aurora borealis

месяц в байбери пролетел так же быстро, как, казалось, сонхун однажды моргнул. его мама действительно была женщиной слова — уже через несколько дней к ним домой начали регулярно приезжать учителя из оксфорда, ближайшего города от деревни с «нормальным образованием», и все, вроде бы, встало на свои места, но сонхун просто не успевал дышать. учеба всегда давалась ему нелегко, разве что кроме литературы, которую он поглощал целиком и полностью даже во время внеклассного чтения, но порой и это занятие приносило ему дискомфорт, — особенно когда оно включало в себя прочтение французской, именно этой приторно-сладкой литературы с большим уклоном на язык. несмотря на то, что его мать была француженкой и постоянно употребляла слова своего языка в повседневной речи, которые также стремительно распространялись на всю ее семью, парень просто не мог найти для себя подходящее настроение и желание использовать его и даже читать что-то, хотя он, конечно же, безупречно владел им из-за школьной программы, включающей в себя изучение данного языка для возможного поступления в парижский университет. — но это же так романтично звучит! — девушка взяла книгу со стола и откашлялась прежде чем совершенно завороженно прочитать, — la vie est une fleur dont l’amour est le miel! ах, разве это не прекрасно? — мне тошно от французского. — парень закатил глаза и поспешно выхватил книгу из рук своей сестры, которая тут же издала возмущенный возглас. — это просто... не мой язык. — листая страницы произведения, пак безучастно пытался поймать свои беспорядочные мысли среди тысяч напечатанных слов, пока его сестра все так же кружилась вокруг него, пытаясь вернуть книгу назад. — ты просто не романтичный и... и не смешной! — йеджи надула губы, поправляя подол своего домашнего платья, которое жутко раздражало ее из-за слишком длинной юбки. она с огромной радостью поменяла бы его на штаны как у своего брата или отца, но девушка пока не осмеливалась идти против воли своей мамы. — причем тут смех? — парень фыркнул, все еще чувствуя шелест страниц на кончиках своих пальцев, — мне просто кажется, что я еще не испытал такой эмоции, от которой мне хотелось бы заговорить по-французски. младшая сестра вопросительно изогнула бровь, тем самым показывая сонхуну, что ему следует объяснить свою мысль, иначе он оставит как минимум одного человека в этой комнате в неведении. — я имею в виду то, что этим языком нужно жить, а не говорить. — то есть… его нужно чувствовать всем сердцем? — йеджи скрестила руки на груди, медленно погружаясь в мысли брата, который согласно промычал в ответ на ее фразу. девушка сидела молча несколько минут, физически напрягаясь и пытаясь сформулировать свои мысли, чтобы не выдать в итоге что-то странное, но вышло то, что вышло. — сонхун, скажи честно, ты никогда ни в кого не влюблялся? этот вопрос, несомненно, застал парня врасплох. он и сам неоднократно думал о том, что даже месячная симпатия к дочери того самого премьер-министра была лишь совершенно навязанной выдумкой его не совсем умной головы, которая тогда находилась под постоянным воздействием родителей, тем самым мешая думать его разуму и сердцу самостоятельно. он до сих пор не нашел ответа на эту задачу, оказавшуюся сложнее самого длинного уравнения по математике, — а сейчас его сестра произнесла это вслух, так еще и прямо ему в лицо, заставляя только сильнее задуматься как об этом, так и в принципе обо всех решениях, которые он когда-либо принимал в своей короткой жизни. — говоришь так, будто сама уже нашла человека, в которого бесповоротно влюбилась... — сонхун приложил свои холодные руки к щекам, которые оказались гораздо горячее, чем когда-либо, и пак точно знал, что сейчас он выглядел не краснее самого спелого помидора из овощной фермерской лавки. — знаешь, я хотя бы не смущаюсь от любого слова так, как это делаешь ты, — йеджи хихикнула себе в ладонь, чтобы еще сильнее не смущать своего брата, хотя пошутить над ним она любила и делала это с особым удовольствием. — и все же мы, женщины, намного мудрее вас. мама всегда мне говорила, что мужчины вырастают только к тридцати... — девушка сделала вид, что проигнорировала мимолетный взгляд сонхуна, не предвещающий ничего хорошего, а потом взяла его за руку и начала медленно ее поглаживать. она всегда так делала, когда понимала, что сболтнула чего-то лишнего и, скорее всего, задела кого-то своими словами, — поэтому пыталась возместить это своей тактильностью, что с сонхуном каждый раз срабатывало на «ура». — не волнуйся, ты обязательно найдешь своего человека. тебе же всего шестнадцать, в это время жизнь только начинается! — пак получал тепло от своей сестры и сам начал плавиться, как ледяная фигура на солнце. в какой-то момент, когда они все так же продолжали держаться за руки, не произнося ни слова, пак почувствовал, как постепенно накатывают слезы, и подумал, что ему было бы гораздо лучше, если бы он хорошенько выплакался в чью-то грудь. но он совершенно не понимал, почему ему этого хотелось. парню казалось, будто тема любви каким-то неведомым образом касалась его сильнее, чем его сестры, родителей, друзей и всех остальных людей на этой планете.

***

— нам нужно устроить прием. не королевский, конечно, ведь с нашим нынешним контингентом мы не добьемся и капли грандиозности, но хотя бы деревенский прием нам просто необходим, — голос матери разразился как гром среди ясного неба, хотя погода на улице и так была достаточно грустной для вечно солнечного байбери. октябрь подходил к концу, и листья постепенно начали падать с деревьев, оставляя растения с голыми веточками, колышущимися от каждого порыва ветра. сонхун и йеджи выходили на улицу всего пару раз, и то — эти «разы» вместо прогулки по разным живописным местам деревни были лишь ознакомительными экскурсиями по местам первой помощи и магазинам, чтобы в случае непредвиденной ситуации или отсутствия родителей обязательно туда обратиться. и если старший сын был вполне доволен тем, что целыми днями сидит дома за книжками и не выходит даже на свой балкон, полный свежести от угасающей осени, то младшая дочь совершенно не хотела с этим мириться. она даже попыталась совершить попытку побега, чтобы наконец посмотреть на деревню своим, свежим взглядом, — но ее остановил дворецкий в одном шаге от заветной «двери свободы». он прочитал нотацию о том, что миссис пак назначила его главным по дому во время своего отсутствия по делам в лондоне, и что пока он здесь, то не допустит побегов и иных проявлений бунта. также дворецкий, конечно, рассказал об этой ситуации самой миссис пак, которая, к удивлению всех окружающих, лишь единожды хмыкнула, оставляя свою дочь в немом ужасе, — а сегодня и вовсе произнесла фразу про внезапный прием. — ну наконец-то! тебе тоже надоело сидеть дома в кругу семьи, да? — дочь поставила локти на обеденный стол, подпирая свою голову, чтобы она смотрела прямо на мать. — mon dieu, мэри, убери локти со стола, это невежливо! — женщина потерла переносицу, сдерживая себя от очередной лекции о благородных девушках. ее дочь упорно игнорировала ее и никогда не поддерживала эту точку зрения, представляя совершенно невозможным продолжать выдавать тонну информации, полученной ею от своей матери в таком же юном возрасте. — мы должны показать себя с хорошей стороны и зарекомендовать себя местным жителям... иначе, к сожалению, никак, — она отчеканила каждое слово, явно не довольствуясь своим скромным предложением, и посмотрела на своего мужа, спокойно разрезающего мясо для дальнейшего употребления, — что ты думаешь об этом, джон? — это было бы просто великолепно, ma chérie. детям давно пора завести себе новых друзей, да и нам не помешало бы развеяться, — мистер пак улыбнулся, осматривая своих детей, озабоченно думающих о том, что же надеть на это мероприятие — и стоит ли вообще появляться на нем, чтобы, не дай бог, не опозориться перед своими сверстниками. они, так или иначе, жили в своем узком кругу больше месяца и совсем разучились общаться, поэтому огромная доля волнения и сомнения оправданно присутствовала в их головах. прием в их доме означал грандиозное событие во всем байбери, ведь здесь никогда не проводили таких масштабных мероприятий с целью знакомства и, конечно же, хвастовства о своем состоянии, статусе и образе прилежной семьи, когда в реальности изъяны были в каждом из этих пунктов. семья пак часто была на таких встречах — люди приглашали либо несколько близких семей, чтобы обсудить чужие дела и перемыть всем кости, либо вообще всех в округе, чтобы найти связи или партнеров по бизнесу. миссис пак самолично обошла каждый дом в деревне, не нанимая ни одну помощницу, чтобы посмотреть в глаза своим будущим знакомым, а заодно и проверить, есть ли среди них богатые люди, которые в ее голове автоматически перемещались в список «обязательно подружиться». в день приема сонхун решил одеться самостоятельно, без каких-либо указаний своей матери, которая даже не оценила его наряд перед мероприятием, как она делала абсолютно всегда, чтобы контролировать ситуацию в каждой сфере своей и чужой жизни. парень надел белоснежную блузку с черным бантом-лентой посередине, обрамляющей золотистую брошь с драгоценным камнем, а сверху накинул коричневый пиджак, выгодно подчеркивающий его фигуру вместе с такими же коричневыми штанами, сшитыми на заказ в самом элитном ателье лондона. — mon frère, ты похож на главного героя моего любимого романа! — йеджи бесцеремонно заглянула к своему брату в комнату, находя его рядом с тумбой, поверх которой висело широкое зеркало с серебряными узорами по кругу. сонхун повернулся к сестре и увидел ее в пышном бело-коричневом платье с как минимум десятью юбками, тянущимися за ней до конца коридора. она была похожа на невесомое облачко, готовое вот-вот улететь от счастья, и эта мысль заставила сонхуна улыбнуться, смотря на кружащуюся вокруг себя сестру. — ты выглядишь великолепно, — пак придержал девушку за руку, остановив эту беспорядочную юлу до того, как ее платье начало бы запутываться так, что из него больше нельзя было выбраться без помощи ножниц, и вновь оглянул ее с ног до головы. — maman хочет, чтобы мы пошли вниз и присоединились к ним, прошло уже двадцать минут! нам нужно встречать гостей, — йеджи не терпелось показать себя во всей красе, поэтому, услышав, как сонхун согласно промычал, она убрала его руку и помчалась на первый этаж, где прямо сейчас находилось по меньшей мере пятнадцать семей с детьми и с десяток молодых либо одиноких людей, по каким-то причинам все еще проживающих в байбери. — ma chère sœur, я совершенно не ожидала, что ты переедешь сюда! как же так вышло? — с порога послышались восторженные возгласы женщины в черных лаковых перчатках и длинных сапогах. она во главе своей небольшой семьи, состоящей из мужа и старшего сына, с распростертыми объятиями направилась к виновникам торжества. миссис пак с первых секунд поняла, кто это, и ее лицо заметно посветлело и стало в разы добрее, чем прежде, когда она разговаривала с обычными фермерами и торговцами. — ma chère, ты выглядишь великолепно! — миссис пак и ее кузина обменялись горячими поцелуями и обратились к своим семьям, предлагая им также поделиться любезностями друг с другом. — йеджи...? — парень с острыми скулами, но довольно мягкими чертами лица посмотрел на свою кузину так, будто увидел ее в первый раз, что, по сути, практически было правдой. после рождения детей они приглашали друг друга в гости лишь дважды — когда малыши были совсем маленькими и не желали разговаривать друг с другом, предпочитая набитые пухом игрушки и деревянные счетные палочки, которые можно было незаметно положить в рот и кусать до появления первых зубов. — джей! — девушка смотрела на парня по-детски завороженно, будто она только что увидела вымышленного принца на белом коне. она давно не была в окружении красивых людей, помимо себя и своего брата, поэтому ее глаза загорелись в нетерпеливом ожидании увидеть и других сверстников этой маленькой деревни. — mon dieu, наши дети так выросли! — oui-oui, louise! ils fleurissent et sentent!— как и ожидалось, женщины перешли на свой родной язык, захватив с собой младшую дочь, пока главы семейств вместе с одним из двух сыновей стояли поодаль, полагая, что слушать их секреты им не полагается. — как вы тут оказались, джеймс? — мистер пак вытер лоб своим излюбленным платком, бережно хранившемся в кармане его пиджака, и потер ладони, словно через секунду ожидал увидеть миллион фунтов в своих руках. — полгода назад здесь нашли золото, и я сразу же открыл свою фирму по золотодобыче, — констатировал джеймс, высокий мужчина спортивного телосложения, и говорил он с ужасно режущим слух американским акцентом, который, так или иначе, разбавлял атмосферу чопорной напыщенности своей простотой. — эта деревня может озолотиться в одну секунду, так что жить тут довольно выгодно, несмотря на абсолютно полярные условия проживания в сравнении с соединенными штатами. мистер пак, к которому он обращался, закивал, как будто понимал, что имел в виду его родственник, и молниеносно перевел разговор, чтобы не заострять свое внимание на неизведанной им теме. — джей тоже на частном обучении? — он улыбнулся, разыскивая глазами своего собственного сына, которого почему-то все еще не было. — луиза наняла учителей из оксфорда, у бедных детей нет ни секунды отдыха! — мы с элизабет решили, что сын должен учиться среди обычных людей, пусть это и необразованные отпрыски, а не классический средний класс, — отец джея прыснул себе в руку, считая, что это лучшее, что он сказал за сегодняшний день. но его собеседника удивило совсем не это, а то, что джей, сын самого успешного человека в соединенных штатах, ходил в самую простую деревенскую школу. жена мистера пака никогда бы не позволила такому случиться, а он… он очень хотел этого и как отец, и как человек, который сам начинал путь с такой же деревенской школы. — тем более, джею совершенно не обязательно перенапрягаться, он хочет стать этим... как его там? — мужчина толкнул плечом своего сына, чтобы тот наконец заговорил и выручил своего старика. однако молодой человек уже давно подумывал о том, как бы поскорее удалиться, поэтому и не издавал ни звука, притворяясь неодушевленным предметом. — дизайнер одежды, пап. мне даже не нужно поступать в университет, я просто открою бутик и найму людей, которые будут шить вещи по моим эскизам, — парень пожал плечами, монотонно чеканя каждое слово, словно повторял эту фразу как минимум сто раз на дню. — я, пожалуй, пойду к фуршету. было приятно повидаться, дядя. — джей оповестил присутствующих и, раскланявшись с отцом сонхуна и так и не найдя хотя бы взглядом самого сонхуна, который все еще бесстыдно отсутствовал, пошел вглубь толпы, попутно здороваясь с одноклассниками. — если хочешь, чтобы твой сын стал успешным, спонсируй его, — мужчина подмигнул, ожидая положительной реакции, но заметил лишь то, как собеседник стиснул зубы, чтобы не начать спор, поэтому ему пришлось сменить тему разговора. — а где, собственно говоря, бенджамин?

***

сонхун вышел ровно через пять минут после своей сестры, но в шаге от заветной лестницы отвлекся на непонятную мелодию, исходящую от одной из комнат. этот звук невозможно было спутать ни с чем — как невозможно было перепутать и комнату для музыкальных занятий, откуда играла мелодия. там стояло нелюбимое паком фортепиано, по которому он постоянно долбил своей тяжелой рукой, и несмотря на его длинные пальцы, идеально подходившие под стандарты пианистов, любое произведение, выходящее из его рук, оказывалось слишком отвратительным и расстраивало фортепиано, из-за чего каждые две недели приходилось вызывать мастера по настройке инструмента. пак приоткрыл дверь в комнату и увидел незнакомца, сидящего на стуле и бережно касающегося клавиш. мелодия произведения, которое он играл по памяти, звучала то спокойно, то агрессивно-весело, то совсем грустно, — словно у автора в момент написания происходил взрыв эмоций, вылившийся в хаотичное, но все еще мелодичное произведение. сонхун так и не решился нарушить покой играющего, смотря в приоткрытую дверь со слезами на глазах, натурально появившимся без его разрешения и непосредственного участия из-за эмоционального напряжения, исходящего от мелодии. когда произведение по внутренним ощущениям пака подходило к своему логичному завершению, парень позволил себе тихонько прокрасться в комнату и встать возле прикрытой двери, наблюдая за тем, как незнакомец изливал инструменту всю свою душу, играя то громко, скорее всего срываясь на эмоции, то наоборот — тихо, словно успокаивая самого себя. сонхун терпеливо ждал, когда парень встанет с сидения, так как он закончил играть уже целых пять минут назад, — и пак поймал себя на мысли, что с нетерпением желал увидеть его и как следует рассмотреть, а заодно и познакомиться, — но незнакомец почему-то не вставал даже тогда, когда сонхун уже насчитал десятую минуту у себя в голове. за это время пак досконально изучил его темно-русые, не совсем аккуратно порезанные волосы, широкие угловатые плечи и прямую, как струна, спину. но душа желала большего, поэтому парень не выдержал и просто хлопнул дверью, сдавая себя с потрохами и тем самым пугая незнакомца, склонившегося над инструментом в молитве, как позже догадался сонхун. когда парень наконец повернулся к нему — пак перестал дышать. на него смотрел молодой человек необычайной красоты, которой он никогда не видел. его карие глаза отливали темной бездной, в которую хотелось нырнуть без оглядки, ярко выраженные скулы походили на острейший нож, о который не заметишь, как порежешься, а пухлые губы были схожи со сладким яблоком, полным цвета и вкуса. кажется, сонхун только что увидел вспышку света в своей голове. — mon dieu… il est beau. — слова вышли из уст как последний вдох, и руки парня потянулись ко рту, пока он все так же смотрел на человека, открыто изучающего его в ответ. — извините? — незнакомец испуганно соскочил с места и начал медленно подходить к сонхуну, шаг за шагом, будто проверяя почву и боясь его спугнуть, и продолжил говорить только тогда, когда между ними осталось расстояние в вытянутую руку. — вы что-то сказали? — я... — пак замешкался, только сейчас включая свое сознание, но все еще ощущая шок, — я сказал, что вам не следует быть здесь, — он за секунду принял расслабленный вид, понимая, что его собеседник точно не знает французского, а если такая вероятность и была, то она равна хорошему поведению йеджи, а значит — нулю. — простите, я ошибся комнатой, а потом увидел фортепиано и, понимаете, руки сами потянулись к инструменту... — парень приподнял уголки губ, переместив свою правую руку на шею и начиная медленно потирать ее, что было основным признаком волнения, который сонхун сразу же постарался уничтожить. — можно узнать, как вас зовут? — пак завел руки за спину, боясь сделать с ними что-то не то, и с внутренним нетерпением ожидал ответа. — джейк, а вы…? — пак сонхун! — не дождавшись, пока его новоиспеченный знакомый закончит свое предложение, парень вставил свое имя, опасаясь того, что его собеседник либо совсем его не спросит, либо просто не запомнит. — ох, так ты новенький? это же твой дом? — после одобрительного кивка черты лица джейка заметно смягчились, и он протянул парню руку для приветствия, которую пак сразу же пожал. — я многое слышал о тебе. — что именно? — глаза сонхуна округлились до неузнаваемости, и он начал прокручивать в голове все стыдные моменты в его жизни, которые родители могли рассказать совершенно незнакомому парню. — ты сын нового губернатора байбери, а еще тебя обучают одни из лучших учителей англии. — подумаешь... — пак непроизвольно закатил глаза, а потом пояснил, — это не то, чем следует гордиться. — ну, раз так... — джейк неожиданно обошел его и потянулся к ручке двери, и сонхун готов был поспорить, что сейчас он смотрел прямо ему в спину, когда сам пак дрожал, как осиновый лист, — тогда я надеюсь, что скоро увижу тебя в школе, — в голосе нового знакомого послышалась доля сомнения, и с этих самых пор сонхун пообещал себе, что он обязательно попадет в эту школу, несмотря ни на что.

***

дорогой дневник,

я всегда обращаю внимание на погоду, но сегодня,

когда я мчался в дом семьи пак, которые любезно пригласили

мою семью присоединиться к их новоселью, чтобы познакомиться друг с другом и

хорошо провести время,

я обратил внимание на погоду в самую последнюю очередь, потому что

увидел кое-что другое.

я встретил одного человека.

он был похож на принца из сказок, которые мне в детстве читала мама, а его

белоснежная кожа

сияла на свету так, словно его

сделали изо льда,

придавая неповторимую форму.

а еще он назвал меня прекрасным.