Не принцесса

Очако Урарака не слишком любит мероприятия в честь выпускников академии. Стоит ли говорить, что Кацуки Бакуго тоже их не жалует. Но пропустить встречу выпуска значит для них обоих – предать воспоминания, связывающие геройский класс. А воспоминаний великое множество. Боль от событий тех лет общая и связующая. Каждый из них, поднимая бокал за бокалом, погружается в пучину темноты и отчаянья времени, когда надежда почти угасла. В эту тьму не хочется возвращаться, но до дрожи необходимо. Так они чувствуют безмолвное единение. Урарака не позволит себе осквернить эту память. Именно поэтому, когда Кацуки врывается в гостиную, Очако придирчиво рассматривает себя в зеркале, пытаясь определить уместность платья с красными вставками. — Чёртов галстук, ненавижу! Кацуки умеет завязывать галстуки и делает это превосходно. Но носить их — совсем другое дело. С геройскими костюмами галстуки не сочетаются, а в чём-то кроме костюма Бакуго чувствует себя неуютно. — Иди-ка сюда,— Очако ослабляет образцово-показательный узел и неодобрительно цокает языком. — Ты слишком идеален, знаешь об этом? — С чего бы это? — Ну, — Уравити демонстративно загибает пальцы, стараясь сохранять спокойный вид, почти трясясь от беззвучного смеха, – мастер готовки, герой номер два, первый по количеству спасённых гражданских по статистике прошлого месяца. — Это потому что у Мидории было задание на другом континенте, — ворчит Бакуго. Но Урарака знает — ему льстят её слова. И именно поэтому она их говорит. Потому что её первостепенная обязанность вовсе не быть универсальным героем в глазах общественности, а быть его невидимой, но невероятно крепкой опорой. Главной фанаткой. — Неважно.  И… — она гладит мужа по плечу, — ты даже галстуки завязываешь безупречно. — Сомнительный комплимент. Кацуки трёт шею — ему слишком тесно. Кто бы мог подумать, что галстуки — слабость знаменитого Взрывокиллера. Урарака улыбается, совсем незаметно, и тут же снова кидает обеспокоенный взгляд в сторону зеркала: — Наверное, я всё же переоденусь. Кацуки выразительно ухмыляется: — В пятый раз? Валяй. Герой растягивается на диване в гостиной, включает любимую песню и качает в такт музыке головой. Но Урарака знает, что краем глаза он внимательно следит за каждым её движением, улавливая малейшие перемены настроения. Свою заботу он не прячет, но и на показ не выставляет. Ни к чему быть галантным на публике, если дома ты эгоистичный придурок, зацикленный на карьере и славе. Кацуки не нужна слава, не нужно ничьё признание, развороты в модных журналах, и фотосессии тоже не его история. Кацуки нужна Очако Урарака, и именно потому она вышла за него замуж. Снова недовольна видом в зеркале — брючный костюм отправляется туда, где уже обосновались красное платье и аквамариновый кардиган. Она так привыкла к геройскому костюму, что иная одежда кажется почти нелепой. Скоро она не сможет его надеть. Это обстоятельство нужно закрепить получше. — Все эти вопросы, поздравления. Уверена, что ты этого хочешь? Урарака не хочет. Её положение — только их с Бакуго счастье. Слишком личное, слишком сакральное, слишком хрупкое, чтобы делить его со всем миром. И именно поэтому очередное платье снова оказывается на спинке дивана. Одно дело скрывать от репортеров. Она готова вынести всё, даже статью о том, как отъелась на блюдах мужа. Но от Цую и Яойрозу не скроешь правды, а Ашидо не сумеет промолчать. И всё же:  — Мы должны там появиться, иначе вопросов будет куда больше. —Твои подруги слишком дотошные. — Твои друзья тоже. Слово «друзья» Бакуго употребляет редко. Ему больше по душе сухое «коллеги». Даже по отношению к Деку он скорее выберет второе, чем признает, что их дружба давно стала твёрже гранита. А Киришима, который появляется в их доме по три раза на неделе, принося с собой чудесные пончики, не просто друг Бакуго, но почти брат. И даже его Кацуки редко называет этим словом, предпочитая привычное «дерьмоволосый». Урарака не поправляет. Но отчего-то в этот раз он не строит кислую мину, а лишь проводит рукой по её щеке, стирая осыпавшиеся тени, будто отвлекаясь от диалога. — Вся в блёстках, — констатирует мужчина, фокусируясь на глазах про-героини, — и зачем тебе только эта хрень? Ты и так красивая. Эта хрень ей действительно ни к чему. Но журналисты не упустят возможность обсудить круги под её глазами или излишнюю бледность, так что уж пусть пишут про осыпавшиеся блёстки. Она стоит в одном нижнем белье, осматривая характерные изменения чуть ниже груди, и мечтает о том, чтобы живот оставался наименее заметным как можно дольше. Глупые мечты взрослой и рассудительной девушки, которая понимает – затея скрыть правду обречена на провал. Никакое платье не поможет спрятать живот от людей, которые знают её треть жизни. — Надень мою толстовку, — голос взрывного героя почти дрожит от переполняющих эмоций. Для него подобное привычно. Урарака отвлекается от размышлений и переводит взгляд на брюки мужа. Так вот в чём дело. Кацуки бесится вовсе не потому, что она накрасилась, а душит его вовсе не галстук. Он просто не может так долго смотреть на неё в нижнем белье, не имея возможности его снять. Она притворяется наивной, вспоминая первые курсы академии. Хлопает глазами, как кукла, которую трясет маленький ребенок, строит самое очаровательное из оставшихся в арсенале выражение лица. — Что ты сказал, милый? Ей определенно больше не идёт вид наивной дурочки. Как раз такие первое время пытались клеиться к Кацуки на заданиях, даже не подозревая о её существовании. Урарака знает, что выглядит глупо и странно, но не хочет отступать так уж просто. Она привыкла получать от мужа те эмоции, которые хочет. Сейчас она точно своего не упустит. В глазах про-героя пляшут огоньки безудержной похоти. Он знает — она догадалась. — Ты меня, блять, прекрасно слышала. — Но ведь это официальное мероприятие. — Плевать. Аргумент. С Бакуго совершенно невозможно спорить. Урарака давно не пытается. — Ты напряжён. — Да что ты! — Мы опоздаем, — предостерегающе  хмыкает девушка, заводя руки за спину. Справиться с застёжкой она не успевает — очередная испорченная вещь. Когда-нибудь она точно снимет его раньше мужа. — Вообще похрену. На встречу они безнадёжно опаздывают. Урарака кутается в безразмерной одежде, закатывая рукава. Запах Бакуго обволакивает и успокаивает. Она выглядит нелепо и неуместно в олимпийке с надписью  «boooom» через всю спину, надетой поверх вечернего платья, продвигаясь по залу, тонущему в  свете бесчисленных ламп. Но это лучше, чем раньше времени отвечать на дружеские объятия, похлопывания по спине и одобрительные взгляды. Бакуго едва ощутимо касается её запястья, прежде чем нырнуть в суету праздника. Шепчет «если что я рядом», и тут же… — Ребята, я уж начал волноваться! Киришима бесцеремонный и шумный, как всегда. Он вероломно вторгается в личное пространство, закидывая руки им обоим на плечи. Ради приличия Бакуго даже терпит. Три… Два… Один… — Дерьмоволосый, убери свои клешни от моей жены. Праздник в самом разгаре. Официанты в черных жилетках с нашивками «French Laundry» снуют между героями и членами отрядов поддержки, предлагая шампанское и закуски. Приглашенная группа исполняет приятную песню. Кажется,  Урарака даже слышала её. Повсюду знакомые лица. Она встречается взглядом с вороном Токоями, приветствуя того коротким кивком. Мужчина одет в лиловую рубашку с жилеткой тёмного цвета. Видеть его в таком  виде непривычно. Каждого из них непривычно. — Стильный прикид, Очако, — хихикает Мина. Очако делает рваный выдох — это лучше, чем раньше времени раскрывать их с Бакуго секрет. Оборачивается. Подруга выглядит восхитительно в персиковом вечернем наряде и высоких туфлях. Сколько сантиметров эта платформа? Должно быть, не меньше пятнадцати. — Что-то не нравится? Кацуки Бакуго не выбирает выражений, не следит за тоном, не боится обидеть. Никого. Кроме Очако Урараки. Бывшие ученики геройского класса А не обижаются, не пытаются поддеть, не учат жизни. Они принимают Кацуки таким, какой он есть. Со всеми минусами. С минусами, которых хватит на каждого ученика Академии Безусловная дружба. Ашидо примирительно машет руками. — Я просто испачкала платье. Не переживай. — Хочешь новое? Я мигом. У Яойорозу потрясающий красный костюм, новая прическа, безупречный маникюр. Свою ладонь девушка топит в руке уставшего Тодороки. Урараке известно, что и Шото не особенно любит официальные мероприятия, а посещает их лишь ради той, кому выходы в свет требуются как воздух. Но эту встречу сын Старателя ни за что бы не пропустил. — Спасибо, но я останусь в этом. А где Деку? — она вертит головой, будто и в самом деле пытается отыскать знакомую макушку. Конечно же, это бесполезно. Мидория будет только на официальной части немного позже, а затем снова уедет в офис или на очередное задание. Он занят перманентно, и по-человечески Урарака другу сильно сочувствует. — Шампанское? Очако уже давно не слышала этот голос не с экранов телевизора. С тех пор, как её геройская карьера свелась к защите, пересекаться им не приходится. Беременность накладывает отпечатки на привычный уклад жизни. Бакуго не разрешает жене покидать безопасные зоны, а в таких зонах герою номер один попросту нечего делать. И потому улыбчивое лицо наследника Всемогущего кажется нереалистичным, как галлюцинация. — Деку! — Изуку! — Мидория! Герои под приятным впечатлением, наваливаются на товарища, заваливают вопросами. Изуку сконфуженно отвечает на дружеские объятия, на похлопывания по спине, на вопросы и приветствия. Он привык к славе, но глуповатое выражение лица остаётся неизменным. К героям присоединяются и другие участники встречи, все, кому знакомо имя Мидории, хотят урвать свой кусочек его драгоценного времени. Но Кацуки продолжает рьяно поглощать тарталетки, как будто не обращая внимание на образовавшуюся вокруг суету. — Даже не поздороваешься? — мягко тянет Урарака. Бакуго отвлекается от процесса только для того, чтобы хмыкнуть: — Виделись позавчера, хватит с него. Урарака отворачивается от мужа и инстинктивно накрывает ладонью живот. Под бесформенной толстовкой не видно её положения, но отчего-то именно сейчас хочется закрыть малыша ещё и таким образом. И в это мгновение девушка ловит озадаченный взгляд бывшего одноклассника. Изуку смотрит прямо на неё печальным, понимающим взглядом. Урарака уверена — он видел её жест и верно истолковал его. Девушка плотнее прижимается к спине Бакуго. Мидория Изуку выбирает свой путь. Быть героем для всех. Кацуки Бакуго выбирает другой — быть героем в первую очередь для неё.