Проводя плавно пером и закончив закрашивать контуры, я отпрянул назад ожидая чуда. Но его не произошло. Даже спустя долгое ожидание. 《Чёрт! Слава Богу, мне это померещилось, Уиллоби оказался тупым лохом и я не имею никаких сил!》— С неимверным облегчением подумал я. Я улыбнулся. Широко и радостно. Никаких сил, что может быть лучше? Лучше может быть, если и мои шрамы исчезнут. Оперевшись на спинку стула и снимая одну из перчаток, продолжая держать перо, я смотрел на узоры молний. Оно теперь со мной, по всей видимости, до конца жизни. Проведя другой руки в перчатке по линиям, я не почувствовал ничего. Я видел такое в интернете и пытался рисовать. Но чтобы я получил их на своем теле... Тук-тук-тук. Тело резко крутанулось, перо выпало из руки, а я уперся рукой о листок мараясь тушью. Только сейчас я осознал, что мать могла увидеть мою руку без перчатки. Как назло, я не закрыл дверь на замок. Потому поспешно надевая перчатку, я услышал голос матери. — Васил, спускай вниз, еда готова. — Хорошо, я сейчас! — полукрикнул я, чувствуя собственное сердцебиение. Я слышал звуки уходящего топота. Моя душа успокоилась только в тот момент, когда звук шагов перестал распространяться по дому. Вздохнув горестно, я взглянул в следы туши на рисунке. Теперь он точно забракован. Мне было все равно, ибо работа была сама ужасной. Только рисунок на моих глазах стал слезать с листа. 《Нет... Нет, нет, нет...》— с ужасом разнеслось в моей голове. Оно продолжало сходить, нечто похожее на окружность с шипами. Треск за треском оно выходило, но я не стал досматривать за этим шоу и упал на колени, закрывая трясучими руками свое лицо. Все мои страхи оправдались. То, в чем я сомневался, оказалось реальностью. Я стал Шраудом.