All or nothing

За окном все тот же неизменный серый пейзаж. Интересно. Он хоть когда то меняется? Телефон разрывается от звонков уже час, а альфа, в очередной раз, сбрасывая вызов, глубже затягивается дотлевшей до фильтра сигаретой и, выдыхая сизый дым в приоткрытую форточку, тушит о пепельницу, тянясь, за новой. Кофе уже давно был заменен на коньяк, а здравый разум на минутную слабость и помутнение рассудка. Только в этот раз поступок в «минутную слабость» оказался слишком серьезным, а последствия необратимы. Поэтому сидя сейчас на подоконнике своей кухни, Мин не знает, что делать. Он не может поверить в то, что совершил эту непозволительную ошибку, в то, что пошел на преступление, в то, что… похитил человека. В тот момент он не смог себя контролировать, не смог сохранить здравый смысл и холодную голову, он поддался своим тайным желаниям и демонам в голове, которые уже долгое время не дают покоя. Не смог. А за эту ошибку поплатиться другой человек. Разве это справедливо? Сейчас же он не знает, что ему делать, не знает, что сказать не в чем неповинному парню, которому просто не посчастливилось родиться с такой внешностью и оказаться в ненужном месте в ненужное время, в том злополучном клубе.

Flashback

Заходя в клуб с разрывающей перепонки музыкой, Мин автоматически морщит нос и закрывает руками уши в надежде не слышать эту ужасную попсу, что доносится отовсюду. Но слыша до тошноты, знакомый и звонкий смех с лоджии на втором этаже клуба, он непроизвольно отдергивает руки от ушей и поднимает голову к верху, желая увидеть, откуда исходит звук. Он не помнит, как зашел сюда, не знает зачем, перед глазами ужасная картина автокатастрофы, множество крови и мертвенно бледное лицо любимого. Его омертвевший взгляд до сих пор стоит перед глазами, и это наводит ужас. Но сейчас это отходит на второй план ведь звонкий, любимый и такой заразительный смех, он не слышал уже очень и очень давно. Не давая отчет своим действиям, альфа поднимается на лоджию второго этажа, откуда исходит звук и замирает на самом пороге в оцепенении. Ему отнюдь не нравится увиденное. Мин еле сдерживается, чтобы не отвернутся от развернувшийся картины с отвращением и омерзением на лице. Глаза застилает — туманная пелена, а разум — случай произошедший несколько минут назад, вперемешку с совестью и никому не нужной ревностью. — Что со мной происходит? Это ведь не я. — тихо бормочет он, волоча за собой ничего не соображающего омегу, находящегося под наркотой в полуобморочном состоянии, которого минуту назад чуть ли не пустили по кругу несколько таких же находящихся не в адекватном состоянии отморозков. Только от одного осознания, того, что с его невинным, милым и стеснительным мальчиком, могли что-то сделать, те, опустившиеся на самое дно люди. Не дай бог прикоснутся к нему, к самому сокровенному, драгоценному и бесценному, что у него есть в этом грешном мире, к его любимому Пак Чимину Мин Тэмину, становится невыносимо и нестерпимо больно. Кулаки сжимаются сами собой, стоит лишь вспомнить об этом инциденте, как злость на всех снова просыпается и не дает покоя. А самое главное злость на самого омежку. Как он мог позволить себя накачать наркотой? Как он мог очутиться в этом ужасном месте, которое точно никак не вяжется с порядочным семьянином и будущим папой? Как он мог, ничего не сказав уйти? Да еще и от кого?! От юнги! От его любящего и прекрасного мужа! Это непростительная дерзость и оскорбление. А за плохое поведение обычно жестоко наказывают.

Конец Flachback

С каждым глотком этой отвратительной жидкости, которая медленно убивает Юнги изнутри, все проблемы уже не кажутся настолько критичными, тело расслабляется, а разум достигает чувства эйфории. Еще глубже затягиваясь, он выдыхает плотный, сизый дым и резко, поднимаясь с подоконника, чуть ли не падая, альфа направляется в комнату, откуда исходит тонкий приятный и сладкий запах Чимина Тэмина. Немного приоткрывая дверь комнаты, она предательски скрипит, и испуганные, огромные и покрасневшие от обилия жидкости в них, глаза устремились тот час прямо на него. Юнги невольно подается вперед, желая успокоить, приласкать и утешить настолько испуганного и потерянного мужа, который наверняка думает, что альфа накажет его за проступок, что он и собирался сделать до этой минуты. Но омега видимо не оценил его порыв любви, еще сильнее вжимаясь в стену между кроватью и маленькой прикроватной тумбочкой, поджимая к лицу свои худые и избитые до крови и синяков колени с прошлой ночи. Такой вид его любимого сильно удручает Мина, он еще ближе подходит к нему и, присаживаясь на корточки, тянет руку, что бы потрепать по таким любимым персиковым волосам, вдохнуть их аромат и наконец-то прижать такого маленького слабого и напуганного котенка к себе. Но омега этого не хочет, он затравленно смотрит на Мина, шумно шмыгает носом и вертит головой в знак протест, сильнее съеживаясь и прижимая колени к груди, утыкаясь в них мокрыми глазами. — Ну ты чего. — озадаченно бормочит на странную реакцию мужа. — Н. не… не. не под… не подходи… те…. пожалуйста. — в отчаиньи стонет Пак. — Любимый. не бойся меня, пожалуйста. я ведь ничего тебе плохого не сделаю. — с добрыми глазами альфа смотрит на все еще сжавшегося Пака между кроватью и тумбочкой. «Как он вообще туда поместился?» — проносится в голове альфы. Услышав еще один громкий всхлип, Мин снова встречается взглядом с омегой, от чего его сердце пропускает один болезненный удар. — Тэмин-а… иди ко мне. обещаю я ничего плохого не сделаю и ругаться тоже не буду. Не обратив внимание на имя, произнесенное альфой, Чим все еще недоверчиво смотрит в ответ и нехотя опускает колени на пол, представая перед альфой абсолютно открытым и, как кажется самому Паку обнаженным перед этими обманчиво добрыми и безумными глазами. Альфа, видя первый шаг к нему на встречу со стороны омеги и не теряя времени напрасно, протягивает свои руки к его хрупкому тельцу и с легкостью вынимает его из того место, где он, в свою очередь прятался. Усаживая Пака на свои колени, альфа невольно подмечает, насколько он исхудал, видимо стресс, пережитый в связи с потерей ребенка в той ужасной катастрофе, все еще дает о себе знать, даже спустя столько лет. Пака заметно потряхивает. Он очень боится, этого мужчину, который крепко сжимает его в своих руках и утыкается носом в его шею. Все тело омеги максимально напряжено, он все еще ничего не помнит о прошлой ночи, а как очутился в этой квартире, а тем более с этим альфой — подавно. — Ну чего ты так дрожишь? Я же сказал ничего плохого я тебе не сделаю, я же тебя очень люблю, как ты можешь так плохо обо мне думать. а любимый? — мягко растягивая слова как соловей проговаривает альфа, не переставая поглаживать того по спине в успокаивающем жесте. Омега ничего не понимает. Совершенно. Все мысли спутались. А мозг упрямо отказывается работать и воспринимать хоть какую то информацию. Кто сейчас его обнимает? Где он сейчас находится? Его успокаивает человек, который спас от смерти и не дал умереть в холодной воде? Человек, который отвадил ненужного «ухажера», а после отвез в больницу? Человек, который отверг его и внезапно исчез? Человек, который домогался его, пока он спал? Или же человек, который искал его и приходил на каждое выступление, жадно пожирая глазами, даже тогда когда не знал кто на самом деле перед ним? Кто сейчас перед ним? Не один из тех личностей, что знал омега, не похож на эту, что демонстрирует альфа сейчас. Воспаленный мозг Чимина так и не может понять, какой из всех тех перед ним Мин Юнги. Поэтому омега, застывает на месте, не в силах пошевелится. Все слова, что активно нашептывает ему Юнги, доходят до Пака с значительной задержкой и, как будто из-под толщи воды. — Ты не голодный? Уверен, сейчас умираешь с голода. — и правда, Чимин даже не помнит когда последний раз ел, поэтому слабо кивает в знак согласия, на что альфа расплывается в широкой улыбке. — Ну, раз так, то lets go на кухню! У меня правда не так много еды в холодильнике, я в принципе не часто готовлю, но если что, можно быстренько сбегать в магазин и приготовить что-нибудь съедобное. — аккуратно ставя омегу на ноги, альфа заканчивает свою тираду из слов и аккуратно придерживая его за талию ведет в нужном направлении.

…

Прошло уже достаточно времени с их последнего свидания. Омега потихоньку вливается в свой обычный ритм жизни, возобновляет тренировки и приводить свое тело к былым параметрам, альфа же занимается своими делами и работой. Их отношения с Чоном более-менее начали налаживаться, не сказать, что они снова ведут себя как братья, но, по крайней мере, уже не испепеляют друг друга гневными взглядами, как было раньше, а это уже успех. Хоть все и увлечены своими делами и проблемами: Что Джин — не вылазия из тренажерного зала и студии для танцев, сидя на диетах и ограничивая себя во всем. Что Нам — увлеченно работает на износ, забывая даже поесть, но при этом они и не забывают друг о друге, по крайней мере, альфа точно — нет. Он все так же несколько раз на дню ему названивает, постоянно пишет, интересуется делами и состоянием Джина, на что не редко получает недовольные протесты по типу «Ты меня отвлекаешь. Хватит уже названивать». Или. «Еще раз, увижу или услышу от тебя какой либо признак жизни, кину в черный список!» — Второй вариант был страшнее первого в несколько раз, ведь Джин же реально мог кинуть в черный список не моргнув и глазом, а Наму потом, неделю, если не больше страдать и вымаливать у него прощения, стоя под окнами дома. Намджун все так же присылает каждое утро по большому шикарному букету цветов, на что слышит тихое «спасибо» и кучу недовольно ворчания, но он уже привык, ему это даже начинает казаться невероятно милым и забавным. Альфа уже чувствует немного не адекватную привязанность к этому невероятному человеку, ведь все, что касается Джина ему жизненно важно и необходимо знать и даже от простого «спасибо» невероятно щемит сердце и хочется визжать как маленькому ребенку, которому купили любимую конфету. Никто бы в здравом уме не подумал, что такой большой серьезный дядька будет краснеть от невинного поцелуя в щеку и умилятся с ворчания омеги. По истине, любовь творит чудеса. Но не думайте что это односторонняя влюбленность. Совершенно нет. Джин тоже уже давно по уши влюбился в этого обольстителя и похитителя сердец, но вслух, а уж те более ему лично никогда об этом не скажет. Слишком уж гордый. Да и кто Джин, а кто Намджун? Джин — обычный трейни в компании, который до сих пор не может дебютировать, а Намджун — богатейший человек, мало того, он брат председателя, а значит законный обладатель половины наследства оставшегося от родителей, мало того у альфы еще собственный бизнес (Джин понятия не имеет какой, так как не интересовался и вообще мало, что в этом понимает), который видимо приносит неплохой доход, смотря на его машину и роскошные подарки, которыми он заваливают небольшую студию Джина каждый день. Они не пара и Джин это прекрасно осознает, поэтому и не позволяет себе терять голову от всех лестных слов и подарков в свой адрес, ведь в конечном итоге он останется один с разбитым сердцем. Поэтому. Как там поется в песне.? Чувства — на замок, вечно юный, вечно одинок, — эта песня, точное описание омеги. Только про «вечно юный» можно поспорить ведь омега уже не пятнадцати-семнадцатилетний подросток, у которого вся жизнь и карьера впереди, Джину уже за двадцать, а он все еще не может дебютировать, если так и дальше пойдет, то ни о какой карьере айдола и мечтать нельзя. Будет омегу как всегда противный звук будильника, который не дает досмотреть такой сладкий сон. Джин истошно стонет и тянется рукой, нащупывая на тумбочке звенящий предмет, бьет его о поверхность тумбочки, с желанием дальше продолжить свой сон, но он видимо не собирается так быстро сдаваться, поэтому продолжает терроризировать бедного Кима. Ему ничего другого больше не остается кроме как приподнять голову от подушки и все-таки отрыть заспанные глаза, находя эту заветную кнопочку выключения, комната снова погружается в заветную тишину, а нарушитель спокойствия валяется, где то на полу. Но не тут то было, сегодня видимо ему не удастся проспать первую пару, и придется все-таки на нее идти, ведь теперь уже звонит телефон. С мученическим выражением лица Джин смотрит в сторону валяющего телефона на другой стороне кровати, видя на экране звонок от «Джун-и», тянется к телефону и нажимает на «принять вызов». — Клянусь Намджун если это не, что то супер важное я тебя убью! — сердито кричит омега прямо в трубку, что бы собеседник по ту строну, точно оглох. — Доброе утро, душа моя! Не сердись на меня, пожалуйста, я тебя очень люблю! — Ближе к делу. — все еще с угрожающей интонацией парирует. — Помнишь, ты сдавал кровь для очень важного человека моего брата? — Конечно, помню! Ты в тот день от меня не на миллиметр не отходил! Бесишь. — улыбаясь и посмеиваясь, отвечает омега, вспоминая тот день. — Да ладно тебе! Такого не было! — отвечает в той же манере, прекрасно понимая, что да, было, альфа бы даже не побрезгал в ноги лечь, лишь бы омега никуда не уходил от него. — Сделаю вид что поверил. Так что дальше то? — уже окончательно просыпаясь и отрывая себя от кровати, спрашивает Джин. — Того человека зовут Ким Тэхен, недавно он очнулся, я подумал тебе бы хотелось навестить его. — Сейчас.? — единственное, что спрашивает он, после затянувшийся минуты молчания. — Да...? Ты занят? — Нет, хорошо, я пошел собираться, все равно не хотел идти на первую пару, через 40 минут буду готов. — сразу же после окончания фразы, не давая и слово вставить, сбрасывает вызов и идет собираться. Сегодня у Кима еще один трудный день, сначала посещение больницы, потом оставшиеся 3 парны в универе, 3 тренировки танцев и 2 вокала, и в принципе на этом все. Собравшись, как и сказал за 40 минут, омега выходит с одним пакетом для Тэ (в нем куриный бульён, который помогает организму быстрее восстановится) и две сумки одна с тетрадями и письменными принадлежностями — для универа, а вторая — для тренировок с сменной одеждой и всем остальным, что может понадобится. Сам омега в дутой белой куртке и спортивном черном костюме, что бы было не так мучительно слушать лекции, Джин решил не заморачиваться и надеть его. Выходя, из своей небольшой квартирке, Ким сразу же увидел машину Нама возле подъезда, как и самого его стоящего рядом с ней в своем любимом черном пальто и строгом костюме. Подходя к машине, Джин невольно улыбается, смотря на любимую улыбку с очаровательными ямочками на щеках, застать Джуна за улыбкой редкое явление, он даже омеге не часто улыбается, не говоря уже о других, поэтому стоит этому произойти, как Ким вне себя от радости прощает ему все: И ранний подъем, и его удивительные умения обольстителя, и, то, что его тесная квартирка стала еще меньше из-за огромного количества цветов и подарков, он готов простить ему все на свете, лишь бы он так же тепло и любяще улыбался ему при каждой встречи. Джин подбегает к альфе и чуть ли не запрыгивает к нему на руки, крепко обнимая. Нам, не ожидавший такого проявления чувств с его стороны, прибывает несколько секунд в прострации, а позже сгребает в охапку омегу и меняет их местами прислоняя Джина к машине, но большего себе не позволяет. Его любимый мальчик, его жизнь и душа ни в коем случае не заслуживает пренебрежительного отношения к себе, кто угодно, но только не он, поэтому Ким разрешает себе только обвить тонкую талию омеги и зарыться носом в макушку, вдыхая любимый аромат. — Господи, Джин-и, как же я жил раньше без тебя… — нашептывает, так тихо, что омега даже не расслышал, что тот пробубнил. — Ты что-то сказал? — немного отстраняясь, спрашивает. — Спрашиваю, не замерз, а то уже нос как помидор. — нарочно посмеивается. — Ой, а у самого то! Как у клоуна! — хохочет Ким, не сильно толкая того в плечо. — Ладно, ладно сдаюсь, ты выиграл! Давай уже сядем в машину, а то превратимся в два снеговика. — смеясь, отвечает Нам, одновременно забирая тяжелые сумки из рук любимого и открывая ему пассажирскую дверь на переднем сиденье.

…

Заходя в здание больницы, невольно начинают болеть глаза от количества белой мебели и стен, перемещаясь практически наощупь, пока глаза окончательно не привыкнут к яркому свету, они подходят к стойки регистрации и узнают в какой палате находится пациент Ким Тэхен, следуя указаниям, подходят к нужной палате, но Джин нерешительно останавливается прямо напротив двери. — Что-то не так? — озадаченно интересуется альфа. — А он точно захочет меня видеть? — нерешительно. — Господи, Джин-и, конечно, что ты такое говоришь? Он будет рад видеть человека причастного к его спасению, ты же даже суп приготовил! Еще чуть чуть и я буду ревновать! — искренне удивляясь такому вопросу, шуточно отвечает. — Рук нет что ли? Сам себе приготовишь — гордо вздернув нос, омега постучавшись, заходит в палату. На кровати лежит очень красивый парень-омега в больничном халате, по нему видно, что он относительно недавно пришел в сознание и все еще восстанавливает силы, его цвет лица немного бледный, нет здорового румянца на щеках, и щек в принципе тоже нет, вместо них выступают острые скулы, лицо немного осунулось, одна рука свободно свисает с кровати и если немного присмотреться можно увидеть небольшие синяки от капельниц, а само запястье очень худое с сильно выпирающими венами, но, тем не менее, этот парень идет на поправку, ведь сейчас, он полулежа весело разговаривает о чем то с председателем, мило улыбаясь ему. Обращая внимание на вошедших, омега немного привстает и растягивает еще шире губы в ослепительной улыбке. Так же заметив вошедших в палату, Чон встает со своего стула и подходит к посетителям. — Привет, брат — протягивая руку, со смешком говорит Чон. — Ну, привет. — пожимая руку с ухмылкой, вторит Намджун. — Я так понимаю это тот самый Ким Сокджин, который похитил сердце моего грубого и жестокого брата. — обращаясь уже к омеге. — Я польщен, что вы обо мне наслышаны, председатель Чон. — немного склоняя голову в знак уважение, отвечает омега. — Ким Тэхен, верно? Я брат этого несносного человека, очень рад с тобой познакомится. — радушно произносит Джун. — А это мой омега, Ким Сокджин. — Ащ, вечно не то ляпнешь. — недовольно ворчит на альфу Джин, щипая его за бог. — И не обязательно надо было нас представлять друг другу, мы уже знакомы. — улыбаясь самой широкой улыбкой кланяется омега. — Я слышал, что вы перенесли тяжелую операцию и сейчас идете на поправку, поэтому я решил принести вам куриный бульён, что бы вы быстрее восстановили силы и поправлялись. — ставя небольшой пакетик с супом на небольшой столик рядом с кроватью, говорит омега. — Я сам его готовил поэтому ручаюсь за его полезность и вкус. — давая клятву пионера, посмеиваясь. — Ой, не стоило, правда, я его обязательно попозже съем… — возвращая ослепительную улыбку, отвечает Ким. — И вы можешь называть меня Тэ в нерабочее время, совсем не обязательно обращаться официально. — Хорошо. тогда тоже обращайтесь. обращайся ко мне «Джин». — Вот и договорились. Омеги до этого никогда не общались в неформальной обстановке, внезапно разговорились и даже не заметили, как Нам и Гук их оставили одних. — Как твоя рана? — достаточно холодно интересуется Намджун. — Твоими молитвами. — огрызается. Джун тяжело вздыхает, облокачиваясь на поручень балкона, на который они вышли. Доставая из пачки одну сигарету и делая глубокую затяжку, Чон все, таки решает задать мучающий его все это время вопрос. — Зачем ты пришел? Еще и с Джином. Уверен на это есть причина. — Нет, ее нет. Почему ты постоянно ищешь причины моих поступков или какой-то подвох? Ты настолько мне не доверяешь? — И это ты мне говоришь? — хмыкая. — Да, ладно братец, поиграли и хватит, ты так и не сказал кто был донором для Тэ. Я хотел бы его отблагодарить за спасение, без него Тэ, не выжил бы. — меняя тон на серьезный. — Он пожелал остаться инкогнито. — говорит правду Джун, ведь омега сразу же после донорства пожелал чтобы его имя не разглашалось. — Хах. Понятно. Значит это все, таки был Джин? — делая небольшую паузу. — Можешь не отвечать, только. ты же не думал, что я не догадаюсь, правда? — заглядывая в лицо альфы, говорит. — Да ладно? Правда, на это рассчитывал? Да, ты меня недооцениваешь братец. — Слушай, давай это останется между нами Джин не хочет, что бы об этом знал кто то еще. Поэтому. не рассказывай Тэхену. — Ты и правда, плохого обо мне мнения. Я и не собирался. — докуривая до фильтра, Чон тушит окурок о перила и идет на выход.

…

Прошло уже два дня с той ночи. Омега до сих пор находится в той же квартире и с тем же странным человеком, можно подумать, что ему там нравится, раз он до сих пор не ушел, но нет. Он пытался. Правда. Днем уйти не получается ведь Юнги все время на чеку и как будто сторожит его, не давая даже малейшего шанса сбежать, а ночью все двери закрыты на несколько замков, ключей от которых у омеги — нет. Разум уже прояснился, но память о той ночи так и не вернулась, а на все вопросы о ней, Мин кидал злобный взгляд и игнорировал. Он вообще ведет себя максимально странно, настолько, что Пак стал бояться его еще больше чем раньше. Не смотря на все лестные и приятные слова, которые он ему говорит, в глазах альфы отчетливо видно проблески безумства, а неадекватное поведение и речь смущают еще больше. Чимин стал чаще за ним замечать, что он называет его чужим именем — это очень сильно обежало омегу, но как только он делал ему замечание, альфа ужасно сильно начинал сердится. — Любимый, подойди, пожалуйста. — ласковым голосом зовет Мин. — Да. я сейчас подойду. — откликается омега из другой комнаты. — Ты меня звал? — подходя к альфе на балкон, где тот в совою очередь стоял и курил, нерешительно интересуется. — Да, я хотел тебя кое о чем попросить. — О чем? — У меня закончились сигареты. — давая на пустую пачку рядом с собой. — Не мог бы ты сходить для меня в магазин и купить еще? — вот он шанс на побег! Но омега невольно напрягается, не может же быть все так легко? Альфа хоть и пьяный, но уж точно не до такой степени (с того дня как Чимину приходится жить с Мином, он ни разу не видел его полностью трезвым, он всегда находится в состоянии легкого опьянения, от него постоянно пахнет перегаром, а едкий дым уже въелся в стены этой проклятой квартиры). — Да, конечно, мне не трудно. Ты отпустишь меня одного.? — осторожно интересуется. — Милый, наивный Тэмин… — от этого обращения омеге резко становится не комфортно и вдвойне страшно. — Конечно же, да. Я тебе полностью доверяю, но перед тем, как ты пойдешь, надень вот это. — протягивая металлический браслет говорит альфа сладким голосом. Омега готов поклясться, что в этот «подарок» встроено GPS-устройство. Как он мог подумать, что его так просто отпустят? Глупый. Протягивая руку, омега автоматически подписывает себе смертный приговор, но отказаться он тем более не может — это равносильно самоубийству. — Вот так то лучше. — довольный своей работой улыбается альфа. А Пак чувствует, как стены его тюрьмы медленно, медленно сужаются, а невидимые кандалы вокруг запястий резко стали давить. Он может только истерично улыбнуться и пойти исполнять «просьбу»

…

За окном идет дождь. После ухода Джина осталось странное послевкусие, можно сказать зависть. Нет. Не подумайте неправильно, Кину всегда очень нравился Джин он всегда был трудоголиком до мозга костей и невероятно ответственным, но в этот раз дело немного в другом. Омега завидует ему — это правда. Он молодой, красивый у него полно жизненных сил и энергии, ему не надо торчать в больнице, не видя больше ничего, быть привязанным к больничной койке и, чувствуя себя овощем из-за постоянных препаратов, которые ему вводят несколько раз на дню. Хоть Тэ и идет на поправку достаточно быстро, но даже если, он поправится полностью, каждый месяц требуется проходить обследование, ведь могут быть осложнение, врач уже назначил огромный список, что ему нельзя делать или есть, прописал покой, спокойствие и никаких сильных физических упражнений. Все эти запреты очень его огорчают, а память, которая периодически по кусочкам начинает восстанавливаться, тоже доставляет свою порцию головной боли. Тэ устал быть обузой в первую очередь для Чонгука. На небольшом настенном телевизоре снова сообщают, что какой то важный чиновник ушел в отставку, курс доллара растет, а в одном из крупных районов Сеула прорвало трубу и к сожалению ближайшие несколько дней горячей воды не будет. Обычные бытовые дела и проблемы, но не поверите, как их так не хватает омеге. Он чувствует себя дорогостоящей вазой, с которой все сдувают пылинки, периодически достают, посмотрят и поставят обратно, но не используют по назначению, ведь она может разбиться, испортится или сломаться, поэтому она вынуждена просто стоять в шкафу и дальше собирать пыль. В чем смысл такого существования? Делая громкость на 0, Тэ отбрасывает пульт на прикроватный столик, где до сих пор стоит суп принесенный Джином — аппетита совершенно нет, кидая взгляд на спящего альфу, который так и уснул, сидя рядом с его кроватью в тесном и неудобном кресле. Губы Кима невольно трогает легкая, нежная улыбка. Когда все посетители и медперсонал ушли, они остались одни. В тот момент омега не мог не заметить, как переменилось настроение у Чонгука, он стал слишком молчаливым и каким-то отстраненным, летая в своих мыслях, что совсем ему не свойственно. Тэ, не стал настаивать на объяснениях такого поведения, а лишь аккуратно взял за руку в виде негласной поддержки, на что Чон благодарно улыбнулся, ему больше ничего и не было нужно: никакие расспросы, нравоучения или же сочувствие. Альфа удовлетворенно сел в свое кресло, погружаясь в тяжелые думы, пока за окном накрапывал дождик вперемешку со снегом, так и уснул, оставляя Тэ одного в этой тишине. Что касается их взаимоотношений, то тут все еще сложнее, омега не поклонник служебных романов, а уж тем более начальника и подчиненного, как в их случае — это все напоминает сценарий нелепой дорамы. Кроме того, они только недавно познакомились, и Чон только, только вступил в должность, как Ким уже успел втянуть его в драму своей жизни, вмешать его в свои проблемы и навлечь беду на голову. Удобно поворачиваясь, на правый бог, лицом к лицу с Гуком, омега закрывает глаза и под тихое тиканье часов, моросящий дождь и мирное посапывание альфы — засыпает.

…

Сердито вышагивая из стороны в сторону, альфа нервно крутить в руках телефон, считая секунды и периодически проверяя геолокацию омеги. По подсчетам Юнги, тот должен был вернутся уже 5 минут назад и это начинает очень злить с каждой лишней секундой. По геолокации омега все еще находится в небольшом ларьке рядом с домом, где почти никогда не бывает очередей. Альфа уверен на 99%, что снять этот браслет было не возможно, так как он был изготовлен специально по заказу из того же металла, что и наручники у заключенных, а застежка сделана так, чтобы ее нельзя было просто так открыть, только специальным ключом, который Мин выбросил сразу же после того, как он оказался на запястье Пака. Наконец раздается долгожданный звонок в дверь и у альфы моментально срывает крышу, он готов задушить Пака за его задание. — Где ты так долго был?! — подлетая к входной двери и открывая ее настежь, процеживает сквозь зубы, скалясь. — Если ты мне сейчас же не назовешь хотя бы одну вразумительную причину, почему ты задержался, то меняй на себя. Отвечай! — Я… я. Там. была очередь. Юнги… прости… — еле выговаривая слова. У Чимина поджилки трясутся от такого Мина, он не ожидал такой реакции. Да, омега признает, что специально ненадолго задержался, узнавая, где он вообще находится и где ближайший участок полиции, но все тщетно: отделения полиции в этом районе — нет, а сам он на окраине откуда очень проблематично добраться до клуба, где есть охрана или хотя бы до своей квартиры. — Ах, ты мелкая тварь! — воздух между ними разрезает звонкая пощечина встречаясь с щекой Пака. Омега от силы удара, отшатывается назад чуть ли, не падая на пол, и, смотря, как затравленный щенок снизу вверх, сухими губами молит. — Н... не.. надо, пожалуйста… Юнги. — Что? Я не расслышал. — издевательски. — Не надо, пожалуйста… — собрав все силы, что у него были, повторяет. В горле мгновенно пересохло ноги и руки ватные, а щека неимоверно сильно горит от удара. — Ты маленькая тварь еще осмелился о чем-то меня просить? — удивляется альфа, приподнимая как безвольную куклу. — А? Я правильно понял Пак Чимин? — это был первый раз, когда он назвал его по имени, но произнесено это было с такой желчью и отвращением, что непрощенные слезы потоком хлынули из глаз омеги. — На тебя даже смотреть отвратительно. — влепив с новой силой звонкую пощечину, у омеги внезапно потемнело в глазах, мир на секунду остановился, веки отяжелели и начали постепенно закрываться, а бардовая струйка медленно потекла из носа, пачкая пол.

…

Дни пролетали один за другим, Тэ становилось одновременно и лучше и хуже. Жизненные силы медленно начали покидать его тело, а на их место приходили апатия и полное бессилие, если раньше омега дождаться не мог, когда же ему позволят самостоятельно выходить из палаты, а тем более на улицу, то теперь, когда его физические показатели практически пришли в норму и он в состоянии уже гулять по небольшому парку около больницы без помощи остальных — это желание напрочь пропало. Чон в свою очередь очень беспокоиться об омеги. На его глазах Ким в прямом смысле потухает, а он не знает, как помочь. Альфу одолевает страх. Страх за любимого человека. Удивительно, как за такой короткий промежуток времени можно так сильно привязаться и полюбить другого совершенно не знакомого человека. Чон в смятении. Он не знает, как ему поступить с ним, омега ни в какую, не хочет разговаривать на эту тему, хотя альфа не раз пытался начинать этот непростой разговор, подбирал слова, стараясь никак ненароком не задеть особо чувствительно сейчас Кима, но все тщетно. Альфа даже консультировался с лечащим врачом, тот немного успокоил Чона, сказав: «Это более чем адекватная реакция организма на такие роды повреждения, у господина Кима, была тяжелая травма головы, а впоследствии и кома, так, что не переживайте так сильно, сейчас все его силы направлены на физическое восстановление из-за этого моральная составляющая страдает. Как только он поправится и вернется в повседневную жизнь, то и внутренне ему станет лучше, главное поддерживайте и не оставляйте его одного, но если симптомы вдруг не улучшатся а наоборот станут только прогрессивнее — стоит обратиться к специалисту. Главное не подайте духом, вы нужны ему сейчас сильным». После этого альфа немного успокоился и дал омеге время самому разобраться и понять себя. Как бы Чон не хотел взять все под свой четкий контроль, но это не в его компетенции, Киму сейчас нужно время, понимание и поддержка, а дальше он пока сможет справится сам, альфа не в праве что-то от него требовать или даже давить. Поэтому сейчас альфа бережно держит за руку Тэ, прогуливаясь по парку. Он не спешит начинать какой либо разговор, они просто идут в полной тишине, наслаждаясь, присутствием друг друга и только не громкие разговоры других пациентов, которые тоже вышли на прогулку нарушают эту тишину и выводят альфу из своих тяжелых дум. — В прошлый раз вы очень хорошо поладили с Сокджином, может ты хотел бы, что бы он снова тебя навестил? — ненавящего начиная разговор. — Было бы неплохо. — неоднозначно и без эмоционально отвечает, продолжая смотреть, куда то вперед. — Но у него наверняка свои дела, он должно быть сейчас очень занят скоро ведь его дебют. Резко останавливаясь, альфа серьезно смотрит на Кима, который в свою очередь тоже остановился и наконец-то посмотрел ему в глаза. — Что ты такое говоришь? Тэ. С тобой точно все хорошо.? Ты можешь рассказать мне все что угодно, я никогда не осужу тебя и тем более не высмею. Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне. Ты можешь, мне доверится, правда. — Я знаю. — отстраненно отвечает, продолжая свой путь. — Спасибо тебе. — тише добавляя.

…

Приходя в сознание омега искренне жалеет, что все еще жив. Голова неимоверно сильно расклывается из-за сильного удара перед потерей сознания. Пытаясь вспомнить из-за чего, он потерял сознание, омега, хмуря брови немного и надавливая, массирует виски, но в голову ничего как на зло не приходит. Единственное что всплывает в сознании это сильный удар о воду и бесконечный холод обволакивающий его. Приподнимая свое ватное тело омега пытается встать, но тщетно валится на пол. Ноги как будто отрафировались, а туловище стало неимоверно тяжелым, издав мученический стон Пак слышит торопливые шаги из коридора. Через долю секунды дверь в комнату открывается, а на пороге образуется альфа, смотря с расскаиньем, сожалением и жалостью на валяющегося в его ногах омегу, садясь на корточки перед ним. — Зачем ты встал? Давай вернемся в кровать, тебе еще нельзя вставать, твоему организму нужен отдых. — немного приподнимая омегу за талию, он сажает его на кровать, пристально смотря в глаза пытаясь прочитать эмоции на чужом лице. — Как. как ты себя чувствуешь? — Я.. я… ничего не помню. — Что? — только и может выдавить из себя альфа, смотря с неверием и одновременно с облегчением в глаза напротив. — Последнее что я помню. это ужасный холод и сильный удар о воду. — Может еще что нибудь.? — Помню как шел по мосту… Мне было очень одиноко. и больно. — делая небольшую паузу омега сильнее напрягает память. — Помню чьи-то руки, которые тащили меня наверх. Альфа ничего не понимает, все мысли спутались. Как такое вообще может быть? Как? Он отчетливо помнит, как в порыве ярости оскорблял и ударил омегу от чего тот потерял сознание, помнит, как злость сошла на нет, а страх за Чимина Тэмина пришел на ее место, помнит, как поднимал безвольное тело и аккуратно клал его на кровать, боясь ненароком сделать еще хуже, помнит, как обрабатывал пострадавший нос и прикладывал лед к скуле что бы не осталось заметного следа. Но то о чем говорит омега было несколько месяцев назад. — Что я вообще здесь делаю и где я.? — Ты у меня дома, я тебя вытащил из реки и привез домой. Ты же помнишь меня? Мы встречались в клубе незадолго до этого. — все еще отходя от шокового состояния медленно проговаривает. — Д-да... вы отвезли меня в больницу. спасибо вам за это — делает паузу. — И за это спасение тоже большое спасибо. Не знаю даже как вас благодарить… С облегчение выдохнув Юнги натягивает на лицо улыбку и берет чужие ладони в свои. — Просто оставайся со мной. Не представляю что было бы со мной не успей я вытащить тебя из реки… — пытаясь подобрать слова и собрать все мысли в кучу, рассеянно смотрит по сторонам. — Тэ. — мотая головой вовремя останавливая себя. — Прости. Я просто перенервничал. Чимин, ты мне правда стал очень дорогим человеком. с первого взгляда в том самом клубе, я понял, что не смогу быть без тебя. поэтому… пожалуйста останься со мной, если чувствуешь то же самое. — только Пак хотел что то ответить, как альфа перебивает его и продолжает. — Если все дело в том, что мы мало друг друга знаем, то это поправимо. — говорит, смотря в глаза напротив. — Пожалуйста не отталкивай меня… — Хорошо. — единственное что может выдавить из себя омега. В голове полная каша, а сильная боль в голове и теле вообще, никак не помогают сконцентрироваться, но глаза на против так преданно и с любовью смотрят, что невольно заставляют отключить здравый смысл и попасть в капках этих карих оч. Лицо на против вмиг озаряет улыбка, Мин не думая кидается на омегу с объятиями зажимая того в тиски и шепча что то неразборчивое на ухо. — Спасибо, спасибо большое, за еще один шанс. Спасибо. Я правда больше так не поступлю. Умоляю, прости меня Тэмин… — единственное, что удается разобрать омеге, перед тем как снова впасть в глубокий сон.

…

С последней прогулки в парке возле больницы прошло несколько дней. Омега полностью пришел в норму, его жизни больше ничего не угрожает, он может быть полностью свободным и вольным в своих действиях единственное, что от него требуется это раз в полгода посещать врача и проверять свое здоровье и так же придерживаться определенной диеты. Но даже эта новость о то что он полностью здоров и завтра можно будет выписываться, наконец возвращаться в свою обычную бытовую рутину и на любимую работу никак не тронули и даже на секунду не обрадовали полностью равнодушного к своей жизни Кима. Эта реакция омеги, еще больше за волновала и так нервного в последнее время альфу. Он уже около недели думал над тем что бы предложить Киму жить вместе, но все никак не решался, опасался реакции и отношения к этому Тэ. Все думал не торопится ли он? И всегда приходя к ответу, что, да, торопиться. Они друг друга еще мало знают и спешить ни к чему, но так альфе будет намного спокойнее за Тэхена, ведь преступник еще на свободе и в любой момент может вновь объявиться, да и моральное состояние омеги оставляет желать лучшего, ему самому будет лучше не быть одному в четырех стенах в полном одиночестве. Но не смотря на все последнее слово всегда за Кимом, даже если он не захочет жить вместе альфа по возможности всегда будет навещать его, всячески помогать на работе и поддерживать. Он твердо решил, что ни за что не отступиться от Тэ, только если он его категорично не отвергнет, только в том случае Чон не сможет больше ничего сделать и ему придется оставить все свои попытки завладеть вниманием омеги. Делая два глубоких вдоха и выдоха Чон наконец то собирается с силами и постучась заходит в палату, где Ким уже потихоньку собирает вещи. Потупив взгляд в пол, альфа нервно гнет свои пальцы, пока не чувствует на себе изучающий взгляд любимых глаз. Взяв себя в руки и еще раз досчитал до десяти, он подходит ближе к омеге и вновь собираясь с силами смотрит в карие глаза напротив. — Тэ. — на выдохе. — Ты мне до безумия дорог, я даже не знаю в какой момент я успел так сильно привязаться к тебе, но сейчас я больше не представляю свою жизнь без тебя. Поэтому. я хочу предложить тебе попробовать жить вместе… — затаив дыхание с надеждой продолжает смотреть. — Чон... ты серьезно.? — Более чем. Тэ, ты же знаешь, как я к тебе отношусь… Я никогда тебя не обижу и не трону без твоего согласия. У меня большая квартира, если хочешь мы можем жить даже на разных этажах, я не зайду и не побеспокою тебя лишний раз… ты можешь закрываться в своей комнате, что бы я точно не зашел без твоего позволения, можем даже сделать замок на двери, а ключ будет только у тебя что бы даже без твоего присутствия дома, ты был уверен, что я не зайду на твое личное пространство… — делая глоток воздуха, продолжает. — Тебя это не будет ни к чему обязывать, правда. я. — не давая продолжит альфе свою тираду, омега сокращает дистанцию до максимума и обнимает, утыкаясь холодным носом в грудь напротив. — Хорошо… — Т-ты. согласен.? — отходя от минутного шока, Чон отвечает на объятия. — Да… Альфа от переполняемого его счастья поднимает омегу над землей сильнее прижимая к себе и кружить вокруг, повторяя одно и тоже как мантру. — Спасибо. Спасибо тебе большое! Ты не представляешь насколько сильно осчастливил меня сейчас! Спасибо…

…

В ушах все еще стоит звонкий звук двух выстрелов подряд, а плечо нещадно болит, но тем не менее ему нельзя сдавать. Нельзя. Он бросает последний взгляд на лежащее без сознания тело альфы и лужу крови что вытекает из-под его туши и мчится в противоположный конец гаража к запасному выходу, по пути доставая ключи. Руки ужасно дрожат, он лихорадочно ищет нужный ключ в огромной связке, наконец находя его альфа пытается одной рукой вставить его в замочную скважину что получается с третьего раза, вой сирен становится все ближе и громче с каждой секундой, что подталкивает действовать еще быстрее. Наконец открыв эту несчастную дверь, альфа выбегает на улицу где стоит его машина со всем необходимым в дорогу, он планировал через час быть уже в дороге на пути в другой город, а из него в аэропорт вместе с уже мертвым омегой. Ему не жаль — так думал до этого альфа, смотря как пуля врезается в любимое тело, ему не было жаль смотря, как он безвольно падает на грязный пол, ему не было жаль, смотря в родные глаза, которые не отвечали ему ответным взглядом, а смотрели за его спину, где как оказалось стоял Чон. Ему не было жаль. Но сейчас сидя в своем кресле и потирая правое плечо куда попала пуля он жалеет. Настолько сильно что глаза предательски щиплет от собравшийся в них влаги, жалеет, что остался один без любимого, пусть тот не ответил бы ему никогда взаимностью. Жалеет, жалеет бесконечно жалеет… По сто раз прокручивая этот момент, он бесконечно сильно злится, злится на себя, на Чонгука, на Тэхена… Ведь даже в момент, в момент своей смерти он глядел не ему в глаза, не в глаза своего палача, а в очи, находившиеся намного дальше, в родные, любимые принадлежащие человеку, который не успел его спасти, но отчаянно пытался, в те что разделили с ним его собственную участь. Думая об этом Хосоку становится противно. Он подскакивает с кресла и с силой бьет по стеклянному столу, стоящему напротив. — Чтоб ты провалился Чон Чонгук, чтоб ты горел в собственном аду! Из-за тебя мне пришлось его убить! Из-за тебя! Ненавижу… Ты не заслуживал разделять его участь! Не заслужвал… — в глаза полные ненавистью и злобой наполняются жидкостью, которой не позволяют освободится и наконец поится по щекам, давая волю. Все еще стоя над пострадавшим столом, по которому от резкого удара пошли глубокие трещины, альфа вытирает непрошенную влагу с глаз и поднимает покалеченную ладонь, смотря, как капли крови пачкают ковер под ногами, он слышит ускоренные шаги, а следом и стук в дверь. Получая разрешение войти в дверном проеме появляется абсолютно спокойный человек, он даже бровью не ведет, смотря на окровавленную ладонь Чона. — Что выяснил? — грубо спрашивает Хо. — Несколько месяцев назад в тот же день после твоего побега в больницу попало двое человек пострадавшие оба от пулевых ранений. Думаю, не трудно догадаться кто это был. — Ближе к делу. — Один был в совсем плачевном состоянии, его рана была смертельна, второму повезло больше. Альфу сразу прооперировали, и он остался в живых, через некоторое время пришел в сознание. Омега же скончался из-за большой потери крови. Умер в операционной. — Сукин сын! — орет Чон, переворачивая много страдательный стол. — Это все? — обращаясь к альфе стоящему напротив, спрашивает. — Да. — Можешь идти.