aurora borealis

дорогой дневник,

я так давно не писал в тебе.

меня впервые отвлекли от бесконечных мыслей, и я не могу сказать, что я этим огорчен.

последняя неделя выдалась очень разнообразной на эмоции, особенно сегодняшний день, я просто не успевал приходить в себя.

я увидел эмили спустя долгое

время, а еще я признался сонхуну.

по настоящему, искренне, но он этого не принял или же не понял.

мне кажется, я его напугал..

возможно, мои слова были слишком внезапными, однако я убежден в том, что это нужно было сказать, и я знаю,

что добрался до него.

полагаю, я должен быть расстроен, ведь меня абсолютно точно проигнорировали, но я не чувствую ничего подобного.

все, что находится во мне сейчас это надежда, любовь и вера.. вера в сонхуна и в его сердце, которое, я правда очень надеюсь, смотрит в мою сторону.

***

семья пак прибежала сразу за сонхуном, очевидно волнуясь за своего сына, но застала юношу запертым в своей комнате, поэтому, подумав, что он видит уже десятый сон, один за другим легли спать, окунувшись в беспокойную ночь, которая продлилась не так долго, как они бы хотели. однако на утро дверь так и осталась запертой на замок, а по ту сторону никто не отвечал. это настораживало, пугало и удивляло, все вместе, но так как в тот день был выходной, родители сошлись на том, что их сын просто устал после такого бурного события и именно поэтому проспал ранний завтрак и обед. но сонхун не вышел из своей комнаты даже к ужину. тогда волнение его родственников уже превысило все возможные лимиты, и они начали бесцеремонно стучать в его дверь, прося сказать хоть слово, а йеджи даже захотелось плакать, ведь ее подростковый мозг сразу же начал придумывать что то душераздирающее и трагическое. — я болен. это может быть все, что угодно, поэтому держитесь от меня подальше. я не хочу, чтобы вы заразились. — единственное, что они услышали за весь день, и эта фраза, сказанная сиплым голосом, поставила на уши весь дом. миссис пак не находила себе места, выпивая огромное количество успокаивающих трав, а ее муж уже договаривался насчет скорейшего визита лекаря, вопреки предостережениям своего сына. на следующий день, когда врач пришел к ним домой, сонхун все еще не желал открывать дверь, ссылаясь на болезнь. в конечном итоге терпение его родителей лопнуло и все дошло до того, что его отец угрожал вызвать мастера, который бы снял дверь с петель, и из-за этих отчаянных слов их сын все же позволил доктору пройти в свою комнату, однако не разрешил войти членам своей семьи, говоря, что он может быть заражен. в действительности сонхун совсем не был болен или простужен, несмотря на позднюю пробежку под холодным ветром, но ему срочно нужно было придумать какую то отговорку, чтобы не разговаривать со своими родственниками, и болезнь, новые виды которой появлялись на свет все чаще и чаще, казалась идеальным вариантом для того, чтобы отгородить себя от лишнего внимания на какое то время. когда лекарь, длинноногий седой мужчина с морщинками на лбу, в круглых очках и длинном, черном пальто осмотрел его и убедился, что сонхун не болеет ничем серьезным, он открыл свою рабочую тетрадь и отметил физические изменения на лице парня, которые можно было увидеть невооруженным взглядом — темные круги и красные глаза из-за слез и бессонной ночи были слишком свежими, чтобы списать это на физическую особенность, как и твердое, почти отчаянное желание оставаться в постели, не выходить из своей комнаты и ни с кем не вступать в контакт, даже со своей семьей, которая прошла семь кругов ада за эти двадцать четыре часа и уже проходила восьмой. врач также побеседовал с ним, спросив, как он себя чувствовал, прямо намекая на то, что он знает, что с ним что то не так, на что сонхун мог лишь молча открывать и закрывать рот, не в силах сказать что то о своем отвратительном душевном состоянии и не имея никакого желания делиться с незнакомым человеком чем то сокровенным, и мужчина, кажется, его понял, многозначительно кивнув и вновь возвратившись к своей тетради, делая в ней какие то пометки. — mon dieu, что с ним? — как только врач вышел из комнаты, миссис пак подбежала к нему и схватила за запястье, вцепившись в него мертвой хваткой, а остальные члены семьи встали по сторонам, с замиранием сердца ожидая ответа. — признаков инфекции я не обнаружил, — мужчина поправил очки свободной рукой, не решаясь указать на боль в запястье, которое наконец разжали, услышав его слова. по коридору прокатился облегченный вздох и только потом он продолжил, расправляя плечи, — у бенджамина острое нарушение нервной системы, повышенный стресс, тревога и возможная бессонница, судя по его вялости и красным сухим глазам. никаких лекарств и микстур принимать не нужно, однако я рекомендую снизить взаимодействие с вещами, вызывающими у него стресс. ему также необходим постельный режим на следующие две недели. вы же сможете справиться с тем, чтобы обеспечить ему покой? — да-да, мы позаботимся об этом. — отец кивнул, мысленно возмущаясь из-за того, что лекарь недвусмысленно указал на них, как на главную причину для тревоги и стресса, но все же деликатно промолчал, решая не вступать в бессмысленный спор. когда доктора выпроводили из дома, миссис и мистер пак вместе с дочерью собрались в гостиной и несколько минут молча переглядывались, не в силах сказать что либо, дабы не разбивать друг другу сердце. — это я виноват, — начал мужчина, опуская голову вниз, — я был так занят с тех пор, как мы переехали.. я уделял ему очень мало времени, как и вам всем. — non, mon chéri, это не твоя вина! — миссис пак положила свою ладонь на чужое колено, поглаживая его, — это я постоянно заставляла бенджамина учиться.. я была слишком строга к нему. — женщина мгновенно затихла, дабы не расплакаться, она делала это слишком часто в последние сутки, от чего мигрень ни на секунду не покидала ее тело. — давайте не будем перебрасывать вину туда-сюда, а просто сделаем то, что нам сказали? абстрагируемся от него на время. сонхуну должно стать лучше, у него наверняка есть свои причины для стресса, и он с ними обязательно справится. — йеджи заговорила впервые за день, и ее слова прошлись эхом по стенам, оставляя в головах родителей лишь мысли о том, что она мудра не по годам, хотя девушка проглотила добрую ложку горечи перед тем, как подать голос, так как тоже чувствовала огромную вину перед братом и была убеждена в том, что она обидела его во время их последнего разговора, когда сонхун вошел в комнату к чонвону и застал их обоих в неловком положении. пока семья пака разговаривала друг с другом, сонхун занимался тем же, чем он занимался уже второй день — лежал в кровати и смотрел в стену, изредка моргая. эта рутина никоем образом его не пугала, поэтому парень продолжал делать то, что делает, не желая ни о чем думать. и если вернуться назад на сорок восемь часов, то все, чем он занимался в ту злосчастную ночь, это лежал в кровати, перекатываясь из стороны в сторону, и плакал. а когда слезы магически исчезали из его глаз, парень долго смотрел в ночной потолок, где лунный свет проникал сквозь помятые шторы и бликами появлялся на стенах, а затем снова начинал рыдать, совсем не контролируя свою истерику. так что спустя два дня его состояние совсем не поменялось, и парню лишь оставалось лежать в кровати и терпеливо ожидать следующую волну истерики, словно он хотел, чтобы его щеки на какое то время вновь покрылись слезами. принять тот факт, что ему нравились люди его же пола было ужасно тяжело, и сонхуну было страшно до смерти, однако не перед собой, ведь вести диалог с самим собой и прийти к примирению со своей головой гораздо легче, а перед окружающими людьми, в головах которых находились совершенно другие ценности, и однополые отношения вряд ли входили в этот список. они жили в консервативном обществе, где девушек выдавали замуж после четырнадцати лет за мужчин, которым было далеко за сорок, и это считалось вполне нормальным, распространенным явлением, но любовь между двумя взрослыми людьми одного и того же пола все еще считалась чем то диким, и это не совсем укладывалось в голове, но все еще безумно пугало. стоило только подумать о разрушении чужих ожиданий, о публичном признании своей симпатии к другому парню, как в воображении сонхуна всплывали картинки, где его унижали одноклассники, называли грязным и порочным, а некоторые и били.. и все потому, что ему нравился тот, кто ни в коем случае не должен ему нравиться, только не в это время. тогда тревога пробегалась по всему телу, и иногда парень чувствовал, будто он не может дышать, жалобно хватаясь за шею руками, пока слезы неустанно продолжали литься из его уставших глаз. сонхун неоднократно думал о том, чтобы сбежать. сказать матери, что он хочет снова заниматься дома и посвятить себя учебе, не выходить из четырех стен до окончания школы или, в лучшем случае, до конца своих дней. но потом совесть пробиралась к нему сквозь туманную пелену, и лицо джейка вставало перед глазами, словно он находился на расстоянии вытянутой руки, настоящий и совсем не выдуманный, и смотрел на него с укором, качая головой. в тот момент все мысли сонхуна превращались в пепел, и он старался как можно скорее засунуть эту идею на задворки своего разума, а лучше вообще выкинуть ее из своей головы, лишь бы не видеть шима таким разбитым и разочарованным в нем. к тому же, джейк ему нравился, с самого начала их знакомства и до самого конца их дружбы, если это все же был конец, но у него просто не было достаточно ресурсов, чтобы понять свои настоящие намерения. шим помог ему осознать то, от чего он прятался все это время, и чем больше он думал об этом, тем ужаснее становилась идея о гнусном побеге, а в голове возникал вопрос о том, неужели он действительно мог подумать о чем то подобном? это было как минимум неуважительно к предмету его воздыханий, к человеку, которому он нравился, и именно поэтому пак не мог сделать шаг назад, несмотря на свою паранойю и прижившийся за пару дней испуг, который, казалось, циркулировал по его венам, говоря «теперь, когда ты все понял, я останусь с тобой навсегда», и сонхун ни секунды не сомневался в том, что это так. чем больше дней проходило, тем лучше ему становилось, что было неудивительно, так как время заживляло даже самые болезненные раны, но все же оставляло легкое изумление, ведь первые несколько дней сонхун был уверен в том, что он никогда не вернется в прежнее состояние, но, к его счастью, это оказалось лишь заблуждением, забывшимся с первым размеренным вдохом. — ma chère, comment va benjamin? quand a-t-il quitté sa chambre pour la dernière fois? — тетя, зная обо всей ситуации с уст своей младшей сестры, навестила их вместе со своим сыном, который, если быть откровенными, сам захотел прийти, но не желал распространяться об этом, поэтому делал вид, что его притащили в чужой дом ради приличия. — il y a cinq jours.. le jour du festival. — миссис пак говорила полушепотом, скрывая свои грустные глаза за темной шляпой, которая олицетворяла ее прежнее состояние, и женщина громко вздохнула, тут же притягивая младшую сестру к себе и поглаживал ее по спине. — mon dieu, ce qui s'est passé.. — на одном дыхании протараторила она, прижимая родственницу ближе, — rien, rien, il va s'améliorer, c'est sûr. — можно мне с ним поговорить? — внезапно произнес джей, чувствуя, как его правую сторону лица прожигает пристальный взгляд, — вдруг я смогу переубедить его, и он хотя бы начнет выходить из комнаты. — не думаю, что он откроет тебе дверь, но ты можешь попробовать.. — голос его тети звучал совсем слабо, но это никаким образом не остановило юношу на пути к своей цели. джей кивнул и тут же отправился вверх по лестнице, а за ним, словно за путеводной звездой, поплелась йеджи, явно на что то рассчитывая. юноша с самого начала знал, что так и будет, так как боковым зрением наблюдал за тем, как девушка смотрела на него, поэтому решил, что если игнорировать проблему, то она вскоре исчезнет, но девушка никогда не оставляла его без удивления, и тогда она обогнала его в шаге от заветной двери и встала напротив, слишком деловито скрестив руки на груди. — ты обиделся на чонвона? — кузина задала вопрос в лоб, не собираясь церемониться и разыгрывать драму, потому что ей порядком надоело чужое поведение. ноги предательски подкосились, услышав чужое имя, но лицо джея оставалось непоколебимо серьезным, и в глубине души он благодарил себя за то, что обладает таким навыком, иначе его давно бы поймали с поличным и, не дай боже, поставили его эмоции под сомнение. — нет, конечно нет! у меня все хорошо. — пак отмахнулся, получив на это лишь выгнутую от презрения бровь, что никак на него не повлияло. — тогда почему ты не разговариваешь с ним? — девушка осаждала его своими вопросами, не давая передохнуть, — чонвон каждый день ждет тебя возле школы после уроков, но ты каким то образом проскальзываешь мимо его глаз.. поговори с ним, прошу. — в глазах йеджи виднелось волнение, и пак на секунду потерял равновесие, еле собирая себя по частям. девушка сильно беспокоилась за чонвона, так же, как джей беспокоился за шима тогда, когда он случайно разбил себе нос, играя с одноклассниками в мяч, или тогда, когда юноша сказал ему, что хочет последовать по стопам отца и отправиться в кругосветное путешествие. это разбивало сердце и одновременно приводило в бешенство. как его кузина могла чувствовать то же, что и он, зная чонвона намного меньше, чем они дружат? неужели чувства джея действительно можно было заменить, как и его самого? — я пришел сюда не за тем, чтобы разговаривать о своих отношениях с чонвоном. — отчеканил джей, выделяя слово «отношения» всеми возможными речевыми способами, при этом чувствуя невероятную боль внутри, ведь он знал, что его колкие слова обязательно дойдут до друга, — если ты волнуешься за своего брата, то перестань приставать ко мне и освободи путь. йеджи поджала губы, превращая их в одну тонкую линию, но все же отошла, не говоря больше ни слова, и те несколько секунд тишины, которые заполонили весь коридор, показались паку самой прекрасной песней, которую он когда либо слышал. выдохнув пару раз, джей откашлялся и постучался в дверь, но человек, находящийся по ту сторону, никак не отреагировал. — сонхун, ты там? — юноша постучался еще раз, произнося свои слова громко и четко, — ты же не сбежал в лес, прокатившись вниз по шторе, да? постучи в ответ, если ты в комнате. — он случайно выдал их общий секрет, но в тот момент это было совершенно не важно, так что парень не испытывал ни малейшего укола совести. спустя считаные секунды в дверь постучались с внутренней стороны комнаты, и джей ухмыльнулся. — фух, братец, я уж думал, что ты мне не ответишь! — пак изобразил облегчение в своем голосе, вытирая воображаемый пот со лба, — впустишь меня к себе? здесь очень голодно и холодно, а еще твоя сестра действует мне на нервы. думаю, ты прекрасно знаешь, какой она может быть, так что.. спаси меня, пак сонхун! — парень усмехнулся, услышав цоканье, исходящее от кузины, и это внезапно стало катализатором для действия, ведь дверь приоткрылась на несколько миллиметров, заставляя замереть. — только джей. больше никого не пущу. — голос сонхуна порвал молчание, и пак победно свистнул, жестом руки показывая йеджи убираться подальше, на что она вскрикнула «не больно-то и хотелось!» и сразу же убежала, чувствуя поднимающуюся досаду в своей груди. джей приоткрыл дверь, все еще будучи неуверенным, можно ли ему зайти, однако не столкнулся с сопротивлением и поэтому быстро нырнул в комнату, тут же закрывая дверь за собой на замок. парню хватило пары секунд, чтобы вспомнить то, в каком состоянии находилась спальня его брата в самом начале их переезда, чтобы понять, что в новых неизвестных обстоятельствах практически ничего не изменилось, кроме подноса с грязными тарелками, на которых, по видимому, ранее находилась еда. однако стоило ему увидеть сонхуна, как он сразу же взял все свои обратно. — оу.. — сорвалось с губ джея, пока он осматривал юношу, сидящего в кровати под белоснежным одеялом, с взъерошенными волосами, обезвоженным лицом и пустыми глазами, которые не вселяли ничего, кроме ужаса, — когда ты последний раз мылся? запах здесь просто отвратительный. — пак списал все на шутку, считая, что, укажи он на чужое пугающее лицо, его бы сразу же выставили за дверь, и фыркнул, закрывая нос двумя пальцами. — перестань, а то окажешься за балконом в мгновение ока. — сонхун закатил глаза, и джей закусил губу, скрывая свою улыбку, ведь несмотря на явное недомогание, внутри кузен остался таким же и это, если честно, очень радовало, потому что парень не мог представить себе, чтобы они не ругались друг с другом каждую секунду, пока находились вместе. от этого стало легче, и личные проблемы на определенное время заглушились, позволяя ощутить свободу, которая не сжимала все органы до скрипа, а лишь оставляла приятное чувство облегчения и спокойствия, и пак никогда бы не подумал, что сможет испытывать что то подобное рядом с кузеном. — почему ты пришел? я совсем не ожидал услышать тебя. — юноша перешел к теме, подгибая свои ноги и освобождая брату место на кровати, чтобы он видел его как можно ближе. — я хотел поговорить с тобой. — джей присел на кровать, не сводя с него взгляд, и сонхун увидел, как его глаза резко поменяли свою форму, становясь острее и темнее. это не сулило ничего хорошего, и парень лишь медленно кивнул, ожидая дальнейших слов, ведь у него не было сил огрызаться, да и кузен, кажется, выглядел достаточно обеспокоенным, когда зашел к нему. — я знаю, как ты себя чувствуешь сейчас, — парень провел рукой по своим волосам, волнуясь от собственных слов, хотя он несколько дней подряд по сто раз прокручивал каждую фразу на своем языке, — тебе, должно быть, безумно страшно, и это абсолютно понятно, но.. я хочу, чтобы ты знал, что ты не один и вокруг тебя всегда будут люди, которые поймут тебя, потому что, ну.. у вас, оказывается, довольно много общего. — джей завершил свою смазанную речь, нервно теребя край своей кофты, и в голове сонхуна голове все моментально сложилось в один точный пазл, бьющий прямо по лицу. — как ты это узнал? — пак распахнул глаза, кусая свои ногти, но его тут же схватили за руку, убирая ее подальше от рта. — я случайно подслушал ваш разговор, когда вы с джейком были у него в комнате.. тогда у меня внутри что то щелкнуло, и я понял, что я такой же, как и вы. — на удивление, сказанные слова не вызывали страх от разоблачения, а только смягчали тревогу и приносили давно забытое умиротворение, и сонхун подался вперед к брату, кладя свою руку на чужое плечо и легонько сжимая его, — я принял это довольно спокойно, в отличии от тебя, и, полагаю, джейк тоже либо давно знал об этом, либо так же, как и я в один конкретный момент осознал то, что он другой.. и смиренно принял свою судьбу. но ты пытаешься сопротивляться своей природе, сонхун-а, и это явно не приведет ни к чему хорошему. — я.. — парень запнулся, получив слишком много разной информации за считанные минуты, но, тем не менее, ощущал себя все увереннее и увереннее с осознанием того, что он не один, — на самом деле, я разобрался с этим гораздо скорее, чем думал, и в какой то момент мне правда стало легче, но у меня все еще есть смешанные чувства по поводу «нового» себя, я боюсь осуждения.. однако я нисколько не колеблюсь в том, что мне нравится джейк. я шел против себя целых шестнадцать лет и даже сорванная свадьба не помогла мне расставить все на места, но, знаешь, прямо сейчас я, с полной ответственностью за все свои чувства и действия, хочу сказать джейку то, что он тоже мне нравится, и даже обнять его! но мне все еще нужно время для того, чтобы придумать оправдание перед родителями.. — сонхун облизал губы, засохшие от непрерывной речи, которая была сжата в несколько раз и пропускала многие важные моменты, из-за чего парень не имел ни малейшего понятия, поймет ли его кузен, но он воспользовался шансом высказаться, и это помогло якорю, сжимающему его шею своими ржавыми цепями и тянущему его на дно, ослабнуть. — что ж, у тебя есть еще неделя на размышления.. только выйди из своей комнаты хотя бы раз, прошу. твои предки сделают для тебя все, что пожелаешь, потому что они очень сильно любят тебя. им даже не нужны твои объяснения, они просто хотят увидеть тебя живым и невредимым. — от одной мысли о его разбитой матери в горле встал ком, и сонхун сглотнул слюну, приподнимая голову вверх и не давая истерике взять над собой вверх пока с ним в комнате находился джей, который мысленно хвалил себя за правильные слова, не ожидая от себя такой поддержки. — хорошо, я.. я выйду. — юноша дал слово и приподнял уголки губ, убирая свою руку, слишком сильно сжимавшую чужое плечо. это означало, что их разговору пришел конец, и пак встал с места, направляясь к двери, но сонхун внезапно его окликнул, вынуждая остановиться около двери, — джей? — м? — парень повернул голову, встречаясь с более спокойным взглядом, чем тогда, когда он только вошел в комнату, и теперь внешний вид брата нравился ему намного больше. — спасибо тебе. я бы никогда не подумал, что ты можешь быть таким понимающим. — сонхун смягчился, и джей не смог сдержать своей улыбки, несмотря на то, что кузен, пусть и совсем случайно, приравнял его к бесчувственному болвану. напротив, сейчас чужие слова казались простым комплиментом, который он принял с распростертой душой, однако далее парень сказал то, от чего все его приподнятое настроение исчезло по щелчку пальцев. — тебе кто то нравится? ведь, раз мы с джейком поняли все, влюбившись друг в друга, хотя я совсем не уверен насчет него, я ведь не могу залезть к нему в голову.. в общем, если это так, то это значит, что.. — а вот и нет. — джей горько усмехнулся под сверлящим взглядом, но брат не учуял грусти в его словах, что сильно облегчило ему жизнь, — я осознал это, потому что я умный. мне не нужны никакие доказательства в виде любви. — парень салютовал и поспешно вышел из комнаты, чувствуя больной укол в районе сердца, которое начало обливаться кровью, разрушая все барьеры, которые парень создал, чтобы избежать подобных разговоров, но теперь ему придется строить все заново, и он не знал, хватит ли у него на это сил. как только кузен покинул его комнату, настроение сонхуна поднялось в считанные секунды. он был так рад поговорить с кем то, кто полностью разделял его состояние, но сердце все еще скучало по одному конкретному человеку, и теперь парень не мог дождаться момента их встречи, но с того момента дни, как назло, начали протекать гораздо медленнее, потому что он перестал слишком много думать, плакать или смотреть в одну точку, и каждое его действие вмиг обросло тоской и унынием. возвратившись к прочтению книг, чтобы скоротать время, сонхун почувствовал поток свежего воздуха, который принесли страницы его любимых романов, и с полной грудью вдохнул привычную жизнь, только теперь он практически не стыдился того, кем был. юноша все же решил выйти из комнаты спустя неделю, собравшись с мыслями, которые кружили в его голове, и йеджи оказалась первой, кто его заметил, так как их комнаты находились друг напротив друга и его шаги было невозможно не услышать из-за скрипучего пола. девушка тут же завизжала, выйдя из спальни, и сразу окликнула своих родителей, сбежавшихся только из-за того, что их дочь кричала, как ужаленная. сонхун оглянул всю семью, заводя руки за спину, когда его сестра влетела в него, практически снося с ног, и если бы ее руки не обняли его, то парень точно упал бы прямо на пол и, возможно, сломал бы себе руки. — je rêve de ça? — миссис пак схватилась за сердце, обращаясь к своему мужу, улыбка которого становилась все шире и шире по прошествии времени, — je rêve, hein? — никак нет, мэм. — игриво ответил мужчина, приобнимая женщину за плечи, пока они вдвоем наблюдали за тем, как их дочь отчитывала брата за то, что он так долго не выходил из четырех стен и заставлял волноваться за себя каждый божий день. — простите.. — сонхун виновато улыбнулся, смотря на своих родных, — этого больше не повторится, даю слово. — еще бы это повторилось, ты нас так напугал! — сестра шлепнула его по руке, и парень драматично схватился за ладонь, показывая боль от удара на своем лице, — не строй из себя жертву, это мы тут должны плакать, а ты должен стоять на коленях и просить прощение миллиарды раз, а не один! — девушка топнула ногой, не выпуская его из своих объятий, на что сонхун улыбнулся, похлопывая ее по спине, чтобы она успокоилась. — tu veux déjeuner? — пролепетала женщина, все еще не веря своим глазам, и тело парня расклеилось по швам. сонхуна настолько сильно впечатлили некогда будничные слова матери, что ему внезапно захотелось плакать от благодарности. — je suis désolée, maman.. — йеджи отошла от него, словно зная, что он хочет сделать, и парень медленно подошел к родительнице, глаза которой с каждым его шагом наполнялись слезами. — ça va, fiston. le plus important, c'est que tu sois en bonne santé. — женщина улыбнулась, смахивая слезинки со своих глаз, которые так и норовили спуститься по щекам, и распахнула свои руки. сонхуну не потребовалось второе предложение, он сразу же принял чужие объятия, складывая свою голову на плечо матери. в мягких руках женщины, которая всхлипывала, уткнувшись в его грудь, он чувствовал себя самым счастливым человеком на всем белом свете. раньше парень никогда не задумывался о том, что есть семья и зачем она вообще нужна, но сейчас в его сердце находилась твердая уверенность в том, что семья — это люди, которые готовы пожертвовать всем ради друг друга и которым будет достаточно одного взгляда, чтобы понять абсолютно все, что нужно. когда сонхун находился рядом со своими родственниками, ему было безопасно и комфортно, и он всегда знал, что он любим и нужен. это и было его логичной, немного наивной интерпретацией семьи и самых высоких чувств, о которых он, возможно, вычитал где то в книгах, и юноша считал, что ему очень повезло с тем, что у него есть, кому поплакаться в плечо и рассказать самые сокровенные тайны, которые никогда не услышит кто либо еще. в тот день сонхун сидел с родителями до самой ночи, доедая остатки ванильного пудинга, который давным-давно ждал его выхода, и когда он смотрел на своих заботливых, слишком гиперопекающих родителей и на излишне вредную, но такую милую младшую сестру, он понял, что он – дома. теперь, когда он исполнил клятву, данную джею, сонхуну нужно было выполнить обещание, которое он дал самому себе — рассказать джейку о своих настоящих чувствах, и до конца своих больничных каникул он не тратил ни секунды на отдых, усиленно готовясь к их встрече, но также не забывал выполнять домашнее задание, которое накопилось за время его отсутствия. когда пак наконец пошел в школу, выходя из дома в теплом пальто, доходящем ему до колена, потому что на дворе был уже декабрь, несколько дней из которого он пробыл дома, его начало немного трясти от взволнованности, так как через считанные минуты он должен был войти в свой класс и увидеться с джейком, а также в его теле присутствовал легкий испуг, ведь воображение постоянно рисовало самые страшные картинки, где его одноклассники странно косились на него и шептались за спиной, поэтому юноша крепко вцепился в свою сумку, накинутую через плечо, и прибавил шаг, словно это помогло бы ему избежать навязчивых мыслей. как только сонхун подошел к учреждению, его ноги вросли в землю, а сам он оглянул здание, которое казалось гораздо выше, чем он помнил. он пришел гораздо раньше, чем обычно, потому что знал, что джейк встречал чонвона после его уроков, ведь они учились в разные смены и времени между концом одной и началом другой было предостаточно, чтобы проводить младшего брата до дома и вернуться обратно за двадцать минут до начала занятий, поэтому сонхун наделся, что застанет шима в классе и успеет поговорить с ним до звонка. пак поправил свою одежду и положил руку на ручку двери, медленно отворяя ее. в небольшом коридоре, который находился перед классом, где ученики оставляли свои куртки, шубы и прочие предметы одежды, никого не было. парень разочарованно вздохнул и принялся раздеваться, расстегивая большие пуговицы пальто и вешая его на крючок. войдя в класс, юноша также был встречен пустыми партами и стульями, поэтому медленно поплелся к своему сидению, не забывая поздороваться с учителем, записывающим тему нового урока на доске курсивным почерком, на что его очень тепло встретили, поздравляя с поправкой, так как мама сказала, что он простудился, утаивая подробности о его «болезни», и со скорым возвращением. как только сонхун подошел к своему месту, выкладывая тетради из сумки, дверь в школу отворилась. парень тут же оглянулся, но, не заметив никого в проходе, возвратился к своему действию, считая, что это была всего лишь галлюцинация, однако, стоило ему закончить оформлять свое рабочее место, складывая канцелярские принадлежности в одну линию, кто то похлопал его по плечу, и сердце тут же пропустило громкий удар, блуждая по его органам. почему то юноша не сомневался в том, что это был именно джейк, приводя в аргумент то, что шим делал так постоянно, когда они встречались в школе, и у пака несколько раз перехватило дыхание, хотя он все еще стоял, повернувшись спиной, и не мог точно доказать то, что его предположения правдивы, ведь это могла быть очередная выдумка. к счастью, никто его не торопил, поэтому парень отвел некоторое время на то, чтобы прийти в себя, а потом молниеносно повернулся, встречаясь со своими желаниями и страхами, все в лице одного человека, смотрящего на него так, словно он увидел чудо. — я очень рад, что ты вернулся. — произнес шим, выбивая из сонхуна весь кислород, который должен был помочь ему произнести идеальную речь-признание, но теперь парень стоял, как ледяная фигура, и не мог произнести ни слова. черные ботинки и выглаженная школьная форма, которая сидела на нем, как на манекене, красный шарф, который парень забыл снять, на всех парах мчась к нему.. джейк выглядел безупречно с головы до ног, и сонхун еще даже не взглянул на его волосы, бережно уложенные по бокам, оливковую гладкую кожу, цвет которой контрастировал с его холодным оттенком, и красноватый нос, замерзший от резкого снижения температуры. несомненно, шим был идеальным абсолютно каждый день, но пак слишком сильно соскучился по нему, поэтому сейчас парень казался ему полноценной картиной леонардо да винчи, которая висела в лувре и от которой он никак не мог оторвать глаз, как бы ни пытался. — ты такой красивый. — сорвалось с его губ, и шим впервые засмущался от его слов, прячась глубже в свой вязанный шарф. сердце пака на мгновение раскрошилось из-за чужой обаятельности, а потом собралось воедино, и парень уверенно взял его за руку, произнося на одном выдохе, — мне нужно тебе кое что сказать. пошли. сонхун выбежал из класса, влетая в коридор и отходя в самый угол, чтобы их не видел и, по возможности, не слышал учитель, который все это время смотрел на них исподтишка, сидя за своим столом. пак взглянул на джейка, все еще держа его ладонь в своей, и снял с него шарф, который оказался довольно длинным, чтобы обернуть его вокруг своей и его шеи, завязывая на небольшой бант, который красовался на его плече. для шима все произошло в одно моргание, поэтому парень даже не сопротивлялся, находясь под впечатлением от прошлых слов сонхуна, который неожиданно осмелел, совершено не контролируя свои действия, но полностью поддаваясь их влиянию. первые слова, которые вспыхнули в голове пака, были обиженным «почему ты не пришел ко мне?», от чего парень прикусил свой язык, не позволяя себе произнести это вслух, ведь это было глупо, неверно и несуразно, к тому же, он еще несколько дней назад обдумал этот вопрос и пришел к выводу, что, если бы джейк все же навестил его, то он либо наговорил бы ему всякой чепухи, что пришла бы в его разгоряченный разум, либо вообще не открыл бы дверь, поэтому, в конце концов, так было даже лучше. — извини, что вел себя, как дурак. извини, что сбежал и бросил тебя, потому что струсил. извини меня, хен. — пак переплел пальцы их рук, смотря шиму прямо в глаза, которые были приклеены к его собственным. — не извиняйся за то, что ты совершил, не зная, как можно было сделать по другому. в тот момент это казалось единственным выходом для тебя, и я даже не собирался злиться на тебя за это. я не мог себе позволить перекрыть эти нежные чувства какими то импульсивными эмоциями. — свободная рука джейка опустилась на его щеку, к которой сонхун прильнул, истосковавшись по этой теплоте, от которой хотелось взорваться и разлететься на мелкие частицы, чтобы от него не осталось ничего, кроме этих сладостных ощущений, — я не приходил к тебе, потому что считал, что тебе нужно время, чтобы подумать о своих чувствах, эмоциях и о себе самом. я знал, что в итоге ты сделаешь правильное решение, даже если оно может расстроить меня или кого то еще. — парень улыбнулся, поглаживая чужую щеку, и сонхун сделал то же самое. каждый раз, когда джейк говорил, он словно читал его мысли, отвечая на все его вопросы, которые он бесконечно задавал самому себе, и мысль о том, что между ними правда существовала загадочная, особая связь, разогревала его щеки, которые становились все краснее и краснее, пока он находился рядом с парнем. — ты мне нравишься. — слова вышли намного легче, чем пак предполагал, вызывая изумление и одновременное удовлетворение от собственного ответа. эта фраза, которую раньше парень страшился сказать, неосознанно ненавидя свое существование, была самой долгожданной и захватывающей для их обоих, и сонхун наблюдал за тем, как джейк сначала остановил свой большой палец, поглаживающий его ладонь, пребывая в шоке, а потом пару раз сжал его руку, расплываясь в самой яркой улыбке, которую он когда либо лицезрел. джейк выглядел неотразимо прекрасным, все его черты лица смягчились, и это одурманивало разум. сонхун чувствовал себя так, словно он снова выпил вишневый сок, только сейчас его опьянял совсем не напиток, а чужое присутствие. руки бессознательно обернулись вокруг шеи шима, и пак потрепал его затылок, наклоняясь чуть ниже, так, чтобы они в упор смотрели друг на друга, соприкасаясь своими носами. джейк машинально обнял его за талию, притягивая ближе, и они застыли на месте, изучая лица друг друга, будто встретились впервые. — ты действительно очень, очень красивый, хен. — дыхание сонхуна щекотало кожу, но джейку было совсем не до этого. его взгляд уже давно был прикован к чужим губам, и шим не смог, или же, не захотел дать бой этому желанию, оставляя невесомый поцелуй в левом уголке верхней губы. на это потребовалось меньше секунды, но казалось, будто прошло несколько минут прежде, чем шим отпрянул, смотря куда угодно, но только не на пака. после нескольких попыток привести свое дыхание в порядок, сонхун начал нервничать, бегая глазами по лицу джейка и будто ища в них что то, что могло остановить его сердце, выпрыгивающее из груди, но не получил ничего конкретного. запаниковав, парень впился в чужие губы, отправляя неожиданный ответный поцелуй и растягивая его всего на несколько миллисекунд дольше, от чего джейк даже встал на носочки, чтобы сравняться с его ростом. в голове звучал многоголосый шум, а в животе бабочки смешались вместе со съеденным завтраком, который сонхун старался удержать в желудке, испытывая переизбыток чувств от неописуемой радости до лихорадочного волнения. после того, как они весьма долго метались взглядами по комнате, пак крепко обнял джейка, прячась в его шарфе, чтобы возлюбленный не видел его лица, которое застыло в немом крике. успокоившись, на что потребовалось несколько минут, сонхун снова взглянул на джейка, стараясь как можно дольше сохранять спокойствие, чтобы не расплыться по полу, и размотал шарф, который покрылся еле ощутимой влагой от их первых поцелуев. и, возможно, они вышли слишком неловкими и даже детскими, жар, исходящий от двух юношей, говорил о том, что этот момент стал для них самым желанным и, несомненно, оказал незабываемое впечатление. — если моя мама узнает об этом, то она, вероятнее всего, навсегда закроет меня в комнате, но, клянусь, я никогда не пожалею о том, что люблю тебя.