All or nothing

-Нужно хотя бы раз в жизни полюбить иначе вы так и будете думать, что это прекрасно.

С.Есенин

Смотря на брелок с незнакомым адресом и ключами в руке, омега хмурит брови, зажмуривает глаза и сжимает ладонь, настолько сильно, насколько позволяют его возможности, чувствуя, как холодный металл больно врезается в руку, тем самым царапая ее. Тяжёлые капли шумно ударится о грязный и сырой асфальт, создавая грязь под ногами. Этот ненавистный дождь идёт уже несколько дней, не переставая, словно оплакивает потерю омеги. Но сам он этого сделать, себе не позволяет, не позволяет полностью отдаться эмоциям, как сделал это в тот день, сидя на дороге, и, сжимая в руках бездыханное тело, не может, потому что, не хочет оплакивать настолько гнилого человека, который смог бросить свою кровь и плоть, частичку себя, этот человек смог отказаться от своего ребенка, безжалостно и без сожалений. Поэтому он не заслуживает прощения — так всегда думал омега. Но он сомневается. Сомневается в правде, в которую верит всем сердцем, в которой убежден на все 100%. Можно было бы прямо сейчас попросить таксиста развернуть машину и ехать обратно в свою небольшую квартирку, а ключи с неизвестным адресом в явно не самом благополучном районе Сеула выбросить в ближайшее мусорное ведро, и раньше бы омега, так не задумываясь бы и поступил, но не сейчас. Сейчас, смотря на эти злополучные ключи, непроизвольно перед глазами застывает картина с протянутой окровавленной рукой. Она до последнего сжимала их своими тонкими худыми пальцами, пока не вложила в его ладонь, до последнего вздоха смотрела молящими глазами и безмолвно просила поверить ей. Но он боится. Боится узнать всей правды и ещё больше возненавидеть себя, ведь он хоть и не был виноват в ее смерти на прямую, и прекрасно это осознавал, но все же чувствовал косвенную вину, что не давала ему покоя. В ту ночь, он так и не смог уснуть и все те дни, что занимался организацией похорон — тоже. С момента ее смерти прошло уже больше недели, а он все никак не перестанет вспоминать ужасающие моменты ее трагической смерти и ее последние слова, они эхом звучат в его голове, не давая передохнуть и освободить мысли. Голова раскалывалась, глава неприятно зудят из-за тонны вылитых слез и недосыпа, а вместе с этим ужасная слабость во всем теле просто выбивала его из колеи. Его организм не мог нормально функционировать, поэтому мозг упорно отказывал в работе. Ещё сильнее сжимая ладонь, чувствуя, как металл холоднокровно впивается в руку, а тоненькая струйка насыщенной темной бордовой жидкости медленно стекает, падая каплями на асфальт. Прямо как тогда. Перед глазами снова появляется окровавленная протянутая рука, только уже не Чимина, а его матери. Она хотела объяснится перед ним, она хотела, что бы он знал правду и не винил ее, а самое главное себя, но омега не стал ее даже слушать, не желал выслушивать пустые, как он считал оправдания, но выгнав ее, ему не стало легче. Наоборот внутри поселилось неприятное липкое ощущение недосказанности и собственной неправоты. Больше не желая раздумывать, он последний раз, окидывает взглядом брелок с адресом и сразу же, не давая себе времени на раздумья, вызывает такси по указанному адресу. Тяжело вздыхая, он в только сейчас в полной мере осознает — насколько же он жалок. Жалок и ничтожен даже самому себе. Он клялся. Клялся себе, что никогда не вернётся в прошлое, что никогда не обернется назад, что никогда не простит свою мать, но уже второй раз нарушает собственное обещание данное себе ещё в юношестве. Первый раз он нарушил его когда все же набрал то самое глупое сообщение с временем и местом встречи, а второй раз — сейчас, когда садясь в такси и закрывая дверь автомобиля, не о чем думать не хочется, он просто плывет по течению и едет в неизвестность. Он не знает, что его там ждёт. Он не знает, зачем она просила отыскать ее брата, которого омега ни разу в жизни не то, что не видел, он даже не слышал о нем, ничего. Пак не знает, зачем исполняет ее последнюю волю, едя туда, откуда он может приехать полностью разбитым из-за ран, которые ещё не успели покрыться устойчивой и безопасной корочкой. Он не знает ничего, кроме того, что выйдя из той самой квартиры, он будет полностью разбит и опустошен. Подъезжая по адресу, расплатившись с таксистом и поблагодарив его за поездку, омега выходит из автомобиля. Он невольно окидывает окружающую обстановку придирчивым взглядом и понимает, что находится в одном из самых неблагоприятных районов Сеула. Все здания сильно обшарпанные и потрёпанные жизнью, уже изжили свое, окна в некоторых выбиты, а стекла от бутылок и ещё непонятно от чего валяются прямо на асфальте. Старая детская, так называемая площадка, на которой находится лишь старые ржавые качели, которые при малейшем дуновения ветра издает ужасный скрипучий звук, омега инстинктивно съеживается. Кажется даже воздух тут другой, более спёртый и пропитанный сигаретным дымом. Ещё больше настораживает полное отсутствие людей. Их попросту нет. На улице ни души. Кидая последний взгляд на, те самые злополучные качели, Пак направляется по направлению к дому, на котором номерной знак совпадал с адресом на брелке. Зайдя в подъезд в нос, сразу же ударяется неприятный запах алкоголя, плесени, ещё более стойкий запах дешёвых сигарет и чей то мочи. Поморщившись и закрыв нос рукой, омега старается ничего лишний раз не касается, проходит по битому стеклу, дальше ища глазами номер квартиры. Все стены разукрашены разными граффити, надписями, а кое где на полу и так же по верх старой краски, красовалась чья то засохшая кровь. Поднимаясь дальше по лестнице, он обратил внимание на перила, которые держались в прямом смысле на соплях, а ступеньки местами были сколоты или же и вовсе с дырами в полу, с потолка сыпалась потемневшая от сырости и времени штукатурка, а кое-где торчали чудом уцелевшие провода. Сердце невольно сжалось. Он уже успев пожалеть, что вообще сунулся сюда. Омега проходит дальше, все же находя дверь с нужным номеров. Как не странно, но эта единственная дверь, что более или менее сохранилась, остальные же были либо очень сильно расцарапаны непонятно чем или кем, либо же на половину попросту выбиты. Открыв входную дверь, Чимин максимально тихо заходит и обратно закрывает ее, не желая привлекать лишнего внимания и тревожить еще живых жителей этого дома, тем самым зарабатывая себе неприятности на собственную задницу. Закрыв дверь, он словно попал в другой мир. В квартирке было достаточно уютно. Он, не раздумывая, медленно проходит вглубь, осматриваясь по сторонам, и, отмечая, что квартира хоть и крошечная с одной комнатой, окном в ней же, маленький островок в виде кухни и совмещённая ванная с туалетом, где кроме раковины и унитаза больше ничего не помещалось, так называемый душ был лишь в виде лейки, которая крепилась к побеленному потолку, а дырка в полу служила сливом. В целом квартира выглядела неплохо и даже в какой-то мере уютно. Не смотря на ее ничтожно маленькие размеры, она была хорошо обставлена. В единственной комнате стояла среднего размера двуспальная кровать, придвинутая к одной из стен, рядом стояла маленькая прикроватная тумбочка. Подойдя поближе к кровати и присев рядом с ней, он берет в руки фото в рамке, с которого улыбаются его мать с каким-то незнакомым ему мужчиной. Они выглядят, как настоящая счастливая семейная пара, мужчина смотрит на его мать и улыбается ей, пока она в свою очередь смотрит в камеру, их руки переплетены и вместе образовывают подобие сердца, а глаза искрятся добротой и таким хрупким искренней и неподдельной радостью вперемешку с счастьем. Смотреть на их счастливые лица неимоверно больно, ведь когда то он так нуждался в ней, а она была с каким-то незнакомцем и была с ним по видимому очень счастлива. Конечно, делать какие либо выводы лишь по одной фотографии глупо, но омега ничего не может с собой поделать, его изнутри пожирает чувство ревности и одновременно ненависти к ней и к этому злощастному незнакомцу, которого он видит первый раз. Поставив рамку обратно на край тумбочки, и, отойдя на три шага назад, она неожиданно падает и вдребезги разбивается. Мелкие осколки рассыпаются по всему полу. — Это как знак, что ее больше с нами нет… Их хрупкое и уязвимое счастье разбилось, так же как и эта рамка… — тихо практически не слышно, озвучивает свои мысли вслух. Уже разворачиваясь и оставив осколки прошлого нетронутыми, лежать на полу, он хотел было подойти к маленькому письменному столу, который стоял около противоположной стены и к шкафу, стоящему рядом, но бросив последний взгляд на выпавшую фотографию, его глаз невольно зацепился за маленький краешек листочка, который торчал из-под фотографии. Аккуратно подойдя ближе, он вынул белый лист, сложенный в несколько раз и, развернув, начал вчитываться. На листе кривым и быстрым размашистым почерком было написано послание его матери, так как сверху в правом углу листа было выведено немного корявым почерком — «Для Пак Су Ри». А дальше само письмо. — Нуна, прости меня, пожалуйста, это все моя вина, что тебе пришлось жить с этим тираном несколько лет. Я знаю, что моим поступкам нет оправдания, но я все же прошу у тебя прощения и надеюсь, когда ты это прочитаешь, ты попытается меня хотя бы немного, но простить. Я завязал с играми и с наркотой! Правда! Клянусь! Су Мин, как и обещал, помог мне и теперь я не в розыске. Я начал новую жизнь с чистого листа, нашел работу по своей специальности, я же, как никак все же юрист. Иронично, не правда ли? Бывший преступник теперь представитель закона. Смешно. Уверен, что сейчас, когда ты это читаешь, смеёшься с этого абсурда и называешь меня негодником, но я правда изменился! Я даже встретил очень милого парня-омегу, он, по истине очень добрый и хороший. Как его вообще взяли работать в полицию? Такого чистого, наивного и непорочного? Но не важно, ладно, это все лирика, сейчас не об этом. Я знаю, что ты сейчас в бегах и пытаешься всеми способами скрываться от этого тирана. Он приходил ко мне, перерыл всю квартиру, в которой я сейчас живу, а после ушел, хлопнув дверью, когда тебя и признаков твоего присутствия не нашел. Я не знаю, как он отыскал мой адрес, но если он каким то образом это сделал, то и тебя ему не составит особого труда найти, поэтому Нуна, будь, пожалуйста, осторожна. Я оставляю тебе свой новый номер, если понадобится какая-то помощь или ещё что, звони! Я тебе жизнью обязан и всегда буду, поэтому, чем смогу я обязательно тебе помогу!.. На этом письмо обрывается, было видно, что отправитель хотел ещё, что то дополнить, но видимо его прервали и не дали этого сделать. На письме в нижнем правом углу была написана дата — 25.10.1994, а на другой стороне листа и правда был написан номер телефона. Дата, которая была написана на письме это год и месяц его рождения, а вот число это спустя 12 дней от его рождения. — Вот про кого ты тогда говорила… — в голове всплыла ее фраза « Найди. своего. Дядю… Сынок.». На глаза невольно наворачиваются слезы, но Пак не дает им возможность, скатится по щекам. — Нет. Нет. Не сейчас. — шепчет и упорнее начинает вытирать несколько слезинок, которые не смог сдержать. Осознание и чувство вины с ужасной силой начинает накрывать его сознание. — Значит. у нее, возможно, была причина оставить меня.? — тихо — Но почему?! Что такого случилось?! Что?! — подбегая к столу, он начинает с остервенением открывает все ящики и полки — Ты сказала, что тут все ответы! Где они?! Ты сказала, что у тебя была причина! Какая?! — кричит омега сам на себя, злясь, а когда уже не остаётся сил, просто падает на холодный пол коленями, закрыв глаза, начиная тихо плакать, глуша свои вопли, его плечи мелко подрагивают, а в худые колени впиваются острые осколки от рамки.

…

Еще один бесполезный, ничем не отличающийся день от всех предыдущих. Иронично. Если раньше дни хоть и были однообразными и серыми, но они никогда не были бесполезными. По крайней мере, альфа никогда так не считал. Раньше была определенная череда событий, которые повторялись из раза в раз, а сейчас? Да, эта череда действий тоже одинаковая в не зависимости от дня недели или времени суток, но все же, что то не то. Если раньше он вел исключительно ночной образ жизни и спал только днем, не выходил из дома, а если и выходил то крайне редко и тоже ночью, периодически приходил Тэ и заботился о нем, все свободное время просвещал работе, а о прошлом он старался не думать и не вспоминать. Раньше, все старые фотографии, совместные с родителями, старыми приятелями или же мужа, — хранились исключительно в коробках запечатанные на несколько слоев скотча и клея, так что бы даже если он когда то и захотел бы посмотреть на них ещё раз, точно не смог, сейчас же все эти фотографии дотлевают в его руке. Последняя фотография его родителей. Уничтожена. Потеряна безвозвратно. Все их фотографии с Тэмином, альфа сжег в первую очередь, оставив только одну, самую последнюю, где, они улыбаясь смотрят в камеру, на заднем фоне поликлиника из которой они только что вышли, узнав пол ребенка, Юнги держит в одной руке снимок с УЗИ, а вторая рука покоится на уже достаточно большом и округлом животе омеги. Это был один из самых счастливых моментов в его жизни. Если подумать, то все счастье, что он испытывал, приносил ему именно Тэмин. От этого осознания становится больно. От мысли о том, что он больше не увидит его, становится невыносимо. А от мимолётной надежды на лучшее, на его замену в лице Чимина теплеет на душе. Сейчас же он, сидя на подоконнике, снова смотрит все на тот же пейзаж за стеклом своего окна, что видел в тот самый день, в свой день рождения и в день их знакомства. Ничего с тех пор не изменилось, кроме самого Мина. Оттолкнув от себя Тэ, он остался совсем один, если раньше его друг всячески его поддерживал и способствовал его жизнедеятельности, то сейчас он не приходит даже навестить. Он не видел омегу уже как минимум 4 недели. Беспокойство медленно подкрадывается и альфа уже чувствует на себе его липкие неприятные касания, но позвонить и спросить он не может, не хочет. Сам виноват. Докуривая уже тлеющую сигарету, он машинально тянется в пачку за следующей, но к своему содержанию видит, что осталось одна. Альфа даже не заметил, как скурил две пачки за раз, за одно утро, а его излюбленный кофе, который стоял рядом все это время так и остался нетронутым и уже остывшим. Сигареты заменили кофе, а одиночество людей.

…

Просыпаться по утрам все так же тяжело. Тяжело отлеплять себя от кровати. Тяжело смотреть на людей и не помнить кто они и, что значат в твоей жизни. Тяжело самому передвигаться, все же месяц без движения даёт о себе знать. Есть, тоже приходилось иногда через силу, потому что надо, потому что, если ты не ешь — тебе вводят питательные вещества искусственно, а это честно признаться — не особо приятно. Запах медикаментов уже настолько приелся и впитался в омегу, что он его уже практически не ощущает, только когда ему разрешают выходить на улицу, там это очень отчётливо чувствуются. Но он не жалуется, нет. Его в принципе все устраивает, персонал приветливый и никто не давит, тем более без внимания омега, не остаётся. Тот факт, что альфа, которого он увидел самого первого, когда очнулся, за все это время не отходил от него не на шаг, всегда помогал, выполнял все, что бы Ким не попросил, но в то же время, не утруждал своим присутствием и не раздражал, — наоборот, омеге нравилось его присутствие в его жизни. Он пока не мог точно вспомнить, кем является этот человек для него, а если и пытался, то проскакивали лишь моменты, которые ещё больше запутывали и вводили в заблуждение. На прямую спрашивать он не хотел, видя, немного подавленное состояние Чона, когда он не смог его вспомнить, но в то же время в его глазах была искренняя радость от его пробуждения и ничем не поддельная нежность. С такой заботой в глазах на Тэ никто и никогда ещё не смотрел, и это не могло не подкупать. Лечение омеги шло полным ходом, его заставили сдать все анализы и пройти полное обследование, на основании которого назначили лечение. Каждое утро в палату заходит врач и снимает показания, каждый раз говорит одну и ту же фразу. — Все показания в норме, лечение протекает спокойно, вам не о чем беспокоится. На что получает всю ту же фразу в ответ. — Доктор. А когда полностью восстановиться моя память.? — осторожно интересуется. — Господин Ким, точно я вам сказать не могу, это все сугубо индивидуально и у всех по разному, могу сказать лишь одно — до окончания полного лечения, она должна уже восстановится, поэтому, наберитесь терпения, а самое главное сил. Все зависит только от вас и вашего настроя. Не думайте о плохом. — Хорошо. Спасибо, доктор. — Не за что, поправляйтесь, — на последок говорит врач и выходит из палаты. Следом в палату заходит альфа, улыбка автоматически расцветает на его губах, а глаза добреют. Он подходит к койке, на которой полулежит омега и присаживается рядом на стул. — Как себя чувствуешь? Тебе лучше? Может что-нибудь нужно? Что сказал врач? — сразу же начинает заваливать вопросами Чон. На что омега лишь добродушно улыбается и наблюдает за ответной улыбкой на чужих губах. — Нет, все хорошо, врач сказал, что мое состояние — стабильно и я уже иду на поправку. — Славу богу. — облегчённо выдыхает. — Тэ, ты так и не рассказал, что ты в тот день вспомнил. Я не хочу на тебя давить, но это правда важно в первую очередь для полиции. — Чонгук, я, правда, не хочу об этом. Я все очень смутно помню, в голове только отрывки и мои какие то домыслы, я не хочу никого вводить в заблуждение… Извини. Как только я все вспомню, обязательно все расскажу и полиции и тебе. — опуская голову говорит. Он, правда, вспомнил день своего похищения, но только отрывками, он не помнил, как оказался в том помещении, не помнил кто такой этот Чон Хосок, о котором все его спрашивают, не помнил, почему и за что его похитили, в целом практически ничего не помнил. Он вспомнил только — побои, удары по ребрам и лицу, а самое главное звук двух выстрелов, в кого попал второй, если вообще попал, он точно не знал, но догадывался по поведению альфы, — он не мог постоянно находится в палате, хотя очень хотел, иногда его все же звали медсестры куда то и, он послушно выходил на некоторое время, а позже снова возвращался. Ким помнил очень отчётливо чувство страха, боли и разочарования. Это чувство разочарования смущало его очень сильно, потому что это значило, что он был лично знаком со своим похитителем, но вот лицо его помнил смутно, а вспомнить, кем он ему приходится, вообще не получалось. Он помнил, что должен был следовать каким-то правилам, но каким? Он не помнил, просто эта фраза въелась в его сознание. Он помнил, как тот был спокоен и вел себя так, как будто ничего незаконного тогда не происходило, помнил, что именно похититель обвинял его в своем же преступлении и это ещё больше смущало и настораживало, ведь, что он мог такого сделать, что подтолкнул на преступления другого человека.? И как это вообще возможно? Не понятно. Все смешалось и запуталось в один большой клубок ниток, который в силах распутать только он, но весь парадокс в том, что омега сам не знает, как это сделать. Как бы он не напрягал свою память, чего то конкретно вспомнить не получалось. — Ничего страшного Тэ. Ты рано или поздно все равно все вспомнишь. Не переживай об этом, — ободряюще улыбнулся альфа и дотронувшись до его руки, через секунду словно в подтверждение своим мыслям кивнул.

…

Эйфория медленно сходит на нет, а реальность заставляет взглянуть правде в глаза. Но правда совсем не радует и не обнадёживает. Ему хочется вернуться обратно. Вернутся в выдуманный мир, где все хорошо, где нет проблем, нет переживаний, нет смерти, а есть только спокойствие, радость, любовь и нежность. Бесконечная нежность, что окутывает его, вовлекая в мягкие и уютные объятия. В том мире — он не беспризорник, не ужасный сын, не оправдавший ожиданий, а главное — не позор семьи, который ничем не смыть. Он просто маленький пятилетний мальчик, который так нуждался в заботе и любви матери, и который так ее и не получил. Потерянный ребенок в теле взрослого, который так же нуждается в заботе и любви, но свой последний шанс на счастье он потерял, сам того не зная. На фоне играет громкие басы клубной музыки, что неприятно отдает в барабанные перепонки, альфы и омеги танцуют на танцполе, зажимаются в темных углах и в туалетах быстро трахаясь, а затем просто расходясь по своим делам. Смотреть на это до одури противно и тошно. Нет, не потому что, омега такой весь из себя правильный, совсем нет, просто отвратительно. Он не может объяснить это чувство, но смотря на него, рождается лютое отвращение и отвержение. Тошно от самого себя. Сознание прояснивается полностью, и он может наблюдать всю картину в целом. Он видит, в какое болото себя загнал, сидя рядом с наркоманами, которые ещё не отошли от дозы. Смотреть на них страшно по одной простой причине, что ещё минуту назад так же выглядел и он, с закатанными глазами, большими зрачками и нетрезвой пьяной улыбкой на сухих губах. Эти люди выглядят счастливо, но на деле являются несчастными. Пак понимает, что не хочет быть похожими на них, но все равно тянется к шприцу за новой дозой. Он больше не видит смысла. Не видит смысла жить дальше, не видит смысла дышать, есть и в целом существовать. Он никому не нужен. Он не нужен даже себе. Поэтому введя в вену последнюю дозу, он снова отдается блаженной эйфории, которая снова протягивает к нему свои руки и нежно притягивает к себе, даря ложные ощущение незабываемой лёгкости и счастья.

Flashback

Слез больше нет. Нет нервов и криков. Эмоции наконец-то отпустили. Истерика сошла на нет и, теперь он может мыслить трезво. Единственное, что осталось это вопросы. Нескончаемые вопросы. С каждой новой информацией у него их становится все больше. Картину в целом собрать не получается. Все равно остаются пробелы и недостающие части, как будто собирая пазл, он упускает некоторые частички, из-за которых картина не может до конца сложится. Но все части пазла должны быть в этой квартире, в этой комнате. Больше их искать негде. Только если не у нового родственника, но к нему обращаться омега точно не горит желанием. Поэтому поднимаясь с грязного пола, превозмогая тупую боль в коленях и ладонях, что продолжали кровоточить, он направляется к рабочему столу и шкафу, продолжая перерывать все ящики в надежде найти хотя бы какие-то ответы на свои нескончаемые вопросы. Что искать? Где искать? А главное зачем? Зачем ещё сильнее бередить старые раны и рвать себе сердце? Зачем знать это чёртову правду, если все равно ничего уже не изменить? Зачем он вообще сюда приехал? Что хотел найти? Утешение? Оправдание матери? Зачем? Ведя диалог и внутреннюю борьбу с самим собой, омега продолжает перерывать все ящики, пока не натыкается на связку писем. Они выглядят пожелтевшими, пыльными, кое-где растеклась краска, а где то загнулись края от времени. Эти письма лежали в самом последнем ящике стола на самом дне. Не думая больше не минуты, Пак развязывает нить, что скрепляли их все воедино и принимается разглядывать самое первое письмо. На конверте был написан адрес его отцовского дома и это больше всего настораживало. Адреса отправки не было оно и понятно, что если эти письма писала его мать и она скрывалась от его отца, то соответственно она не хотела лишний раз светить своим адресом. В углу конверта так же была дата — 13.11.2013. — Это было перед побегом из дома в мой день рождения — тихо прошептал Пак и сразу же принялся открывать. — Здравствуй, Пак Су Мин это мое последнее не отправленное письмо. Я поклялась себе, что больше никогда и не за что не буду писать тебе и сожалеть о содеянном, я все равно не виду в этом смысла. Письма ты все равно никогда не получишь, они так и останутся в моей голове и на бумаге, а сожалениями ничего не исправить, более того за все 16 лет, я поняла одно, что окажись я сейчас в таком же положении, я бы поступила точно так же. Я отпустила. Отпустила все. Я все тебе простила и ни в чем тебя не виню, не держу обиду. Мне только интересно, как там Чимин? Каким вырос? Чем занимается? Любишь ли ты его? Смог ли заменить меня кем то? Если да, то я буду очень рада, правда. Я надеюсь, что ты тоже не держишь на меня зла и не отражаешь это на Чимине, ведь он был, как лучик света в моей жизни. Только из-за него последние месяцы я держалась в твоём аду, который ты лично для меня слздал, если бы не он, я бы не задумываясь, покончила с собой, потому что, твоя любовь как яд, она отравлена, и ты ей меня душил. Отравлял каждый день моей жизни, не давал вздохнуть полной грудью. Лишал всего. За это я тебя всегда ненавидела. Ты не умеешь любить, Пак Су Мин, и никогда не умел. Надеюсь, что после моего побега, ты усвоил урок и не перенес все те же ошибки и на моего сына, ведь, я оставила тебе самое сокровенное сокровище в мире. Кстати сегодня его лень рождения. Ему исполняется целых 16 лет! Он уже такой взрослый мальчик. Сейчас я бы все отдала лишь бы отпраздновать с ним этот праздник. Я ведь совсем его не знаю. не знаю, чем он живёт, во что верит, что любит. Знаешь, мне кажется это зависимость. Я даже один раз нанимала детектива, чтобы мне достали информацию о собственном же сыне. Абсурд. Но знаешь, что ещё более, абсурднее? Это то, что ты заставляешь его занимать фортепиано, уму непостижимо! Пак Су Мин, ты вообще не изменился! Как ты мог заставлять ребенка заниматься этим? Хотя ты же специально это сделал, что бы он тебе ещё больше напоминал меня? Но зачем? Ты же прекрасно знал, что я никогда не любила этот инструмент и, что меня так же заставляли на нем играть. Хотя может я слишком много думаю об этом. Я уже окончательно запуталась! Но одно я знаю, точно, мой сын вырос хорошим человеком! Он очень красивый и как бы это самовлюблённо не звучало, он весь в меня! Я очень рада, что он ничего от тебя не взял. Я бы не хотела, что бы он был таким же холодным, безучастным тираном. На этом письмо заканчивается. Слезы вновь заполняют глаза, а руки безбожно начинают трястись. Он судорожно откидывает письмо и принимается читать другое. На нем уже было написано 13.11.1996. — Я ненавижу тебя, Пак Су Мин! Ненавижу! Из-за тебя я не могу спокойно жить, даже после того, как оставила тебе свою частичку себя! Тебе было мало?! Сегодня ему исполняется целых год! А я не дня с ним не провела! Ни часа! Ни минуты! Мне даже не дали с ним нормально попрощаться! Его сразу же забрали, а у меня не было другого выхода как бежать! Это все из-за тебя! Если бы ты не шантажировал меня и не принуждал стать твоей женой, ничего бы этого не было! Ты во всем виноват! А расплачивается, не в чём, не повинный маленький Чимин-и! Он не заслуживает жить без матери, но ты не оставил мне другого выбора! Ты даже не представляешь, насколько ты мне противен и омерзителен! Это из-за тебя мой брат чуть не попал в тюрьму и стал убийцей! Все это из-за тебя! Если бы ты его не впутывал в свои грязные дела, ничего бы этого не было! Ты чудовище! Чудовище! Письмо обрывается. Пак судорожно начинает открывать другие и вчитываться, но ничего не находит. Не находит ни одного ответа на свои нескончаемые вопросы, ничего, лишь обвинения и раскаянья матери, но они не о чем ему не говорят. Хватаясь за волосы и, с силой сжимая их у корней омега истошно кричит. Картинка не складывается. В этих письмах нет недостающих фрагментов. — Думай! Думай, Пак Чимин! — сам себе говорит, с большей силой сжимая волосы. — Должно быть, что то ещё! — начиная ходить из стороны в стороны, наступая на разбитые стекла от рамки. — Думай! Ну же! — в голове снова всплывают слова перед смертью матери, как она повторяла найти ее брата. В голове зарождается не самая приятная идея, но она — единственный выход найти достоверную информацию из первоисточника. Подрываясь к разбитой рамке и судорожно ища письмо с номером, он вынимает телефон из кармана джинс и начинает набирать цифры, написанные немного корявым и быстрым подчерком на бумаге. В трубке раздаются длительные гудки, а через минуту раздается на том конце немного хриплый и грубоватый мужской голос. — Хан Хи Су, слушает. Пак не отвечает. Он не был морально готов к такому быстрому ответу. — Ало, вы меня слышите? — Аа. Да. Да. Я вас слышу. Я Пак Чимин. Вам что-нибудь говорит мое имя? — Твой отец Пак Су Мин? — через минуту молчания задаёт вопрос. — Да. Моя мать — Пак Су Ри, она была вашей сестрой.

…

После звонка новоиспечённому родственнику, остался неприятный осадок. Он отказался разговаривать на эту сложную для обоих тему по телефону и предложил приехать к нему домой, но проблема была в том, что живет он уже не в Сеуле, а в Пусане, но до туда ехать минимум 4 с половиной часа, а если пробки то все 6, но по другому не как. Поэтому смотря билеты на ближайший экспресс поезд, омега, не задумываясь, покупает билеты туда и обратно, беря минимальное количество вещей с собой, садится на поезд. В рюкзаке только, сменная одежда, белье, средства личной гигиены и все. Пак не собирается, долго находится в другом городе и тем более стеснять семью Хан. Насколько Чимин понял из писем и из их короткого разговора, его дядя состоит в браке уже 23 года и имеет двое маленьких детей, а значит головная боль и недосып тебе обеспечен. Хотя это его волнует меньше всего. Омега не помнит, когда он в последний раз хорошо спал, в последние дни он не спал вообще, а если и удавалось задремать, то не дольше чем на час. Но проблема даже не в этом, больше всего он не хочет оставаться продолжительное время со своими новыми родственниками. Он не хочет ещё сильнее бередить незажившие раны и копаться в прошлом. Что было, то прошло. Но Пак все же едет и с головой вникает в прошлое своей матери, пытаясь найти ей оправдания и очистить ее имя в своих глазах. Он не хочет верить, что она ужасный человек, не после того, как она умирая тянула к нему руки и все ещё пытаясь рассказать правду, не после того, как он видел раскаянье и мольбу в ее глазах и не после того, как он видел ее смерть.

…

Пусан встречает моросью, холодом и ознобом. Погода отвратительная. Ледяной ветер дует, задувая под пальто, и, заставляя, поежится от холода. Тучи ещё сильнее сгущаются, вот, вот пойдет дождь. Пак сразу же вызывает такси по адресу, который ему заранее скинули и закрывает глаза как только, садится в теплый салон автомобиля, мир временно перестает существовать, уступая место другой реальности, которая для омеги намного приятнее, а дела и проблемы подождут, до того момента, как он доедет до дома своего дяди. Ему просто необходим отдых. Организм уже не справляется с моральными потрясениями и стрессом, пережитым за последние несколько дней. Ему необходимо срочная перезагрузка. Подъезжая к жилому комплексу из нескольких многоэтажных домов, водитель будит Пака, уточняя у него к какому именно дому, ему надо подъехать. Доезжая до нужного дома, омега расплачивается с водителем и выходит из автомобиля, осматривая здание напротив, ища нужный ему подъезд. Было бы лучше встреть, его хозяин около подъезда и проводя до квартиры, но, что есть, то есть. Жаловаться не приходится. Найдя глазами нужный подъезд с номером, он подходит к входной двери и набирает в домофоне номер квартиры. Через несколько секунд в динамике слышится. — Кто? — Пак Чимин. — Заходи, 9 этаж, направо. Звонок обрывается, а входная дверь автоматически открывается, приглашая зайти внутри. Подняться на нужный этаж и найти входную дверь квартиры с подходящим номером — не составило никакого труда. Дверь для него была заботливо открыта, омега не тушуясь, сразу же проходит внутрь, застывая на пороге. С порога легко понять, что в квартире живут дети. Их игрушки раскиданы по всей прихожей, на пороге стоят несколько пар обуви, которая буквально помещается у Пака в ладони, а на крючках для одежды висят два комбинезона разных цветов. — Это очень мило — проскакивает в голове омеги. Не успев все детально рассмотреть, как в прихожую выходит мужчина лет 30-40, с маленькой девочкой на руках, которая крутит его достаточно длинные волосы, которые выпали из небольшого хвостика на макушке. На нем спортивные серые штаны, белая футболка и клетчатая рубашка сверху. Разглядывания Пака прерывает глубокий низкий голос, который в динамике телефона звучал иначе. — Разувайся, проходи, не стой на пороге. Ванная комната по коридору налево, мой руки и проходи на кухню, я уложу девочек и приду. — будничным тоном сообщает хозяин квартиры и скрывается за дверями одной из комнат. Проходя вдоль коридора омега про себя отмечает, что квартира вся выполнена в белых и кремовых цветах, она очень светлая и достаточно уютная, по сравнению с квартирой его матери эта кажется просто огромной. Помыв руки и уже дожидаясь непосредственно мужчину, Пак, сидя на кухне и глядя в окно. Там не спеша, медленно в своем темпе проходили прохожие, чаще всего родители с детьми и колясками. Сразу видно, что мужчина с своим супругом, специально подбирали квартиру в спальном районе, с детской площадкой и множеством детей, для общения с их собственными. Из окна так же видно — небольшое разноцветное здание, похожее на детский сад, что ещё больше подтверждает его догадку. — Чай будешь? — прикрывая размышления омеги, говорит, вошедший мужчина. Он настолько тихо и безумно зашёл, что Пак на секунду опешил. — Кофе если можно. — с паузой отвечает. — Кофе вредно. — Жить вредно. — Как скажешь. — усмехаясь, не поворачиваясь к парню. — Вы не похожи на мою мать, — сразу преступая к делу. — Ахах, а ты хоть раз ее видел вживую? Я в этом очень сомневаюсь, небось, твой отец даже фотографии ее не показывал… — с какой-то грустью отзывается. — Видел. Недавно. Вы правы, отец мне ничего о ней не рассказывал, а все вопросы пресекал, он всегда твердил, что она меня не любит, потому что, я капризничаю и не слушаюсь няню и учителей, поэтому она ушла и не хочет возвращаться, это так смешно. — Твой отец жестокий человек. — Я знаю. Я знаю это как никто. Я сам испытал это. И ненавижу его, так же, как совсем недавно ненавидел Пак Су Ри. — Хан Су Ри. — ставя на стол перед Паком кружку с свежесваренным кофе, он садится напротив, пододвигая к себе свою кружку с крепким черным чаем. — это ее настоящая фамилия. Хан. — Как скажете, — вторит ему омега. — Ты сказал, что вы недавно виделись, где? — На похоронах. — На похоронах? На чьих? — негодует мужчина. — На ее. Она умерла. Разве вы не знаете? — Что.? — на его лице отражается сразу несколько эмоций –отвержение, смятение и боль. Омега видит, что он ему не спешит верить. Не хочет верить. — Ты шутишь? — Нет. Она приехала ко мне в Сеул и нашла меня, сказала, что хочет все объяснить, но. не успела. Ее сбила машина. Насмерть. — Когда были ее похороны.? — бесцветным голосом спрашивает. — Сегодня. — Она, что-нибудь говорила обо мне перед смертью.? — Да. Она просила найти вас, сказала, что вы мне все объясните. — Раз она этого хотела. Я расскажу… — делая паузу, а после продолжает мужчина. — Твой отец был влюблен в мою сестру ещё задолго до их свадьбы, твоя же мать, не могла ответить ему взаимностью. Когда у нашей семьи начались проблемы, а я начал незаконно торговать наркотиками, что бы заработать и отдать деньги, которые проиграл в азартных играх, — мужчина прерывается и поднимает голову, что бы взглянуть в глаза напротив. Он не видит там осуждения, огорчения или разочарование. Все, что он видит это хроническую усталость. Парень настолько устал от жизни, что у него не осталось сил на какие либо эмоции и осуждение других, он просто внимательно слушает, не перебивая. — У меня были очень большие долги, которые надо было гасить в кратчайшие сроки. Я связался с Пак Су Мигом и попросил помощи, я знал, что он не откажет, потому что был влюблен в сестру. И он помог. Он предложил работу. Передавать товар. Сначала я не был в курсе, что именно, мне не докладывали, но я догадывался, что это наркотики, так как суммы, которые мне давали на руки — были огромными. Мы делили прибыль 70 на 40 в его пользу. Все шло хорошо, я быстро гасил долги, с поставками не было никаких проблем, пока мне не выслали очень странный адрес. Обычно это были бедные районы в центре города, темные закоулки, где не было лишних глаз и камер видеонаблюдения, но в этот раз адрес был за городом в достаточно, элитном поселке, где отстраивали коттеджный район для богатых людей и чиновников. Я не придал этому значения, так как заплатить обещали в два раза больше обычного. Без задней мысли я туда поехал, а там, как я тогда думал, были копы. В тот вечер случился несчастный случай. Я убил одного из них. Я сразу же побежал просить помощи у, Пак Су Мина, я был готов услышать отказ, потому что, никто не хочет связываться с преступником, но он согласился с одним условием, что моя сестра выйдет за него. У меня в голове была каша, а животный страх затмевал разум. В тот же вечер, я позвонил нуне и все объяснил, она не смогла отказать. Она понимала, что если не согласиться, то меня посадят, и тогда на всей нашей семье будет несмываемый позор и клеймо убийцы, она не могла этого допустить. Не сказав ничего родителям, она согласилась, а Су Мин в свою очередь пообещал разрешить все проблемы с трупом и полицией. Несколько лет, пока Су Ри жила с ним, он якобы платил семье погибшему, так мы думали, но это была ложь. На самом деле это он все подстроил, он специально нашел парня сироту и подстроил облаву. В тот вечер никто не должен был погибнуть, но все пошло не по плану и пуля попала выше бронежилета. В итоге парень умер. Но даже, если так, то не кому было заявлять в полицию. — Почему я должен вам верить? — прерывая рассказ, спрашивает омега. — Ты можешь не верить мне, это твое право. — делая паузу. — Тут все документы и доказательства. — кладя папку перед Паком на стол, которую раньше омега не замечал в руках мужчины. — Откуда она у тебя? — беря папку в руки спрашивает. — Когда все улеглось, некоторые моменты не складывались и Су Ри начала тайное расследование. Она наняла детектива и ей по кусочкам удалось восстановить все события того вечера. Когда правда всплыла, мы договорились бежать вместе. Она от твоего отца, я от полиции. Ведь мы оба понимали, что при побеге Су Мин непременно заявит на меня в полицию и там уже будет не важно, что это все было подстроено, преступление на лицо. Но незадолго до осуществления плана, она узнала, что беременна тобой. Ну, а дальше, я думаю, ты уже знаешь. — Даже вся эта история не оправдывает ее поступок, — просмотрев всю папку и откладывая ее, изрекает омега, а у самого в груди неприятно колет, глаза начинают — слезится, а руки безбожно дрожать. — Ты прав. Я не оправдываю ее. Ты просил рассказать, я это сделал, а дальше уже твое дело. Только знай, она не могла. — не давая закончить предложение, входная дверь открывается и на пороге показывается, красивый парень омега с двумя огромными сумками и с портфелем на плече, его длинная светлая челка спадает ему на глаза и лоб, закрывая обзор, серое пальто идеально сочетается с его цветом волос. Хан тут же подскакивает со стула и спешит к пришедшему парню. — Ты что один тащил эти огромные пакеты? Я же сказал не надо, я бы сам сходил и все купил. — сразу же забирая из его рук тяжёлые сумки ворчит, на что омега лишь устало улыбается и отвечает. — Хи Су, я уже не беременный и вполне дееспособный, не беспокойся. — Только сейчас парень замечает, вышедшего Пака из кухни и переводит вопросительный взгляд на своего мужа. — Аа. познакомься — это Пак Чимин, сын моей сестры, то есть мой племянник, а это мой любимый муж, Хан Лин. — Приятно было познакомится, Хан Лин. — протягивая руку говорит Пак. — Взаимно. — отвечая на рукопожатие. — Ну, а мне, пожалуй, пора. Всего доброго, — последнее, что говорит омега, обуваясь и покидая стены квартиры. Он больше не хочет оставаться в чужом доме, он больше не хочет изводить себя домыслами, догадками и предложениями. Он устал.

Конец Flashback

Ещё один бессмысленный день подходит к завершению, но он единственный, наверное, отличается от всех остальных. Сегодня он не хочет сидеть в одиночестве, пить и выкуривать по две пачки сигарет. Сегодня он за долгое время хочет побыть в кругу людей, может даже подцепить кого-нибудь. Он хочет, чтобы этот вечер отличался от всех остальных. Он устал от одиночества. Устал быть одному в пустой квартире каждый день, каждый сам и каждую секунду. Устал. Ужасно.

…

Сыро. Мокро. Ужасно. В воздухе витает запах бензина, алкоголя и удачного перегара. Идя по далеко не самому безопасному району города, альфа даже не хочет думать — о всех тех ужасных вещах, что происходят тут. За углом кого-то избивают до полусмерти, в закаулке справа кого насилуют, а жертве только и остаётся, что тихо плакать и глушить вопли в собственных кулаках, она уже не борется, не пытается спасти свою жизнь, она лишь смиряется и поддается течению, которое несёт ее в пропасть. А что она собственно может? Пытаться за себя постоять? Что она может против огромного громилы, который одной рукой ее вырубал несколько раз? Звать на помощь? Вряд-ли кто-то в этом прогнившем районе способен на это. Их гнилые жизни настолько отравлены, что они даже себе не могут помочь, что уж тут говорить о других, их уже даже не смущают крики и вопли о помощи, что нещадно разорвало бы душу обычному человеку. Вот и получается, что помощи ждать не от кого. Задавая этот вопрос, Мин сам не знает к кому, он больше относится. К этой несчастной или все-таки к нему? Что он сам может в своей жизни кроме как не опускаться на самое дно все ниже и ниже с каждый чертовым днём? Альфа ощущает себя ещё грязнее и отвратительнее, нежели они. Он просто омерзителен. Он потерял все, что когда то ценил и любил. Раде чего ему жить? Зачем? Он не знает, как и когда закончилась та ужасная улица и, начался центр. Мин даже не заметил, как сменился пейзаж вокруг — с обшарпанных пятиэтажек и помоев — на небоскребы красивые парки и ухоженные улицы. Так и с жизнью только в ней у него отнюдь все наоборот, он даже не заметил, как привычная рутина и любимые люди, которые всегда были рядом в случае чего готовые всегда прийти на помощь по одному зову, начали пропадать и исчезать из его жизни, как привычная рутина стала приносит боль от воспоминаний связанных с разными людьми, он не заметил как потерял всех. А самое главное он упустил момент, когда потерял себя. Даже сейчас оглядываясь назад, он не может точно сказать в какой промежуток времени это произошло, не может вспомнить. Бесцельно бродя по улице, он натыкается на тот самый клуб, в котором когда-то встретил Чимина. В котором, когда-то за долгое время, захотелось жить, а не существовать, в клубе, в котором вспыхнули такие, забытые и вытесненные из сознания, чувства. Этого совершенно не знакомого омегу хотелось прижать к себе, пометить собственным запахом, зажать, приковать, навсегда сделать своим и никогда и никому не отдавать, не давать даже на него смотреть другим, это только его. От этих собсвенных непрошеных мыслей становится страшно. Даже по сей день эти желание ни на миг не угасало и не покидало альфу, наоборот только росло. Резко из ближайшего поворота в ночную гладь клубной жизни, врывается чей-то спорткар. Не сбавляя скорости, он сигналит, мимо проходящим пешеходам и чуть ли, не сбивая некоторых из них, мчится вперёд. Альфа видит, как этот несчастный спорткар несётся прямо на него и не минуту не собирается замедлятся. Мин был бы раз отпрыгнуть в сторону и избежать столкновения, но ноги как будто приросли к земле и не собираются слушаться, в ушах звон и лишь через него как через толщу воды слышен собственный стук сердца и чей-то крик, а дальше темнота.

…

С прошедшим месяцем — ничего не изменилось, омега так и не стал подпускать Кима ближе, но больше и не отталкивал, как это было в начале их знакомства. Нам старается этого не показывать, но вглубине души он несметно рад этому. Он уже давно для себя решил, что не отпустит омегу, но против его воли не пойдешь, а тут когда Джин, открыто, не сопротивляется, каждый раз греет душу и призывает к активным действиям. Намджун все так же активно ухаживает и задаривает подарками, уделяет все свое свободное время, докучает звонками и всегда интересуется о его самочувствии, поел ли он, тепло ли одет, а если в ответ получает отрицательный ответ, то без промедления заказывает доставку любимой еды прямо к квартире Кима, или же доставку теплой одежды в ту точку где он находится, по возможности старается сам приехать, но не всегда получается, ведь работу никто не от менял. В последнее время дел у альфы только прибавляется, но никак не уменьшается. Он стал часто начевать в офисе, жертвовать свободным временем и приемом пищи, единственным, что он не позволяет забрать своей работе так это — Джин, его любимый и вредный мальчик. Каждый раз стоит ему услышать его бархатный и мягкий голос улыбка непроизвольно трогает губы и заставляет их расплыться в сладкой и до тошноты счастливой лыбе. Альфа каждый раз — не может сдержать пропитанного любовью и нежность уже такое родное и привычное «Душа моя». Нам каждый день безбожно скучает и хочет к нему. Хочет бросить всё и примчатся к нему домой в такую уютную и милую квартирку, как и сам омега, хочет обнимать и невинно целовать в щечку, как любит Джин. С этим омегой никак нельзя грубо, нельзя давать ему хоть намека усомнится в своих искренних чувствах, нельзя даже на секунду бросить злой или недовольный взгляд, а уж тем более повысить голос. Нельзя. Этот омега как нежный и привередливый цветок, растет только в любви и ласке, а стоит только на день забыть о нем и не полить, как сразу же увядает. Ким это понимает и терпеливо ждет, когда же этот небесный цветок полностью распустится и сбросит все свои колючки, когда ж он позволит подойти чуть ближе и обнять чуть крепче обычного, когда же он сам будет бежать на встречу и ждать его с работы в уже их квартире. И Намджун обязательно дождется. Он готов ждать столько, сколько потребуется, хоть все свою грешную жизнь. Вечность. Он на все готов. Ради него на все.

…

В ушах ужасно сильно звенит, голова раскалывается с такой силой, что кажется, как будто в виски медленно вбивают гвозди, а перед глазами яркие вспышки, что застилают весь обзор. Пока минутная слабость медленно утихает, он начинает слышать скрежет колес об асфальт, поворачиваясь на звук и видя как прямо на него несется на бешенной скорости белая тайота, альфа замирает на месте не в силах пошевелится. Внутренний голос кричит, призывает к действию, но альфа снова не двигается, увидев в открытом окне копну нежно розовых волос. — Это сон.? — единственное, что может выдавить из себя он, видя в приоткрытом окне автомобиля который, не сбавляя скорости, летит на встречу, лицо своего любимого покойного мужа. Не успевает он все взвесить и устаканить эту мысль у себя в голове, как машина на скорости пролетает сквозь него. В ушах пуще прежнего звенит, а в виски с новой силой начинают вбивать гвозди. Поворачиваясь на негнущихся ногах альфа застывает в немом вопле. Нет… Нет. Нет. Этого не может быть. Нет! — Нет! — кричит что есть сил Мин, но его никто не слышит. Его крик о помощи, крик о своей беспомощности в который он вкладывает все свое отчаинье, просто тонет в других голосах, которые тоже терпят боль и издевательство судьбы. Ведь им нужнее. Верно.? Разворачиваясь на пятках, он бежит, бежит в объятья смерти, которая уже взяла в плен его любимого человека, а теперь и его. Но между ним и Тэмином есть колоссальная разница, омега никогда не хотел умирать он хотел жить счастливой жизнью со своей семей которая у него только только появилась, окруженный заботой и любовью, а Мин о своей кончине мечтает. Если подумать Тэмин даже умер счастливым и любимым, он был, как лучик солнца в этом гнилом мире, который освещал путь воем альфе и другим людям, по нему многие горевали и даже до сих пор не оправились после его ухода. А кто будет горевать по Юнги? Никто. Он ни кому не нужен даже смерти, которая все не хочет забирать его на тот свет и освобождать от страданий этой бренной жизни. С каждым днем ему все больше кажется, что кому то просто нравится издеваться над ним и наблюдать за его страданиями, потому что, другой вывод сделать просто невозможно. Даже сейчас стоя на середине шоссе и смотря, как незнакомые люди вытаскивают еще не остывшее тело его мужа, он не может подбежать, накричать на всех, чтобы никто не смел прикасаться к его любимом, обнять, прижать к себе, поцеловать в лоб, как он всегда это любил делать и наконец-то попрощаться, отпустить, не терзать больше себе душу, напрасными переживаниями, которая больше не вытерпит всех его издевательств, но нет. Он не может себе этого позволить. Не может. Вернее не хочет. Вместо этого он медленно подходит к бездыханному телу, присаживается на колени, не обращая внимания на всю суету окружающих его людей которые его не замечают, и положив руку на мягкие нежно персикового с отливом в розовый цвета волос, он наклоняется к самому уху и тихо шепчет. — Я тебя никогда не забуду.