aurora borealis

— бенджамин, mon fils, спускайся вниз, пора выходить! — бенджамин. это имя противно скрипело у него на зубах, бесконечно клокотало в его глотке, и он ненавидел его так же сильно, как и всю эту ситуацию, в которую он так или иначе самостоятельно загнал себя и всю свою семью. все началось со свадьбы, точнее — с ее присутствия и одновременного отсутствия. он разговаривал со своей именуемой невестой, русоволосой девушкой с серо-голубыми глазами по имени эмма, — которая имела несколько больное желание брать его за руку и неумолимо ложить ее себе на сердце, — всего с десяток раз до того, как их родители совместными усилиями решили поженить двух молодых людей, даже не обсудив это с потенциальными молодоженами, точнее, просто не посвятив одного из них. и хотя его отец всеми силами оправдывался перед ним, говоря о том, что он по чистой случайности очень сильно понравился дочери одного из самых важных людей в правительстве великобритании, ответ лежал на поверхности, и парень это прекрасно понимал — папе нужно было повышение, а мама все сильнее подталкивала его и невыносимо давила своим строгим взглядом, который сотрясал весьма шикарный лондонский дом, заработанный многолетним трудом отца и не менее многолетней решимостью матери. а теперь им пришлось уехать. в какую-то деревню. на продолжительное время, скорее всего — навсегда. и в этом, наверное, все же есть его вина. — я же просил так меня не называть, хотя бы дома... — виновник переезда выразил свое недовольство, спускаясь с длинной мраморной лестницы, обрамленной узорчатыми перилами, некогда ставшими последней серьезной покупкой перед невозвратимым. парень встретился с уставшим взглядом его матери, которая вскинула правую бровь не столько из-за удивления, сколько из-за раздражения, преследовавшего ее всю последнюю неделю в виде бесконечных бумаг о переводе ее мужа на работу в другой регион, заявлений об уходе своих детей из частной школы и, наконец, документов о продаже дома. — я тоже просила тебя пожениться на эмме, но ты выбежал из церкви прямо во время бракосочетания. mon dieu, бедная девушка даже не успела произнести свое заветное «согласна»! — женщина возмущенно отчеканила каждое слово, тонко намекая на то, что пререкаться с ней было бесполезно, на что парень лишь тихо вздохнул, дабы не раздражать ее сильнее, если это еще было возможно. — ничего, сонхун, нас ждет новая жизнь в байбери! и постарайся наладить отношения с мамой, хорошо? боюсь, еще чуть-чуть — и я не выдержу ее томных взглядов за обеденным столом, сверлящих не только тебя, между прочим, но и нас с папой. — молодая девушка практически пролетела лестницу, перепрыгивая через каждые две ступени, от чего женщина схватилась за сердце и чуть не выронила перчатки из рук, как будто ее дочь только что совершила немыслимое преступление. — mon dieu, мэри! благородные леди так себя не ведут! ты могла порвать свое платье! — миссис пак возмущенно залепетала, поправила цветочную шляпку на своих закрученных волосах и беспокойно оглядела одежду дочери. — но я же его не порвала, значит можно считать, что ничего не было, — остановившись рядом с сонхуном, она легонько толкнула его в плечо и секундно подмигнула своему старшему брату, настроение которого сразу же улучшилось от осознания того, что несмотря на произошедшую ситуацию, у него было, на кого положиться, — даже если лучиком этой беспросветной надежды была его неугомонная младшая сестра. — сэр, миледи, — приоткрыв входную дверь, в дом заглянул кучер и вежливо поклонился каждому, — мистер пак попросил поторопиться, он уже ожидает вас в повозке. оглянув их пустой дом изнутри, с которым были связаны самые светлые воспоминания из детства сонхуна и его сестры йеджи, семья вышла на улицу. листья на деревьях приятно шелестели, но пока еще не желтели, из-за чего сентябрьский лондонский воздух казался намного свежее и теплее, приятно сглаживая это грустное мгновение. дорога до вокзала была недолгой, но она все же заставила сонхуна заскучать по лондону, из которого он еще даже не выехал — их путь проходил по всем ключевым достопримечательностям города и местам, где парень мог почувствовать себя не заложником в руках своей деспотичной матери, а обычным парнем. в одном из таких мест, точнее в главном городском парке лондона с шикарными зелеными деревьями и чудесным видом на реку темза он когда-то помог незнакомой пожилой даме донести тяжелые сумки с продуктами, за что она благословила его на долгую и счастливую жизнь. а в другом парке, который находился практически за чертой города, из-за чего до него приходилось добираться по несколько часов на своих ногах, не имея с собой карманных денег, — он часто любил уединяться, сливаясь с местностью в желанном порыве прочитать о приключениях робинзона крузо, которые он так любил. — мне уже не терпится пойти в новую школу, я так хочу завести друзей! — йеджи ерзала на сидении между ее матерью и братом в вагоне поезда класса «люкс», предоставленном специально для госслужащих и просто зажиточных людей c толстыми кошельками, пока ее отец, сидя напротив, шумно развернул бумажную газету, купленную прямо перед посадкой в киоске, и вчитывался в выделенные строчки статей, очевидно выискивая что-то. — чушь какая! я не допущу, чтобы мои драгоценные дети учились с какими-то деревенщинами. у вас будет частное домашнее образование. — четверо глаз с удивлением посмотрели на женщину, которая вовремя успела предотвратить возражения младшей дочери, продолжив говорить: — нет, никаких «но», мэри. я уже наняла учителей, которые будут преподавать вам программу, нацеленную на поступление в лучшие университеты мира. — миссис пак провела пальцем по воздуху, вырисовывая незамысловатый узор, который должен был придать ее словам строгости и изысканности, — а затем сверкнула взглядом в своих детей с ярко читающейся просьбой не спорить с ней, так как это не приведет ни к чему хорошему и правда все равно будет на ее стороне, а те и не пытались доказать обратное. — mon chéri, про нас что-нибудь пишут? — боюсь, что да… — мужчина передал газету жене и вынул из кармана своего светло-серого пиджака платок, которым сразу же протер вспотевший от волнения лоб. миссис пак с неприкрытой нервозностью начала листать газету так, что шелест ее листов был слышен на весь вагон — ровно до тех пор, пока ее глаза не нашли нужный заголовок.

семья пак с позором покидает лондон

месяц назад, 12 августа 1876 года была объявлена свадьба между дочерью премьер-министра великобритании и сыном его подчиненного, министра исполнительной палаты. данное событие ожидала вся верхушка лондонской элиты, и на протяжении всей подготовки к бракосочетанию нам неоднократко поступала информация о том, что сама королева виктория послала письмо семьям молодоженов, в котором поздравила будущую семью и благословила на счастливую совместную жизнь. к всеобщему сожалению, свадьба оборвалась, не успев и начаться, а все из-за сына главного министра, который бесстыдно сбежал из церкви на глазах сотен людей, стоя рука об руку со своей невестой. причина, по которой он совершил этот невозвратимый поступок, стоивший карьеры его отца, до сих пор неизвестна. семья пак и их сын в комментариях также отказали. тем не менее — до нас дошло сведение, что они уезжают из лондона в другую страну, предположительно во францию, так как там родилась и проживала до своего совершеннолетия мать жениха. какие же причины подтолкнули сына министра исполнительной палаты на такое вопиющее действие и сможет ли вся семья, пострадавшая из-за одного члена своей семьи, реабилитироваться от этого стыда и вернуться обратно в лондон? в конце статьи мелким шрифтом было напечатано: «если у вас есть какие-либо подробности, касающиеся данной информации — свяжитесь с нами. горячая линия… …вознаграждение гарантируется». — это… это возмутительно! они лжецы, наглые лжецы. еще и деньги дают за «подробности»! засудить бы их всех... — женщина нахмурилась и сняла свою шляпку из-за накатившей злости. — будем надеяться, что в байбери нет газет или никто не умеет читать, на худой конец. — эта статья не на первой странице, до нее вряд ли кто-то доберется, да и сейчас в нашей стране происходят вещи поинтереснее. чего только стоит промышленный кризис, украшающий главную страницу не первый год. — мистер пак старался разрядить атмосферу, но в очередной раз встретился со строгим взглядом своей жены — и тут же замолк. сонхуна эта ситуация совершенно не трогала. ему было абсолютно плевать, если говорить простым языком, который не переносила его мама, и ему ни на секунду не было стыдно за то, что он сделал. напротив, иногда, прокручивая всю эту ситуацию в своей голове, он находил себя с широкой улыбкой и гордо поднятой головой, как будто все это — шок лучших слитков общества, скандал с родителями и, как итог, скорый переезд в совершенно незнакомое место — было именно то, чего он хотел. парень практически с самого начала их путешествия погрузился в другой мир, смотря в окно за сменяющимся видом. дорога предстояла не долгая, но продолжительная, более четырех часов, и уже спустя час после того, как они тронулись, он почувствовал чужую голову, неожиданно опустившуюся на его плечо. конечно же, это была его сестра, его любимая очаровательная сестра со сверкающими глазами и кошачьей улыбкой, которая в принципе редко перемещалась даже по собственному городу, предпочитая гулять в семейном саду, — поэтому ее моментально укачало. их мать переместилась на сидение напротив, присоединяясь к отцу и принявшись полушепотом обсуждать что-то, чтобы их дочь не проснулась, а сын мог побыть наедине. они приехали в байбери, когда солнце уже начало садиться, и вид остановки, у которой они стояли, их совершенно не впечатлил — наоборот, семье он показался настолько отрешенным и безлюдным из-за высоких нестриженых деревьев и недостроенной дороги, начинающейся у станции и заканчивающейся несколько десятков метров спустя на полпути к жилому району, что всей семье в одночасье стало невыносимо тоскливо и в лондон захотелось вернуться еще отчаяннее и сильнее. — что ж, здесь довольно… красиво? — мистер пак оглядел небольшое здание станции, в котором находилась «комната ожидания», хотя поезд отсюда ходил только в два города — лондон и оксфорд — и имел скудную популярность у местного населения, судя по пустоте, окружающей не только внутренность здания, но и его наружность. — да, а еще очень грязно. — йеджи оглянула дорогу, стоя на деревянной пристройке рядом со входом в импровизированный вокзал. вместо каменной дорожки здесь была лишь грязная протоптанная тропинка, пережившая ни один дождь, поэтому девушка вопросительно посмотрела на свою маму и задала наводящий вопрос. — как мы дойдем до кучера в туфлях, не замарав подол наших платьев? — девушка указала пальцем на мужчину, стоявшего в двух метрах от пристройки и курящего трубку, выпускающую пыльный табак. — pardon? — женщина звонко позвала пожилого мужчину, усидчиво гладящего лошадь во время увлеченного курения, и тот к их общему счастью довольно быстро понял, откуда идет звук и что ему следует сделать. и вот не прошло и минуты, как семья уже оказалась в повозке и терпеливо ожидала прибытия в их новое место жительства. во время пути сонхун подметил, что деревня отличалась от большого города тем, что в первой было очень мало зданий, но этот дефицит заполняла разная растительность, которой, в отличие от высоких величественных зданий, было в избытке. парень пока не понимал, хорошо это или плохо, — ведь он совершенно не привык ходить по цветочным тропинкам среди высоких деревьев и, возможно, среди различной живности в виде лис и множества разных птиц, о которых им сообщил разговорчивый кучер, заняв своими разговорами отца парня, который всегда был более открытым для общества, в отличие от своей жены. тем не менее сонхуну нравилось обилие природы, и это даже поднимало его настрой, пусть он и заочно знал: погулять по этой красоте ему разрешат разве что в следующей жизни. — ох, не знал, что вы будете жить здесь... тогда я бы встретил вас гораздо лучше. — седоволосый мужчина подал руку женщине, которая вместо огромного желания громко фыркнуть изобразила фальшивую улыбку на своем лице и вежливо приняла чужую ладонь, спускаясь на истоптанную копытами и изъезженную колесами землю. — не стоит, вы и так проделали отличную работу. — отец улыбнулся, поддерживая свою упрямую дочь за локоть, которая хотела слезть самостоятельно, но едва не упала лицом в грязь, если бы не он, и свободной рукой протянул деньги в несколько увеличенном размере за хорошую компанию. — было приятно познакомиться, том! — отличного вам дня, сэр, миледи. — мужчина поклонился, мимолетно мигнув глазом главе семьи, который так же подмигнул в ответ, что не обошло стороной его жену, закатившую глаза от раздражения и своего слишком открытого мужа. вскоре от кучера не было и следа, и только отпечатки ботинок на тропинке к дому напоминали о том, что в этом месте когда-то были люди. новое место, в котором была вынуждена жить семья из четырех человек, оказалось намного тусклее, чем себе представляли дети, до невозможности романтизируя свой переезд, несмотря на причины, которые совершенно не смущали их фантазии. в отличие от их трехэтажного дома в лондоне, этот был гораздо меньше, хоть он и имел необычайно красивую арку перед входом и гравированный каменный балкон, выходящий из чьей-то будущей спальни. и даже невзирая на то, что его стены и привезенная из старого дома мебель имели абсолютно схожую атмосферу, лондонское жилье все еще было гораздо лучше — хотя бы потому, что не находилось посреди безлюдного пространства, оставив их без каких-либо соседей. как будто это не им никто не нужен, а напротив — они никому не нужны. — мне стало скучно от одного взгляда на этот дом. если так будет и дальше, боюсь, совсем скоро вы увидите, как угасает самая яркая звезда на этой планете, — йеджи изобразила недовольство на своем лице, а сонхун лишь тепло улыбнулся на ее слова. в отличие от своей сестры, парню было совсем не скучно, ведь он и так не ожидал чего-то феерического от нового дома. реакция вечно эмоциональной девушки его порядком позабавила и через мгновение даже заставила задуматься о чужих словах. возможно, в этом месте и правда будет настолько ужасно, что они просто не смогут здесь жить. — чур комната с балконом моя! — сестра резко сменилась в лице и перешла на бег, поднимаясь по полукруглой лестнице и оставляя своего брата в легком недоумении. — мэри, перестань бежать! мы уже давно решили, что в этой комнате будет жить бенджамин! — миссис пак сорвалась на крик, рефлективно хватаясь за сердце, — ох, mon dieu, эта девчушка... она не дает отдохнуть ни на секунду! и почему у нас, таких спокойных и сбалансированных, родилась такая взрывная дочь? — женщина посмотрела на мужа, который лишь пожал плечами, вежливо умалчивая тот факт, что обычно именно его жена была инициатором всяких ссор и конфликтов. он поставил у порога две тяжелые сумки, с которыми они ехали с самого лондона. — maman, так нечестно! — йеджи прогремела на весь дом, заставив женщину подняться к ней и хорошенько отчитать за неуважение к своему старшему брату и общему неэтичному поведению, не соответствующему порядочным девушкам. сонхун несколько раз убеждал свою мать в том, что он может жить в комнате без балкона, несмотря на то, что она и правда понравилась ему — даже не из-за наличия данной пристройки, а из-за просторной кровати и не менее просторного письменного стола, на котором можно было писать письма своим друзьям, оставшимся в лондоне. но женщина упорно стояла на своем, аргументируя свою позицию тем, что ему нужно больше свежего воздуха, потому что он старше и его выпуск намного ближе, и пак вскоре сдался. в тот же вечер к парню наведалась его сестра, показно цокая на его новые шелковые шторы, прикрывающие дверь на балкон. — как думаешь, мы сможем тут стать своими? я бы хотела познакомиться с местными. — девушка села на кровать сонхуна, по-хозяйски расставив ноги в полярные стороны, пока ее брат был увлечен прочтением книги, иногда поправляя свои круглые очки для чтения, сползавшие вниз. — не думаю, что maman это допустит. ты же знаешь, как она относится к другим слоям общества, а тут их вагон и маленькая тележка, — парень покачивал головой, мысленно осуждая свою мать за постоянное сравнение своей роскошной жизни с жизнями обычных работяг в абсолютно неприятной ему манере. — но papa может ей противостоять, он же всегда на нашей стороне! — йеджи отчаянно пыталась найти выход из этой удручающей ситуации, на что сонхун лишь неуверенно кивнул, все так же не отвлекаясь от книги. — да, но теперь он работает в управлении байбери. не думаю, что у него будет время на нас и наши проблемы, — парень не оставил слов для своей младшей сестры, поэтому та лишь расстроенно вздохнула и замолчала на несколько минут, позволяя брату окунуться в долгожданную тишину за прочтением произведения. — mon frère? — девушка вновь подала голос, от нечего делать увлеченно рассматривая обложку книги, которую парень держал в руках. сонхун секундно кивнул, дав понять, что он слушает. несмотря на его внешнюю безмятежность, его болезненно ударило французское обращение в речи его сестры, обычно означающее либо что-то серьезное, либо, наоборот, детское и даже насмешливое. его нутро почему-то кричало о том, что ничего хорошего сейчас ждать не стоит. — почему ты сбежал со свадьбы? парень не ожидал конкретно этого вопроса, и печатный роман как будто специально выскользнул из его ладоней, показывая, что он даже физически не был готов к такому разговору, когда до этого он крепко держал книгу в руках. — я... — парень тут же вернул книгу в изначальное положение, закрыв ею все лицо, чтобы не показывать свою озадаченность и очевидное волнение. — это… это секрет. — ты серьезно? — йеджи переместилась ближе к нему, заставляя еще глубже уткнуться в книгу. в ее голосе читалось возмущение и мимолетная злость, которая сразу же сменилась обычным неудовлетворением от ответа сонхуна. — какие секреты могут быть между нами? мы же meilleurs amis, ну же! расскажи своей любимой сестренке все, что ты чувствуешь. — девушка выхватила книгу, которая вновь ускользнула из рук сонхуна, как песок через пальцы. на ее твердой обложке остались небольшие впадины от его длинных пальцев, ведь он схватился за нее, как будто этот бессмысленный и местами затянутый роман значил для него гораздо больше, чем очередное проходное произведение, про которое он забудет через несколько других работ. сестре открылось его растерянное лицо, и в ту же секунду в дверь его комнаты настойчиво постучали, не давая йеджи подкрасться ближе и стать еще более настойчивой, чем она была ранее. — да-да, входите! — сонхун поправил очки, выхватывая книгу из рук сестры, которая показала ему язык и сразу же приняла более приличную позу, так как с уверенностью могла сказать, что человеку, вошедшему в комнату ее брата, точно не понравилось бы ее раннее положение. — ma fille, почему ты до сих пор здесь? — женщина уставилась на дочь, сидящую на кровати рядом с братом, и поправила подол своего ночного платья. — mon dieu, кто бы мог подумать, что вы станете настолько близки, что не сможете и минуты прожить друг без друга. — миссис пак подошла к кровати, смотря на своих детей с неприкрытой нежностью, которую она показывала только в пределах своего дома. — еще нет и восьми вечера, я не хочу спать! — йеджи упрямо скрестила руки на груди, отворачиваясь от своей матери. — тебе нужно умыться и подготовиться ко сну. леди должны ложиться спать не позже девяти вечера и вставать не раньше пяти утра, — миссис пак выгнула бровь и сразу же предотвратила фразу своей дочери «я не леди», которую ту повторяла изо дня в день, — если ты сейчас же не пойдешь умываться, то я не куплю тебе те два роскошных платья, которые мы смотрели неделю назад. — услышав последнюю фразу, дочь подорвалась с места и, не успев сказать своему брату «спокойной ночи», вылетела из комнаты, и ее след тут же простыл, как будто ее тут никогда и не было. — mon fils, у тебя все в порядке? — женщина неуверенно села на край кровати, не нарушая личные границы своего старшего сына, и с небольшой долей обеспокоенности посмотрела в его глаза. сонхун знал, почему она так волновалась за него и не могла принять эту ситуацию: всему виной эта проклятая свадьба, которая оставила его мать с разбитым сердцем и заставила ее много думать о том, что у ее безупречного сына могут быть какие-то проблемы и внутренние противоречия. в реальности же все было совершенно не так, но доказать это не представляло ни возможности, ни должных моральных сил, которых, как оказалось, у пака было слишком мало, а может, и не было вовсе. — да, у меня все хорошо, — парень приподнял уголки губ, всем нутром чувствуя, как у мамы внутри с улиточной скоростью распускается комок страха. она молча улыбнулась в ответ, вставая с кровати и не забыв перед выходом пролепетать напоследок: — не сиди долго и не забудь задуть свечи, иначе утром подсвечник опять будет весь в воске. сонхун молча кивнул, поправляя очки на переносице. мама нечасто была такой мягкой, но когда это случалось, это оставляло глубокий след в душе парня. подобные моменты занимали укромное местечко в его памяти — туда он возвращался, когда хотел почувствовать тепло и любовь матери, едва говорившей об этом вслух. желание читать как рукой сняло, и пак наконец снял свои круглые очки и убрал изрядно потрепавшуюся из-за неожиданных волнений книгу, практически мгновенно засыпая без каких-либо мыслей в своей голове. быть может, смена обстановки принесет ему много хорошего, и сонхун даже в своем сне искренне верил в это. возможно, он надеялся как-то глухо и отчаянно, как будто ему было вовсе не шестнадцать, а все тридцать с половиной, как его отцу. но так или иначе, он надеялся.