Второй шанс

Двое из вошедших были похожи на Петрова и Баширова, прямо вылитые копии. Но все же вряд ли это были настоящие отравители Скрипалей. Что бы им тут могло понадобиться? Но главным среди вошедших был яйцеголовый дядька со злым лицом, похожий на маленького Фантомаса. Выбритая его голова блестела в электрическом сиянии караулки. – Вечер в хату! – весело и как будто развязно сказал Фантомас. – В эфире рубрика «Вы нам писали». Идиотская история о том, как юный засранец поставил на уши руководство силовых ведомств, подходит к закономерному концу. – Во дает! – прошептал усатый. – Ни слова в простоте! – А громко сказал: – Здрасьте! Фантомас внимательным взглядом прилип к жирному. – Я исключаю версию, что у вас – любовное свидание, – продолжал Фантомас. – Поэтому делаю вывод, что передо мной маленький засранец собственной персоной. – Ну, как-то да, – идиотски стесняясь, выдавил Саня из глотки убогие говяхи слов. Фантомас кивнул своим спутникам. Петров раскрыл чемодан, а Баширов достал из него какую-то блестящую хуйню, похожую не то на сложенную металлическую линейку, не то на футуристическую инсталляцию. Но это, как с немалым удивлением увидел Саня, оказались трусы. Их передняя часть была похожа на забрало рыцарского шлема и представляла собой решетку с узкими вертикальными отверстиями. Зато задняя часть этих странных трусняков была цельнометаллическая, воспроизводящая, тем не менее, форму достаточно большой жопы, с большой круглой дыркой в положенном месте. «Странные какие трусы! – подумал жирный. – Зачем они их достали? Для кого они?» И едва успел Саня подумать эту мысль, как Петров и Баширов схватили его и стали надевать эти странные трусы на него. Саня чувствовал леденящее прикосновение металла. Саня стал вырываться. – Тихо! – шикнул на него Петров. – Будешь дергаться, пипиську прищемит, будешь ходить с защемлением. – Что ты с ним цацкаешься, – буркнул Баширов. – На точку какую-нибудь ему надави, пусть успокоится. – Пипетку вставь в кармашек! – сказал жирному Петров. Саня с еще большим удивлением обнаружил, что в передней части трусов действительно есть специальный кармашек – точно по размеру. Санин писюн сам скользнул в эту пещеру. А Петров с Башировым защелкнули замки по бокам трусов. Саня вспомнил, как перед судом в полицейском участке зловещая докторша измеряла его сантиметром. Не было ли какой-то связи с этими металлическими трусами? – Что это? – простонал Саня, вполне закономерно пытаясь стянуть с себя эту непонятную хуйню. Но если бы это было так легко! Пояс трусов вминался в слои жира. И на Санином теле металлическая эта хуевина сидела как влитая – ни вперед, ни назад. «А как же я буду дрочить?» – ошпарил Саню внезапный ужас. Он с новой силой и с тем же успехом принялся сдирать с себя эти очень странные трусы. – Прибор простой, инструктаж не нужен! – балагурил Фантомас. – По какому праву? Снимите с меня немедленно! – требовал жирный. Петров с Башировым загыгыкали. – Да на тебя, остолопа, трудилось три предприятия Красноярского края! – провозгласил Фантомас. – Чтобы вот эту вот штуку из титанового сплава склепать. А ты говоришь: «Снимите!» Вот тебе! И Фантомас показал Сане кукиш. – Но за что? – трясся Саня. – Почему вы так со мной поступаете? – Я бы тебе ответил, – усмехнулся Фантома. – Но не имею права. Потому что у тебя нет доступа к государственной тайне. – Подождите, – оторопел жирный. – Мой… э-э… член – это государственная тайна? – Да. Меньше знаешь – крепче спишь! – По какому праву? – вскипел жирный. – Это мой писюн. Что хочу с ним – то и делаю. Это произвол! – Слышь, ты, произвол, – сказал Фантомас. – Ты ведь не знаешь всей картины. Ты о ней даже и не догадываешься. И для твоего блага о ней и близко не задумываться. Есть понятие высшей государственной необходимости. – Да в гробу я видел эту необходимость! – захныкал жирный. – И это государство! И Путина вашего! Фантомас смотрел на жирного с леденящей душу усмешкой. Взгляд его совершенно точно пронзал насквозь все потемки Саниной души, как луч маяка, рассекающий туман. – Ты очень неосторожно бросаешь вызов государству, – сказал Фантомас. – Оно тебя защищает. А ты живешь, как сыр в масле. У тебя и таких, как ты, ведь все есть! Самое сытое поколение – это вы. Знал бы ты, в какой скудости жили наши деды. Воевали, мяса месяцами не видели, хлеб не каждый день. Но выстояли, все вынесли, полмира завоевали. И наше поколение не шиковало. А вам, говнюкам, все блага цивилизации на блюдечке с самого рождения преподносят. И все вам не то! И государство не то! И Путин неправильный! Ты сам-то кто такой, что на государство бочку катишь? Кто ты, чтобы себя ему противопоставлять? Ты самого себя даже от этих безобидных хомячков-пятнадцатисуточников защитить не можешь. Тебе любой прохожий может безнаказанно дать поджопник. Скажешь, нет? «Они за мной следили!» – с ужасом осознал жирный. Действительно, бывали в его жизни случайные уличные поджопники. Саня потом переживал и клял Собянина, который развел на улицах гопоту. – И ты, жиртрест бесформенный, еще на государство вякаешь? Которое, сука, доброе к тебе, как не знаю к кому. В любой другой стране мира тебя бы просто шлепнули, без объяснений. А с тобой, говнюком, еще цацкаются, промышленные мощности экстренным порядком задействуют. Глаза Фантомаса, как пиявки, высасывали душу. – Притом еще и освобождает тебя государство! – провозгласил Фантомас. – До срока. – А распоряжение? – вклинился усатый. – Есть распоряжение. – Где? – Задним числом доставят бумагу. – Но как же? Без бумаги я не могу. – А ты смоги, – парировал Фантомас. – Смоги. Ты же многое можешь, а Андрей Ильич? – Но почему? – А будем думать, амнистия вышла. К тому же про него у тебя никто не спросит. – Да ладно! Это же гей-активист! Скандальная персона. – Уже нет, – ответил Фантомас. – Про него усиленно забывают. Скоро вообще никто не вспомнит. «Нью-Йорк Таймс» архив свой от него почистила уже. И «Дейли мейл». И еще кто-то там. То они воняли на весь мир о страданиях голодающего гей-активиста. Но вдруг оказалось – тут вы молодцы, конечно, все правильно сделали – что вместо гей-активиста им подсунули жирное чмо, которое даже полчаса поголодать не может. И тогда стали тебя, паренек, усиленно забывать. Делать вид, что тебя никогда не было. И твиттеропиздая подружка твоя тоже делает вид, что тебя не было. – Твиттеро… что? – ошалело спросил усатый Андрей Ильич. – У нее в пизде твиттер, – сказал Фантомас. – Есть такая новейшая технология. Вот у вашей Смирновой как раз и установлен экспериментальный образец. – Э… – оторопел усатый. – Интернет читать надо, много хорошего пишут – сказал Фантомас и вновь повернулся к жирному. – Так вот, паренек, поскольку ты перестал интересовать наших партнеров, то и нам нет никакого смысла тебя мучить. Это не секрет, можешь всем говорить. Для них ты перестал существовать, и нам не за что тебя наказывать. Иди, гуляй. – Ага, в титановых трусах, – буркнул жирный. – Или ты умней, чем кажешься, или звезды случайно сошлись, – прищурился Фантомас. – В общем, ты свободный человек. Но на возможной карьере альфонса ты можешь поставить крест. Эти слова вселили в жирного ужас. Кошмаром всей его жизни была мысль, что он никогда не поебется. И все события шли к тому, что так и будет. – Так что, Андрей Ильич, давай, вызванивай его родителей. Пусть везут ему одежку, вместо обосранной. – Уже позвонили, – быстро сказал Андрей Ильич. Фантомас впился в него взглядом. И усатый вдруг посерел лицом. – Позвонили, значит? – замогильным голосом произнес Фантомас. – А ты, майор, смотрю, хваткий мужик, да? – Ну, что вы! – Усатый чувствовал себя неловко. Жирному тоже неловко было за ним наблюдать. Но и приятно. Видеть, как кто-то позорится вместо тебя – дорогого стоит. Правда, сам смысл позора жирный не улавливал. – Мальчик, выйди, – сказал Фантомас. – Сейчас дяди будут говорить о делах. – А куда? – буркнул жирный. – А вот за эту дверь. Петров с Башировым стали заталкивать его обратно в узилище. Жирный не сопротивлялся. С ним ничего не случится. Он уже свободный человек. Но тут же холодные мурашки брызнули по коже, когда из ближайшей палаты раздался зловещий голос: – Вон он, пидор! – А ну, тишина в палатах! – буркнул дежурный мент. Сквозь дверь Саня видел, как Фантомас размахивает руками перед лицом Андрея Ильича, загибает пальцы, что-то ему доказывает. – Иди к нам, сладенький! – загундосил из палаты издевательский голос. – Вам замечание сделать? – вызверился караульный. А жирный вдруг понял, что врет фантомасоподобный дядька. Не договаривает. Не потому Саню выпускают, что все о нем забыли. Просто это он систему победил. Но система – никогда в этом не признается. Усатый и Фантомас пожали друг другу руки. Потом куда-то вышли. И их не было долго. Спустя целую вечность, наполненную зловещим бормотанием из палат и казенным электрическим светом в коридоре, появился усатый. Он нес барахло для Сани – штаны, рубашку, трусы. «Родаки приехали!» – догадался жирный. *** Свобода пьянила. Вечерние улицы переливались огнями, как тропические реки в светлячках. Обрыдлая Москва из окна отцовской машины казалась веселым неоновым Нью-Йорком. – Все, сынок, пожил самостоятельно, и хватит. Домой тебя возвращаем, – говорила мама. – Я не знаю, что с ним делать, – сквозь зубы цедил отец, называя присутствующего здесь Саню в третьем лице. – Даже не живя дома, он умудрился опустить меня на бабло. – Давай не будем! – сказала мама. – Как не будем? Это же миллион! Миллион, блять! Обычные люди таких денег за всю жизнь не видят. Но я влез в долги, в аферы, собрал миллион! Заплатил! – Папа, ты им заплатил? – удивился жирный. – А ты как думал? – завопил отец, признав, наконец, существование Сани. – Но они же меня и так отпускали. Распоряжение было. – Что?! – завопил батя, ударив по тормозам. Машина дернулась. Остановилась. Сзади возмущенно загудели. Батя вывернул машину к обочине, остановился, развернулся к Сане и стал бить его кулаком по роже. – Уебан! Чертов гнусный уебан! Как мне от тебя избавиться?! – Сережа! – закричала мама. – Прекрати! По морде отец попал только один раз. Потом Саня закрылся ладонями. Но все равно удары были не декоративные, а настоящие. Батя гасил жирного во всю силу. – Ты понимаешь, что произошло? Его отпускали задаром, а я за него – заплатил! Заплатил, блядь! Выкупил из обезьянника. – И молодец! – Нет! Я дурак! – Иди и забери у ментов свои деньги! – Как ты себе это представляешь? Как?! Чтоб ты лопнул, уебан! Новая (и последняя, по счастью) отцовская оплеуха прилетела точно в нос жирному. Саня захныкал. Но в глубине души все равно был чуть-чуть счастлив. Новое счастье многое омрачало, но пьянящее чувство свободы временно перевешивало все неприятности. Конец второго сезона.