aurora borealis

ноябрь ворвался в сердце сонхуна с громкими надеждами и невероятным трепетом, но ожидаемого, к сожалению, не произошло. его мама стала гораздо тише после разговора с тетей, как будто тщательно что то обдумывала, хотя отец неоднократно признавался ему и йеджи, что сам не понимает, в чем дело, потому что женщина просто напросто не делилась с ним ничем, шагая по дому мрачнее тучи. сначала сонхун подумал о том, что она, вероятно, узнала, что он нагло сбежал из дома, использовав ее любимые шторы, но его проказы она не заметила, ведь тогда она бы точно отчитала его, а потом и вовсе заколотила бы двери на балкон. тем более, джей позднее бодро сообщил, что тетя элизабет краем глаза видела, как две размытых фигуры трусцой бежали подальше от дома, но не стала доносить это до своей сестры и вовсе не подала виду, даже не отчитав кузена по приходу домой. сонхуна немного уколола эта вселенская свобода, которая была дозволена его брату во всем объеме, но вида он не подал. и когда сердце требовало перемен, он все так же сидел в четырех стенах, молясь на исполнение его желания, которое и не должно быть желанием вовсе. он ведь учился в частной школе в лондоне, спокойно ходил на дополнительные занятия, гулял с друзьями и даже проводил время в одиночестве на окраине города, а теперь все как будто поменялось, и казалось, что дело было не столько в смене места жительства, сколько в его родителях. в его матери, если быть точнее. но все же, за неделю произошло кое что хорошее, и как бы сонхун ни старался прикрыть свою радость по этому поводу, всем вокруг было понятно, что он счастлив, хотя никто не знал определенной причины. а ведь все лежало на поверхности, по крайней мере для него самого — джей рассказал джейку о том, что сонхун хочет подружиться с ним, и первый ответил взаимностью с огроменным энтузиазмом, подмечал кузен. казалось бы, желаемое почти получено и дело осталось за малым, но не все было так легко, как думал парень в доме, над котором нависла темная туча, готовая в любой момент выплеснуть свои кровавые слезы. — как учеба, дети? у вас все хорошо? — отец сел за стол, тут же принимаясь за ужин после долгого дня работы и как будто специально выбрав именно ту тему, о которой не хотелось говорить абсолютно никому, кроме него ввиду его неосведомленности. — отлично, papa, как и всегда. — йеджи размазывала еду по тарелке, делая это с намного большим энтузиазмом, чем отвечая своему родственнику, который удовлетворительно хмыкнул на фразу дочери, смотря только на свою еду и не обращая внимания на атмосферу тихого ужаса вокруг, готового вылиться в любой момент с абсолютно непредсказуемыми последствиями. сонхун украдкой посмотрел на мать. она держала в руке бокал вина, которое пила только тогда, когда сильно нервничала, томно прокручивая жидкость внутри, и по одному взгляду на ее спокойное, но уставшее лицо с красными глазами то ли от слез, то ли от бессонницы было понятно, что ее настроение оставляло желать лучшего. пак лишь вздохнул, чувствуя, как его мозг постепенно начинает закипать от гробового молчания со стороны своей вечно суетливой мамы, а потом встретился с зорким взглядом своей сестры, прокручивающей последние секунды молчания на своем языке, и произнес в ее направление «не надо, йеджи» одними губами, чтобы только она уловила смысл сказанного, да и двое его родителей сейчас были больше увлечены чем то иным, нежели своими детьми. молчание так и продолжало нарастать, превращаясь в напряжение, вызывающее чувство дискомфорта, готовое съесть всех присутствующих в этой комнате. по крайней мере так казалось сонхуну, который не спускал глаз со своей матери, все еще небрежно вертящей бокал красного напитка в руке, хотя будний вечер был далеко не идеален для одиночного застолья. — maman? — парень аккуратно коснулся руки женщины, решая все же выяснить причину ее плохого настроения и одновременно не выдерживая своего равнодушия, — у тебя все в порядке? — мама практически силой оторвала свой взгляд от бокала, фокусируясь на действии своего сына чуть дольше, чем предполагалось, и наконец подала свой осевший куда то в глубину голос, переплетая пальцы их рук. — bien sûr, chéri. ответ сонхуна не порадовал, и ни слабая улыбка его матери, ни ответный жест на его кричащее волнение не смогли переубедить его в том, что у его мамы действительно все в порядке. конечно же, пак просто улыбнулся на чужие слова и больше ничего не сказал, возвращая свою руку к себе на колено после нескольких секунд их с мамой воссоединения, но с этих пор в разговор уже были вовлечены все остальные члены семьи, взгляды которых не могли не пройти мимо происходящего за круглым столом. — а знаете что? — йеджи резко встала, держа вилку с ножом в руке, — merci bien, я сыта по горло вашим угнетенным молчанием. — девушка бросила приборы на стол, с грохотом сообщая о своем отбытии в комнату и совсем не удивив этим свою мать, которая лишь быстро заморгала на ее слова, сдерживая слезы в своих глазах. потом девушка резко развернулась и вновь подошла к столу, создавая на своем лице подобие детской невинности, округляя глаза и поднимая брови, — ах да, как же правильно класть приборы, так сказать, по этикету? положить на тарелку, а потом поклониться в пол каждому присутствующему, чтобы меня наконец признали человеком, а не вещью? наверное, эта фраза была именно тем, что взорвало ту замедленную бомбу в голове матери, с которой она пыталась бороться с самого начала ужина и которая в конечном итоге принесла ничего, кроме полного разрушения. — мэри йеджи пак! — женщина вскочила со стола, уронив свой бокал, жидкость внутри которого растеклась по белоснежному полу вместе с осколками, чуть не поранившими ее ноги, если она не отошла бы назад. — я не потерплю такого отношения за столом! — луиза.. — мистер пак поспешил подойти к своей жене, которая тут же выставила перед ним свою руку, чтобы он не подходил к ней. краски начали сгущаться, приобретая кровавый оттенок с черными пятнами, резко появившимися на полотне их жизни. — нет, выслушай меня хотя бы раз! у нас с сонхуном нет свободы выбора, свободы слова, даже свободы передвижения! мы не твои куклы, maman! хватит вертеть нас так, как тебе вздумается. — йеджи отчеканила свои слова, яро жестикулируя в сторону матери, которая раскрыла рот в немом ужасе и тут же попятилась назад, не веря своим ушам. сонхун же почувствовал огонь на своем языке, который, если не скажешь ни слова, сжег бы весь его рот до тла. — я.. — нет, maman, йеджи права. — парень встал, будучи последним, кто сидел за этим столом хаоса, и посмотрел на женщину. его глаза были подобны орлиным, а губы стянулись в тонкую линию, готовые выплюнуть еще миллион аргументов, возможно обвинений, если это потребуется. отчаянное желание быть свободным превратило его в ужасного монстра, сонхун это прекрасно понимал, но сейчас доказать свою правоту было намного важнее для него, чем разбить сердце собственной матери. — мы будем делать то, что хотим, и мы пойдем в деревенскую школу. — бенджамин, мэри, хватит! — мистер пак успел подхватить свою жену и усадить ее на стул прежде, чем она упала на пол, стрельнув строгим взглядом в своих детей, которого они прежде никогда не видели, от чего по их спинам пробежался холодок. — j'ai peur, j'ai juste peur pour vous! — мама внезапно начала рыдать, зарывшись лицом в своих руках. из ее рта посыпался французский, который было практически не разобрать из за плача, вырывавшегося из нее больным стоном, пронизывающим душу, — je ne veux pas ça.. — чего? чего ты не хочешь? — йеджи подлетела к стулу, на котором сидела женщина, и взяла ее за плечи, медленно поглаживая их, пока сонхун стоял в ступоре, слишком медленно осознавая, что именно сейчас происходит и каким образом это повлияет на их дальнейшую жизнь, если этот разговор вообще закончится чем то хорошим. — я не хочу, чтобы вы закончили так же, как мы с вашим отцом, я не хочу, чтобы вы получили плохое образование и потом работали, не видя света. сейчас мы находимся на дне, неужели вы не видите, как тяжело работает ваш отец, как я стараюсь держать все под контролем, чтобы все стало хоть немного хорошо? — миссис пак резко перешла на английский и казалось, будто она разговаривала сама с собой, выливая все свои переживания вместе со слезами, продолжающими стекать по ее щекам, ладоням и локтям. ее муж, который все это время поглаживал ее спину, наконец наклонился к ней и взял ее руки в свои, что оказалось намного легче, чем предполагала сестра сонхуна, которая своим взволнованным и полностью затуманенным разумом подумала, что, возможно, она так легко поддалась ему из за того, что любит папу, а папа, в свою очередь, любит маму. — душа моя, все это время тебя так сильно это беспокоило? — отец встал на колени, чтобы смотреть своей жене прямо в лицо, и аккуратно взял ее за подбородок, непроизвольно заставляя обратить свой взор на него. — прости, что не был рядом в это время.. я правда очень, очень сожалею, любовь моя.. миссис пак начала мгновенно отходить, как будто ее вдруг облили холодной водой, и позволила резко остепенившимися детям проводить себя до ближайшего дивана в гостиной, сидя уже в объятьях мужа, который бережно поглаживал ее волосы и шептал незатейливые слова любви, поднимающие ей настроение. дети, заварившие всю эту кашу, стояли поодаль, боясь внезапного ухудшения состояние матери, отведавшей хорошую ложку успокоительного, хранившегося в семейной аптечке вместе с марлями для перевязки ран и прочими лекарствами. и даже несмотря на то, что сонхун и йеджи поняли, как отвратительно они повели себя, идя наперекор своим близким, несмотря на то, что они видели, насколько тяжело эта тема дается их родителям, которые сами до конца не переросли статус подростков, не взирая на их возраст, сердца двух детей все еще больно колола несправедливость и желание вырваться из невидимых оков, вздохнуть полной грудью и наконец пробежаться по чистому полю прежде, чем его засеет белоснежный снег, пойти гулять с кузеном и стать полноправными учениками школы байбери, теперь для них это звучало намного более гордо, чем «ученики на домашнем обучении», и, наконец, встретиться с джейком и его прекрасным братом, о котором все еще не могла забыть сестра сонхуна, как сам сонхун не мог забыть о джейке. — дети мои.. — отец начал разговор, подзывая к себе одной рукой, а второй все еще крепко держа мать, практически уснувшую из за действия успокоительного, — ваша мама очень волнуется за вас из за того, через что мы сейчас проходим. это не та жизнь, которую мы хотим для вас. — мужчина взял за руку йеджи, уже давно остывшую и готовую начать рыдать так же сильно, как и ее мама, и посмотрел на сонхуна, стоявшего за спиной у сестры, как будто боясь того, что его сейчас отругают за прошлые слова, — мы хотим, чтобы у вас было достойное образование, чтобы вы никогда не нуждались в деньгах и не испытали того, чего испытывали мы в ваши годы. вы ведь знаете, что я из небогатой семьи, и мне пришлось долго и упорно работать для того, чтобы стать тем, кем я есть сейчас. хотя, как видите, даже сейчас мне приходится работать, не покладая рук из за этих напыщенных лондонских чиновников, умеющих только набивать свои карманы. да и вашей маме тоже пришлось совсем не сладко, переехать в лондон в четырнадцать лет лишь со старшей сестрой, не зная языка.. ей было очень тяжело, нам было тяжело. — мужчина хмыкнул, заставляя сына просиять из за того, что он обернул всю ситуацию со свадьбой против своих бывших коллег, а не его, хотя виноват тут был, очевидно, он и только он. на душе потеплело, поэтому парень подошел ближе и задержал свою руку на плече отца около минуты, а потом аккуратно переместил ее на голову матери и начал поглаживать волосы крепко заснувшей женщины, разместившейся на коленях мужа и практически свернувшейся в клубок, как маленький беззащитный котенок. — ты же знаешь, мы никогда не ищем легких путей, papa. — девушка приподняла уголки губ, встречаясь с понимающим взглядом мужчины, а потом продолжила, — к тому же, может, мы вовсе не хотим поступать в высшую лигу.. — если бы это услышала ваша мама, вам бы точно не поздоровилось. — отец покачал головой, а потом увидел в глазах своих детей грусть вперемешку с надеждой, которая буквально просвечивала их насквозь, и тепло улыбнулся. — на самом деле, я уверен, что луиза уже давно решила все в вашу пользу, но ее остановила ее способность накладывать на это еще больше проблем и, как итог, она начала страдать от этого.. — это значит, что.. — вы пойдете в школу. — мужчина произнес фразу, которая, как казалось, вознесла сонхуна на небеса. и это чувство эйфории теплилось в его сердце целых три мучительно долгих дня, пока этот день наконец не настал.

***

собираться в школу было очень волнительно. тетради шелестели между пальцев намного приятнее, чем обычно, и их тяжесть совершенно не смущала, а постукивание баночек с чернилами в сумке сонхуна, которую он радостно перекинул через плечо перед выходом из дома, было созвучно с пением птиц, счастливо улетевших зимовать на теплый юг чуть раньше положенного времени. за прошедшие дни мама стала мягче, и хотя она не желала обсуждать произошедшее, в один из этих трех дней йеджи заглянула к ней в комнату и они говорили о чем то довольно продолжительное время, пока за окном не начали сгущаться сумерки. сонхун не решался зайти к ним и присоединиться к разговору, заочно ощущая себя не в своей тарелке из за того, что он будет окружен одними женщинами, хотя прежде он не чувствовал неловкости от этого, но после этого разговора его мама начала больше улыбаться и ее плохое настроение как будто растворилось в воздухе, снова давая шанс их дому на спокойную и размеренную жизнь. — мэри, перестань перепрыгивать ступеньки! — сонхун обувался у порога, когда услышал, как его мама в очередной раз отчитывала сестру, что вызывало улыбку. — конечно, maman, но мы уже опаздываем. — девушка появилась у двери словно вихрь и в одно движение надела на себя любимые кожаные сапожки на небольшом каблуке, подмигивая брату. — ох, ну раз так, тогда поторопитесь, mes beaux enfants! — женщина выглянула из-за угла, смотря своим детям в лицо гораздо увереннее, чем раньше, вернувшись в свое прежнее состояние, и улыбнулась, одним движением руки позволяя неподвижному дворецкому открыть детям дверь и выпроводить их. — но мы ведь не опаздываем. — сонхун начал разговор, когда они уже шли по главной улице деревни вдали от дома, немного скучая по лесным пейзажам и спокойствию. — да, но я не хочу быть отруганной maman в который раз, понимаешь? — йеджи уверенно шагала по дороге, но нехотя несла сумку, устроив ее у себя на плече и позволяя воздуху подбирать ее и крутить в разные стороны, ведь она собирала ее без особого энтузиазма из за своей общей нелюбви к учебе, в отличии от брата. после небольшого диалога до школы они шли молча, каждый в своих мыслях и чувствах, и сказать, что сонхун не нервничал, значит не сказать абсолютно ничего. его сердце колотилось, словно словило белую горячку, а разум растекался во что то непонятное, ставя под вопросом всю его дальнейшую активность на будущих уроках. пак волновался, безумно волновался о своем будущем в этой школе, как и о людях в ней, бешено вспоминая все фразы и темы, которыми обмениваются друзья, и чем ближе ноги вели его к школе, тем сильнее он чувствовал, как его язык прилипает к небу, а горло наполняется словами, которые в итоге выльются в молчание. одноэтажная деревенская школа выглядела маленькой, но казалась не менее уютной. ее стены, выбеленные известкой, издалека были похожи на дом паков, от чего становилось немного лучше, несмотря на тревогу даже не из за одноклассников, которые с разных сторон постепенно стягивались к школе и открыто глазели на сонхуна и йеджи, когда они подходили к дверям, от чего девушка прижалась ближе к брату, не ожидая такого большого количества мужского пола на квадратный километр, а из за самой атмосферы учебы и неосознанной будущей борьбы, про которую парень успешно забыл за два месяца домашнего обучения. — а где все девочки? — йеджи шепнула парню на ухо, который лишь пожал плечами и открыл дверь, уверенно входя в здание. он никогда не терял лица ни при какой ситуации, чтобы не показывать свою эмоциональность лишним людям, но сейчас, когда он увидел своего кузена, стоящего у первой парты первого ряда в окружении того самого человека и еще несколько незнакомцев, которые были ему совсем не важны, его безмятежное выражение лица развалилось на части, а улыбка предательски засияла на губах, которые он сразу же прикусил, потирая свое плечо в успокоительной и одновременно защитной манере. — сначала нам нужно подойти к учителю. — сестра потянула его за школьную форму, состоящую из осенней накидки, которую он снял у входа, повесив на крючок, и белоснежной, практически полупрозрачной блузки с оборкой спереди, отдаленно напоминающую парню облако, отвлекая от взгляда на происходящее на первом ряду, от чего сонхун нахмурился. тем не менее, когда они подошли к импровизированной учительской в глубине класса и девушка торопливо постучалась, нервно теребя подол своей школьной кофточки, так и норовившей вылезть из под ее юбки, пак расстроился гораздо сильнее, ведь никто не заметил, как он прошел мимо и его вовсе обделили вниманием, увлеченно разговаривая о какой то игре в мяч в уже огромном кругу парней, сливавшихся в одну массу, от чего он совсем потерял знакомые лица из виду. — ох, а вот и вы. — дверь в небольшую комнату с грохотом распахнулась, являя им мужчину в черной шляпе с волнистыми волосами и завивавшимися усами, которые делали его в разы смешнее, а еще с улыбкой, которая дополняла первое положительное впечатление и располагала к себе. — мэри и бенджамин пак, да? — так точно, сэр! — йеджи вдруг встрепенулась и быстро закивала, обвивая руку сонхуна своей, от чего учитель засмеялся. — прошу, зовите меня мистер или же учитель джонс, — получив согласные «хорошо», мужчина продолжил, — мне нужно вам сообщить, что мэри будет учиться отдельно от вас, бенджамин, так как она младше на год. уроки для шестого класса начинаются раньше на пять часов, в это время так же входит обед. — занятия длятся всего пять часов? — девушка округлила глаза, вспоминая каждодневную рутину в лондоне, где ее учили теории с восьми утра до трех дня, а потом она занималась практикой как минимум последующие три часа под пристальным вниманием преподавателей. — к сожалению, наши учебники не позволяют проводить занятия дольше, а еще управление байбери считает, что этого времени достаточно, чтобы научить учеников всему, чему нужно, и я абсолютно согласен с этим постановлением. — а что насчет старшеклассников? — пак дрогнул бровью, надеясь, что его ожидания насчет школы, с которой у него наконец будет свободное время, оправдаются. — так как вы выпускаетесь через два года, а это, прошу заметить, очень скоро, к этому времени добавятся еще несколько часов дополнительной подготовки к экзаменам в желаемый университет, но наши ученики ходят на них только по собственному желанию и желанию их родителей, что, конечно, не менее важно. — учитель джонс накрутил левый ус на палец, а потом неожиданно прозвенел звонок, сводя все дальнейшие вопросы на нет. — что ж, мэри, я предлагаю вам сегодня позаниматься со старшими классами, а завтра вы придете в свое время, хорошо? — конечно, мистер джонс! — девушка улыбнулась своей фирменной улыбкой, которая растапливала сердца людей, и сразу же уселась на последнюю не занятую никем парту, когда сонхуна остановила рука мужчины. — я хотел бы представить вас всему классу, если вы не против, конечно. — ох, да-да, я совсем забыл об этом.. — пак почувствовал, как его ладони мгновенно покрылись потом, а горло так же скоро засохло. весь класс уже давно расселся по своим местам и с любопытством ждал учителя, не стесняясь смотреть прямо в их сторону и заставляя сонхуна волноваться еще сильнее. — здравствуйте, класс. садитесь. — как только учитель подошел к доске с новоиспеченным учеником, все встали и тут же по команде сели, а мужчина прошел за свой стол, оставляя пака стоять в полном одиночестве в окружении всех взглядов, сводящих его с ума. — сегодня наш класс пополнился на одного ученика. пожалуйста, представься. — всем привет, меня зовут пак сонхун. приятно познакомиться. — парень начал неуверенно, сомневаясь, стоит ли ему помахать рукой, поэтому оставив ее быть прикованной к ноге, — я люблю читать книги.. надеюсь, мы с вами поладим. — сонхун вяло улыбнулся, ощущая тошноту, засевшую в горле. первые несколько секунд, которые тянулись невероятно долго, класс предательски молчал. пак уже начал чувствовать легкое головокружение, не справляясь со всем давлением, которое резко навалилось на него, пока не услышал хлопки в свою сторону. это был он. самый первый, самый звонкий хлопок в ладоши инициировал именно он, а после посыпались и другие, заставляя все тело обмякнуть. — добро пожаловать в школу байбери, бенджамин! — джей присвистнул, сталкиваясь с осуждающим взглядом учителя, но не замолк, лишь усиливая общий восторг, вдруг заполонивший всю школу. после нескольких минут непонятных оваций, смущающих до чертиков, сонхун сел на место рядом с кузеном, который до этого бесцеремонно выгнал какого то парня, оставив того возмущенно открывать и закрывать рот, не произнося ни звука. — спасибо.. — прошептал пак своему брату, доставая из сумки тетрадь и канцелярские принадлежности. и пока учитель писал на доске тему урока, парень более досконально осмотрел своих одноклассников, уже не обращающих на него внимания так сильно, как это было несколько минут назад. его взгляд скользил по разным лицам, округлым и острым, с улыбками и без, пока он не увидел профиль джейка, сидящего на той же парте, что и они с джеем, только на противоположном ряду. его лицо нельзя было сравнить ни с чем, и сонхун даже спустя две недели не мог понять, почему ему так сильно нравилось видеть этого парня, но загадочный факт так и оставался фактом. заметив чужой взгляд, приклеившийся к нему, джейк повернул голову и удивленно поднял брови, а потом улыбнулся так мягко и нежно, заставляя сонхуна мгновенно отвернуть свою голову, как будто его застали за каким то стыдным делом, и приковать свои глаза к пустой тетради, игнорируя легкий румянец, появившийся на его щеках.