She’s In Parties

Современная детская песня: Не оборачивайся! Смотри, смотри, комиссар бродит. Он — силён, а мы — маленькие и глупые, И это разочарование заставляет нас молчать. Не оборачивайся! Смотри, смотри, комиссар бродит. Если он заговорит с тобой, то ты знаешь, почему, Скажи ему, что твоя жизнь тебя убивает. Всё чисто, господин комиссар? Falco «Der Kommissar»

Потертый «Фольксваген» Лейка рванул с места со скоростью, на которую такая колымага была неспособна. Мотор мощно урчал. Подсвеченный фарами вечер разрывался за стеклами в лоскуты. Здания теряли сочленение с воздухом даже для острого взгляда Виктора. Он опустил ветровое стекло, прижав руку к свежести ветра, когда они выехали за город, прочь от зашлакованного мегаполиса. Ему не нравилось жить одному на природе, но он уставал от городов. Слишком шумно и слишком воняет. На каждом новом витке промышленной революции его обостренное обоняние и слух все сильнее протестовали. Через сто лет он будет жить с ощущением, что ему под нос суют горящий пластик. Если он не уедет в глушь. Если к тому времени останется глушь, которую человек не загадил. Если Джеймс поедет с ним… — Занятно, — сказал Виктор. Лейк задрал свою прозрачную бровь. — Что именно? — Твоя тачка. — Что с ней? — Внутри не то, что снаружи. Лейк не издал звука, но Виктор почти услышал, как он усмехнулся. — Не скажешь, какой умелец это сделал? На этот раз ухмылка явила открытую наглость. — Не скажу. — Зачем тебе это? Чтобы привлекать меньше внимания плохой машиной? — Может, мне просто нравится дизайн «Фольксвагена»? Нет, тебе просто нравится пиздеть. Парень определенно наслаждается своей загадочностью. Виктор решил подразнить его. — Твой хозяин — мутант? — спросил он. Лейк нахмурился. — У меня нет хозяина. — Я имею в виду того, на кого ты работаешь. — Он человек. Его запах сгустился, сердце выстругало лишний удар, когда он отвечал. Виктор постепенно учился распознавать его правдивые реакции. Врунишка, врунишка, горят твои штанишки… — Странно, — протянул Виктор. — Ты так переживаешь за мутантов, а работаешь на человека. Лейк напрягся, его узкие плечи приподнялись. Вместо ответа он кивнул на бардачок. — Там фотографии дома. Посмотри. Виктор вытащил несколько полароидных снимков особняка, сделанных сквозь железную решетку ограды. Дом добротный, но не крепость, в него будет легко попасть. Хотя пару пуль из окон словить, конечно, придется. — И что ты думаешь? — спросил Лейк. Виктор зевнул, убирая фотографии обратно в бардачок. — Я думаю, что приду туда и всех вырежу. Мутантов в первую очередь, как я и сказал. Колючий взгляд Лейка застрял у его скулы. — Ты своих тоже не жалеешь, верно? — «Моих» нет. — А, — бесстрастная до вялости физиономия Лейка мигнула гримасой сарказма. — Какая невероятная редкость. Индивидуалист. — Да, но дело не в этом. — Ты ненавидишь всех без разбора? — Тоже — да, и дело не в этом. Нахмуренность Лейка приобрела озадаченный оттенок. — Тогда в чем? — Пока мутация не проявилась, ты был человеком. — Технически, да, — Лейк пожал плечами. — Хотя можно поспорить. — Не стоит, — ухмыльнулся Виктор. — Когда ты писался в памперсы, играл со своим маленьким хуем и дергал кошек за хвосты, ты ничем не отличался от человеческих детенышей. — Я не дергал кошек за хвосты, — проворчал Лейк. — Но, возможно, ты прав. Значит, сначала мы все были homo sapiens? — Я никогда не был homo sapiens. То, что ты умеешь делать… Виктор подумал о Чарльзе Ксавье, который промыл мозги его брату. Виктор кое-что разведал об этом субъекте. Нам дан дар, мы — часть божьего плана, мы должны жить в мире с людьми… Бла-бла-бла. А Джеймс должен сидеть в клетке и на цепи. И что хуже всего, это его устраивает. Ебаный телепат его околдовал. — Ты думаешь, это «дар»? — спросил он. — Конечно, — твердо ответил Лейк. — Что отличает нас от homo sapiens. — «Мутант и горжусь», — фыркнул Виктор. Лейк сверкнул на него взглядом. — Ты что-то имеешь против этого? — Нет, я считаю, что мы высшая раса. Sieg heil! Лейк достал из кармана пиджака пачку «Мальборо» и прикурил от дешевой пластиковой зажигалки. — Продолжай свою мысль. Виктор тоже выбил себе сигарету. — Фокусы, — он выпустил дым в окно. — Вот в чем твой «дар». Телепат может читать мысли, телепортер может перемещаться. Я знал одного мудака, который мог поразить цель на таком расстоянии, на которое не способен лучший снайпер из самой пиздатой винтовки. Чертовски впечатляюще. Как фокусы в цирке. Между бровей Лейка прорезалась морщинка. — Я не согласен, — он помотал головой. — Но допустим, ты прав. И чем ты отличаешься от других? Виктор поднял руку, когти медленно поползли, изгибаясь. — Это не фокус. Лейк свернул взгляд с дороги. — А что это? В его голосе пробудился искренний интерес, искрививший плоскую интонацию. — Это я, — Виктор пошевелил пальцами. — Тот, кем я был всегда. Даже до того, как они появились. Лейк втянул дым, искры брызнули на конце сигареты. — Я не уверен, что понимаю. Губы Виктора раздвинулись, глаза сузились. — Это потому, что я сдерживаюсь, Ронни. Иначе твои розовые кишки украсили бы интерьер этого чудо-мобиля полчаса назад. Просто потому, что ты — мясо. Лейк притих. Опустил ветровое стекло и щелчком отправил окурок в темноту. Огонек зашипел сквозь ночь, осветив краешек пустого шоссе. — С тобой должно быть здорово трахаться, — сказал он. Виктор поперхнулся дымом. Давненько его не удивляли. Он перестроил кашель в смех. — Ты не в моем вкусе. Возможно, в плане обеда. — Ты ел людей? — Случалось. Пиджачная линия сдвинулась на плечах, но особенного шока или отвращения Лейк не показал. Скорее наоборот, он все сильнее заинтересовывался. Посмотрит бойню и захочет мой хуй в своей заднице. — Какие табу ты не нарушал? — спросил Лейк. Каннибализм, инцест, детоубийство… — Не помню, — Виктор выкинул окурок в окно и закрыл глаза. — Какие фокусы ты делаешь? — Я гибкий и быстрый. И сильнее, чем кажусь. — Ух ты, — Виктор присвистнул. — Какие таланты. Не открывая глаз, он ударил Лейка по голове. — Блядь! — Откачнувшись, Лейк поймал и сдержал удар, но отпустил руль. Машину завело в сторону. — Какого хуя ты делаешь?! Виктор открыл один глаз. — Не волнуйся, если разобьемся, я исцелюсь. Обычный четверг. — Он зевнул. — Или что у там сегодня? — Ты сумасшедший, — прошипел Лейк. — Я должен был проверить, годишься ли ты на что-нибудь. — Ты просто хотел меня ударить! — И это тоже. Лейк потряс головой, беззвучно пробормотав: мудак. В бардачке, когда Виктор туда залезал, вместе с фото он заметил «Вальтер». — Стреляешь хорошо? — спросил он. — Да, — злобно пробормотал Лейк, прикуривая новую сигарету. Виктор ухмыльнулся. — Постарайся не попасть в меня. На самом деле он был впечатлен. Он бил не в полную силу, но даже его легкий удар обычно отправлял всех в нокаут. Лейк действительно был гибкий и быстрый. И сильнее, чем он выглядел. Внутри не то, что снаружи… Интересно, какие еще сюрпризы от него можно ждать? Ехать нужно было примерно еще полчаса. Лейк держался за руль и ожесточенно молчал. Темнота пригорода неслась за окнами. Виктор заскучал и врубил радио, оно сладенько заскулило. — «Дорогая, дорогая леди, Как будто завтра не наступит, Возьми мое сердце, не теряй его. Прислушайся к своему сердцу…». — Господи, — он поморщился и переключил канал. — «Ты — женщина, я — мужчина. Ты — моя удача, я — твоя слава. Этого мы не можем скрыть. Будь моей леди вечера…» — Ебаные сопли! — прорычал он. — Что за дерьмо они сейчас играют? Лейк выдул дым в его сторону: — Сколько тебе лет, Крид? — Я еще помню нормальную музыку. Он покрутил настройки. Наконец зазвучало то, что не бесило его. У него даже была футболка с логотипом этой группы. — «Я покончил с моей бабой, она мне мешала думать, Люди думают, я псих, сколько ж можно брови хмурить, Я весь день погружен в мысли, все вокруг меня плохое, Скоро я с ума сойду, если не найду покоя, Ты поможешь обуздать мой мозг? О, да!» Лейк усмехнулся, но ничего не сказал. Виктор полез в карман своего плаща и вытащил пакетик с порошком. Удлинив коготь, он высыпал порошок прямо в углубление когтя и слизал одной ноздрей. Сначала мерзкий химический запах вызывал почти тошноту, но потом… О, да. Он откинул голову на сиденье и сомкнул веки. Мятный холодок приятно поскреб по слизистой носа. — Эй! — крикнул Лейк. — Ты в своем уме? — Что, — пробормотал Виктор. — Ты мне нужен трезвым! — Буду трезвым через пять минут. — После грамма кокаина? После двух, ухмыльнулся Виктор про себя, вынюхал вторую порцию и облизал коготь. Дерьмо было первоклассное, мята распустилась во рту. — Ты что, издеваешься? — завопил Лейк, едва не подпрыгнув на сиденье. — Заткнись, — велел Виктор, снова закрывая глаза. — Сказал же, буду в норме. — Это… это не профессионально, блядь! — возмутился Лейк. — Я плачу тебе, в конце концов! — И ты думал, что я откажусь от маленьких удовольствий жизни из-за твоих долбанных тридцати серебряников? Виктор расстегнул молнию своих джинсов. Он услышал, как у Лейка отвисла челюсть, и даже приоткрыл один глаз, чтобы насладиться выражением шока на его лице. — Если стесняешься, не смотри, — усмехнулся он и вытащил член. Короткие кокаиновые мгновения усиливали удовольствие. Он давно не ебался, но может хотя бы подрочить. — Ты… ты… — задохнулся Лейк. — Гребаное животное, ага, — промурлыкал Виктор. — Ронни, серьезно, заткнись и не мешай мне. Помогать не надо. Он стиснул пальцы на стволе, представляя рот своего брата, растянутый его членом. Джимми обычно сосал подолгу, не давая ему кончить быстро. Когда он брал инициативу на себя, все становилось мягче, скорее по-человечески, чем по-звериному. Хотя у него были свои моменты, когда он мог, например, пустить зубы в ход. Он отсасывал не сказать, что виртуозно, трахнуть его в глотку было практически невозможно: из-за слишком высокой чувствительности, более сильной, чем у Виктора, он почти сразу начинал давиться и задыхаться. Иногда Виктор все равно мучил его этим, но не часто. Джеймс закрывал глаза, размеренно дыша через нос, относясь к этому со своей обычной серьезностью. Его губы прижимают член Виктора к животу, медленный всасывающий поцелуй и короткое лизание языком. Длинные сильные пальцы сжимают его у корня, крепко, крепче, болезненно, вырывая у Виктора нетерпеливое рычание. Джеймс усмехается: «Тихо». Целует его опять и расслабляет хватку, начинает дрочить, головка исчезает в его мокром рту, выскальзывает наружу, подбородок блестит слюной и размазанными нитями преспермы, он всасывает… Приборную панель оросило густой белой жижей. Машина споткнулась на какой-то дорожной кочке. Разваренный в его носоглотке кокаин проскочил ниже. Виктор задержал его на языке на мгновение и проглотил. Он открыл глаза с самодовольной ухмылкой и лизнул свою ладонь. Подмигнул Лейку, качнув подбородком на следы своей спермы. — Оставишь на память? Лейк сглотнул, резко выдохнул и заковал свое лицо в безразличие. — Ты действительно животное, — сказал он со своей интонацией без интонации. Виктор расхохотался и похлопал его по плечу. — Ронни, после резни ты будешь упрашивать меня, чтобы я позволил мне отсосать. Я знаю твой типаж. Ты заводишься от крови. Лейк сдвинул к нему шею на такой скорости, что это походило на спецэффект в кино. Второй спецэффект он явно не контролировал: его бесцветные глаза залило желтым. Трюки, подумал Виктор. Мутантский цирк, и все вы одинаковы, уебки. — Ты ничего обо мне не знаешь, Крид. Голос содрогнулся от ярости, которая была Виктору по душе. Темнота за стеклами машины растрескалась огнями Шпандау с его средневековой графикой. Виктор застегнул молнию своих джинсов и лениво потянулся. — Я знаю больше, чем ты думаешь, — сказал он.