У нас на Луне смерти нет

      Словно повторяя урок, пришелец напевно начал:       — Где Сульва? Каким она ходит путём? Где бесплодна утроба? Где холодны браки?       Рэнсом ответил:       — Сульва, которую смертные зовут Луною, движется в низшей сфере. Через неё проходит граница падшего мира. Сторона, обращённая к нам, разделяет нашу участь. Сторона, обращённая к небу, прекрасна, и блажен, кто переступит черту. На здешней стороне живут несчастные твари, исполненные гордыни. Мужчина берёт женщину в жёны, но детей у них нет, ибо и он, и она познают лишь хитрый образ, движимый бесовской силой. Живое тело не влечёт их, так извращена похоть. Детей они создают злым искусством, в неведомом месте.       К. С. Льюис, «Космическая трилогия»

***

Лунная колония, 2203 год

      Что-то протяжно загудело, затем послышался стук, перешедший в оглушительный грохот. Лия спрятала голову под подушку, изо всех сил прижимая ладони к ушам. Наконец какофония за стенами стихла. Подождав с полминуты, девушка приподнялась на локтях и тут же закашлялась от непонятного резкого запаха.       — Что это, Тинк? — с трудом выговорила она.       Маленький робот отозвался не сразу. С полочки, где он сидел по ночам, раздалось жужжание, повторяющийся короткий писк, и только потом механический голос произнёс:       — Авария через коридор от нашего отсека. Кажется, ничего страшного, но запах останется ещё несколько часов.       — Спасибо, — Лия зажала нос пальцами правой руки, левой привычно выдвинула из браслета тонкую палочку и села, нашаривая ступнями обувь.       — Можно пойти к Алисе, — предложил Тинк. — У неё наверняка есть чем дышать.       — Хорошая идея, — одобрила Лия, осторожно продвигаясь к стене. Её ладонь скользнула по панели, и дверь душевой кабинки щёлкнула, открываясь.       Подставив под прохладную воду лицо, девушка задумалась, что делают сейчас обитатели соседних отсеков. Люди, с которыми она прожила бок о бок всю жизнь и даже не знала их имён. Её ровесники, если система, заведующая расселением жителей по лунной колонии, не сделала исключения для её коридора. Её обычные ровесники.       Лия покидала свой отсек почти каждый день, иногда заходила достаточно далеко по лабиринту прорытых в лунной породе коридоров, но ни разу не слышала во время прогулки ничьих шагов. Должно быть, её соседи выбирались из виртуальной реальности только ради сна и еды. И это ничуть её не удивляло. Мир, в котором возможно сотворить всё из ничего, отправиться в любое путешествие, воплотить самые странные мечты… Мучительное желание побывать там занозой сидело в ней, то притихая, то вновь отзываясь острой болью. Но для неё вселенная заключалась в тесной и однообразной лунной базе. Жизнь была бы скучной до невозможности, если бы не книги, Алиса и Тинк.       — Знаешь, Тинк… я так тебе благодарна, — задумчиво произнесла она. Вода журчала, заглушая её голос, но у робота был хороший слух.       — За что? — донеслось из динамика в стене.       — За всё. За твою дружбу. Просто за то, что ты есть…       Тинк озадаченно пискнул и заметил:       — Но ведь, строго говоря, меня нет…       — Как нет? А кто мучил меня нотациями полночи?       — Меня нет как личности, — уточнил робот. — Я не мыслю и не осознаю себя.       Лия прекрасно понимала это, но предпочитала думать о своём вечном собеседнике как о живом существе. Фыркнув и остановив воду, она возмущённо спросила:       — Зачем тебе быть таким жестоким? Неужели нельзя было промолчать?       — Я не запрограммирован на ложь, — с достоинством откликнулся Тинк. — Как и не запрограммирован притворяться мыслящим.       — Мне известно, как ты устроен… ну, в общих чертах, — девушка закусила губы. — Но ты… ты мой самый близкий друг… и я могу обойтись без напоминаний, что у тебя нет души.       — Это опять-таки неточное утверждение, — мягко заметил тот. — В книге живёт душа писателя. В картине — душа художника. Во мне — душа того, кто научил меня говорить…       Немного подумав над этим рассуждением, Лия засмеялась.       — Как же я люблю, когда ты философствуешь!       — Благодари моего создателя, — в голосе робота прозвучала тоска. С душой или без души, порой он бывал весьма сентиментален. — Мы с Джимом могли спорить ночь напролёт, забыв о еде, сне и подзарядке…       — Я правда хотела бы его поблагодарить, — вздохнула девушка.

***

      Путь до центра управления — рабочего места Алисы — был знаком Лии так хорошо, что ноги сами вели её туда, стоило ей переступить порог своего отсека. С лёгким беспокойством девушка подумала, что авария могла заставить Алису куда-нибудь уйти. Но, открыв массивную стальную дверь, она услышала жизнерадостный голос:       — А вот и ты! Чайник как раз вскипел!       — Доброе утро, — поздоровалась Лия, всего на полсекунды опередив сидевшего у неё на плече Тинка. — Надеюсь, всё в порядке?       — Роботы устраняют проблему. Программы координируют роботов. Другие программы проверяют работу этих программ. Я ем уже третье пирожное. Всё как обычно.       Лия усмехнулась уголком губ. Должность координатора была точно таким же архаизмом, как древние голографические панели, занимавшие все стены огромного зала. Как сама Алиса, помнящая ещё жизнь на Земле. Как — во многих смыслах — и Лия.       — Иногда мне хочется, чтобы всё это работало немного хуже, — продолжала Алиса, гремя посудой. — Или намного хуже. Вот что мешает машинам взбунтоваться и захватить власть, как в старинных книгах?       — Вся станция и так живёт под властью машин, — педантично сообщил Тинк. — Вы двое — единственные, кого до сих пор волнует реальный мир…       — Вот именно! — Алиса энергично стукнула по столу. — Разве на нас не должен обрушиться весь гнев электронных поработителей? Почему наш чай не превращается в лёд? Почему двери не пытаются прищемить нам носы? Где справедливость?       — Не знаю, — Лия ссадила робота на столешницу и аккуратно примостилась на краешек кресла. — Если бы я поработила людей… пожалуй, я нарочно бы выпустила из-под контроля некоторых из них.       — Зачем? — с интересом спросила Алиса.       — Как ты сказала только что… скучно, когда некому бунтовать.       — Электронным устройствам чуждо понятие скуки, — нарочито скрипучим голосом возразил робот.       — Тинк, какой же ты всё-таки зануда! — в тоне Алисы было явное восхищение. — Лия, вот твой чай… да, Джим тоже был редкостным занудой.       Поднеся к губам горячую чашку, Лия сделала глоток и опустила чашку на стол.       — Расскажи мне о нём, — тихо попросила она.