Inferno

Феликс нервничает. Прошло уже два дня с того рокового бала, а Хёнджин так и не появлялся за пределами своих покоев. Джисон говорил, что в комнату Его Величества нельзя заходить никому, даже самым приближённым демонам. Поэтому единственным выходом оставалось ждать. Рано или поздно, он обязан выйти и вернуться на свой трон. Однако дьявол, словно маленький ребёнок, закрылся у себя в покоях в обиде. Ликсу показалось это забавным, но удивительным. Кажись, сам король Ада, живущий на свете много тысячелетий, мудрый и рассудительный, решающий судьбы умерших и покоривший сотни демонов своим величием, занимается ребячеством. Такое ни в легендах не напишешь, ни людям не поведаешь. Никто не поверит. Хан мечется по замку туда-сюда, иногда забегая в комнату к юноше и осведомляя о положении Его Величества. Он волнуется больше всех остальных и причина не ясна. Феликс думает, что Джисон просто успел привязаться к нему, ибо в Аду вряд ли кто-либо проявляет друг к другу дружеские чувства, а тут для него что-то новое и непонятное, но приятное. Вот он и тянется к Ли в ответ, стараясь помочь всеми силами и не желая своему другу испытать гнева дьявольского. Ликс ему благодарен, но с каждой такой новостью напрягается всё сильнее, каждый раз ожидая не привычного «он всё ещё у себя», а чего-то совсем противоположного, что значило бы, что Ликсу пора идти и кланяться перед Хёнджином в нижайшем поклоне с глубочайшими извинениями. Он несколько раз думал облегчить себе и всем жизнь и просто попробовать ворваться к нему в комнату, однако Джисон был готов связать его и держать всей демонической дружиной. Но Хан не мог следить за Феликсом вечно... Выждав подходящего момента, когда Сон вновь убежал, а других демонов в поле зрения не было, Ликс осторожно покинул свои покои и тихонько направился в сторону королевских. Джисон иногда не умеет держать язык за зубами. Феликс хитро вынудил его рассказать местоположение покоев Хёнджина. Заявив, что может случайно туда забрести, гуляя по замку, парень любезно попросил демона рассказать, как избежать такой неловкости, и Сон с удовольствием поделился, не ведая о жестоком обмане своего господина и друга. Также он сказал, что охраны там нет, поэтому по ней ориентироваться не стоит. Здесь вообще нигде нет охраны. Ликс не считал это жестоким обманом, просто он не воспринимал опасения демонов всерьез. Да, это, конечно, неправильно — врываться в чужие покои, но если это сделать аккуратно и максимально вежливо, тем более с благородными намерениями, то что же в этом плохого? Прокравшись по коридору к лестнице, Ли поднялся на два этажа выше и пошёл вперед. Тут был лишь один длинный коридор, ведущий к одной единственной двери. Она была громадная, старинная, в форме арки. В основании арки, над уровнем глаз, был выгравирован символ монарха — имперская корона, а вместо ручки — громоздкое кольцо-молот в виде витиеватых рогов. Веяло средневековьем, как и в доброй половине этого замка. Не без опаски Ликс стучит и не получает ответа. Опять стучит и снова всё глухо. Парень начинает думать, что он полнейший идиот, однако это не останавливает его, и он приоткрывает дверь, что на удивление легко поддается, заглядывая внутрь. Перед ним предстал Хёнджин с бокалом в руках и всё в том же наряде, что и в вечер бала, совсем не изменившись. Только лицо было удивлённым до такой степени, что Дьявол застыл, не в силах вымолвить и слова. — Извините, что врываюсь! Я пришёл принести глубочайшие извинения за то, что покинул бал вчера. Мне очень жаль, я поступил бестактно и неуважительно по отношению к вам! Ещё раз приношу свои извинения! — Ли склонился в нижайшем поклоне и не разгибался до тех самых пор, пока не договорил. Хван удивился ещё больше. — Т-ты зашёл в мои покои? — запнувшись спросил Джин, отойдя от ступора. — Извините за это! Я не мог не извиниться перед вами, — Ликс чувствовал, что ситуация с каждым его словом накаляется всё сильнее. Он зажмурил глаза, желая дать себе оплеуху и думать тщательнее, перед тем, как идти и делать, что вздумается. Джисон, когда узнает об этом, прибьёт его точно, еще и привлечёт свою орду демонов в помощь. Если, конечно, его не опередит Хёнджин. — А ты смелый, — даже по доброму усмехнулся Хёнджин и скрестил руки, это заставило Ликса немного расслабиться, — ни один демон никогда здесь не был и даже не осмеливался подниматься на этот этаж. Кто тебя надоумил? — Я сам решил. Меня мучила совесть. — Истязания совести — не твоя вотчина. Выпрямись, — Ликс тут же повиновался, — ты оскорбил меня вчера вечером. Сильно оскорбил. Парень сжал губы в тонкую ровную полосу и отвёл взгляд в сторону, но, посчитав это некультурным, вернул его обратно, устремив в глаза собеседника. Очи дьявола будто бы пылали страшным пламенем, но на деле он блюл спокойствие. Феликс лишь потом понял, что глаза у Хвана всегда такие, просто он редко удостаивает себя возможностью взглянуть в них. — Ты действительно очень храбрый, раз осмелился, практически в одно время, оскорбить меня и ворваться в мои покои. Это достойно восхищения, однако не избавляет меня от мерзкого чувства. Я не могу понять, что я сделал не так? Что вынудило тебя покинуть бал? Я был весьма раздосадован. — Вы не виноваты, Ваше Величество! Просто я не должен был... Я нарушил обещание, данное моей матери. — И что же ты ей обещал? — недовольно интересовался Хёнджин. Феликс не замедлил с ответом. — Прямо перед своей смертью, когда чётко осознавал, что машина собьёт меня, я понял — если мне будет дан второй шанс, или если я попаду на тот свет, я не буду неправильным. Я стану таким же, как и все, и не стану приносить боль своим родным. Я не стану снова бракованным... Хван хмыкнул и расплылся в легкой ухмылке. В его глазах загорелся маленький огонёк, говорящий о его азартной заинтересованности. Дьявол медленно подошёл к парню, начал его обходить, осматривая с головы до ног. Ликс испытал чувство дежавю. Это было похоже на их первую встречу, только сейчас что-то было иначе. Взгляд был другой, было нечто интригующее. Он оценивал, но совсем иначе. Оказавшись позади юноши, Хёнджин невесомо коснулся кончиками пальцев его плеч, провёл до шеи, а затем вниз по лопаткам к пояснице. Ли вздрогнул от этих прикосновений. Его легкая атласная рубашка не ощущалась, все прикосновения отдавали жаром, словно Хёнджин проводил пальцами по открытой коже. Оставив руку на талии, старший несильно прижался к телу перед собой и приблизился к уху. — Скажи честно, Феликс, тебе понравилось со мной танцевать? — прошептал Хван и попытался полностью сымитировать их вчерашнее движение. Он поднял правую руку парня и вытянул ее в сторону, переплетая пальцы. Свободной рукой он повёл по талии Ликса, укладывая руку на живот и крепко прижимая к себе. Точно также они стояли и вчера, когда Ли счастливо улыбался и прижимался в ответ. Для Хвана это не осталось незамеченным тогда. Сегодня он словно стеснялся, старался отстраниться, волновался и совсем не улыбался, а только смущался и изнурял свои губы несильными укусами. — Понравилось... — нерешительно выдохнул Феликс, поняв, что сопротивление бесполезно в данном случае. И вранье было не лучшей идеей. Хёнджин быстро провёл носом по загривку Ликса, который слегка закинул голову и сжался от щекочущего приятного чувства, сиюсекундно пробежавшего по коже в сопровождении мурашек. — Я понял, каким образом ты себя наказываешь, — промурчал дьявол, пытаясь изобразить движения вчерашнего вальса, тихо напев отрывок мелодии. Он провернул Ли под рукой и они оказались лицом друг к другу. Ликс недоумевал. Он ожидал совсем иного, когда шёл сюда. Наказания, крика, злобы. Хотя поначалу некая обида и злоба присутствовала, однако она покинула Хвана. Теперь он стал загадочным. — И как же? — зачем-то спросил Феликс, в глубине души, никак не сумев самостоятельно понять причины. Да он и пытался-то без особого энтузиазма. Он всё ещё хотел выпутаться, но Джин не позволял. Он крепче сжимал ладонь юноши, ближе прижимал к себе и улыбался всё таинственнее и хитрее. Глаза всё блестели чарующим Ликса огнём. Может это способность к гипнозу у Хёнджина? А может Феликс просто попал по полной. — Я тебя привлекаю, — на этом моменте Феликса передёрнуло. Было волнующим, что фраза звучала больше как факт, нежели вопрос или предположение, — поэтому ты наказываешь себя тем, что постоянно одёргиваешь, пытаясь склонить всё к тому, что ты «неправильный». Чем больше я буду привлекать, тем сильнее ты будешь запрещать себе даже думать об этом, будешь уходить, называть себя бракованным, однако всё больше будешь жаждать новой встречи. Это и есть твое самонаказание — у тебя будет возможность получить всё, чего желаешь, но ты не сможешь, поскольку сам же для себя наложил вето. Ликс слушал очень внимательно и отчего-то ему казалось это всё таким ужасным, но одновременно и правдивым. Он действительно не позволит себе ничего, однако желание тягостное. Он хочет вот так танцевать хоть весь день, хочет любви, ласки. Однако свои предпочтения он больше не может одобрять. Он будет мучить и изводить себя только из-за этого. Это и будет его Адом. — Однако моя задача, как правителя Ада, бросить все силы на то, чтобы соблазнить тебя. Я буду делать всё возможное, чтобы влюблять тебя в себя ещё сильнее, и однажды барьер разрушится, ты сломаешься и сам бросишься в мои объятия. — То есть вы будете меня мучить? — Нет, Феликс. Ты сам себя мучаешь, — Хёнджин заглянул прямо в удивленные глаза Феликса. — Я — лишь искушение.

***

Джисон был готов рвать волосы и себе и Ликсу, когда тот вернулся неизвестно откуда, весь потерянный и слегка испуганный, как показалось демону. На вопрос где он был, он честно ответил, что у Его Величества. Хан едва не упал в обморок в эту же секунду. Однако злиться он перестал, услышав рассказ Феликса о произошедшем там. Сразу после, Сону доложили, что Его Величество недавно покинул покои и в данный момент уже находится в тронном зале, принимая новоприбывшие души. Феликс же всё никак не мог выбросить из головы слова Хёнджина. Раньше парень признавался себе в том, что правитель Ада красив, обладает сильнейшей харизмой и своеобразным шармом. Но доселе он не думал о том, что мог бы симпатизировать дьяволу. В истории, интересно, случались такие явления, как любовь к Сатане? Однако это было не важно. На сердце давило. Ли не мог понять причину. То ли это от горькой правды, то ли от того, что он действительно не может позволить себе отдаться в коварные лапы Хвана. Сейчас он прекрасно осознаёт, что относится к Хёнджину хоть и с опаской, но всё же с неким трепетом. Когда Джин рядом, ему хочется довериться, его улыбка такая легкая и теплая, как и внимательный взгляд, и, боже, как он танцует. В такого, кажется, невозможно не влюбиться. Ликс вздыхает, ворочаясь на своей огромной кровати, глядя в потолок. Освещение в комнате тусклое, работают только две средневековые бра, из окна льётся оранжево-красный свет. Во время бала наступал мнимый вечер — затемнение неба, для создания вечерней атмосферы. Но сейчас всё вернулась на круги своя. — Не воспринимай так буквально слова Его Величества, — пытался успокоить юношу взявшийся из неоткуда демон. — Он буквально сказал, что будет саморучно заниматься моим самонаказанием, — грустно вымолвил парень, повернув голову в сторону демона. Джисон удручённо рассмотрел недвижимое тело Ли и аккуратно сел на край кровати. Он не умеет утешать людей, поскольку их эмоции не должны быть понятны демонам, но Хан, отчего-то, понимал. Возможно, с появлением в его жизни человека, у него развилась эмпатия, он ведь прекрасно видел, что Феликс опечален. Потому что считает, что провинился перед родителями, потому что не понимает, зачем всё это свалилось на его голову. Значило ли это, что и демоны способны чувствовать? Джисон задумался об этом. Всё было таким странным. Прежняя, рутинная жизнь вдруг начала казаться Сону настолько приевшейся и ужасной, что он готов был считать Феликса их спасителем. С его появлением привычный Ад словно изменился. Вернее изменился его правитель, сердце преисподней, за чем и последовала цепь событий, которых в Аду не должно происходить. Всё словно ожило, проснулось от долгого сна. И не только Джисон это заметил, многие другие демоны тоже. Что-то намечалось, что-то такое, чего никто и никогда себе представить не мог. Только вот что? Будет ли это положительно влиять на их дальнейшую жизнь, или же это изменит её в край и превратит Ад в ещё более жуткий мир? — Это его работа. А ты... Сложный человек. Ты не делал в своей жизни ничего плохого. Но отчего-то носишь бремя ответственности и вины. Он не знает, что ещё делать. — Ну уж он-то точно знает. Джисон замолчал на какое-то время. Вероятно, Ликса нужно оставить одного, а, может, его нужно крепко обнять. Хан искренне хотел помочь, но также искренне не знал как. Слова уже не помогали, но он продолжал говорить. — Знаешь, в Аду ещё никогда не случалось ничего подобного. Чтобы кто-то в кого-то влюблялся. Бывали, конечно, парочки, любившие друг друга при жизни, которые после смерти воссоединялись здесь. Но демоны никогда не влюблялись ни в кого, сам Его Величество тоже. И уж тем более никто не влюблялся в правителя, — Хан говорил загадочным тоном. Словно он рассказывал древнейшую легенду, — любовь всегда была прерогативой Рая и земли. Тут её не было испокон веков. Ликс в изумлении вскинул брови. — С чего ты взял, что я влюблён в Его Величество? — приподнявшись на локтях спросил парень. — Ты сам мне об этом завуалировано рассказывал, — усмехнулся демон. Его маска словно ожила и передавала всю мимику усмехающегося лица, — когда с улыбкой на лице вскользь упоминал о живописности его глаз или рассказывал о грации его движений в танце. Ты многое говорил мне, того не замечая. Ведь даже сам король упрекнул в том, что привлекает тебя. И ты не стал этого отрицать. Парень действительно никогда не замечал, что настолько сильно изливает душу Джисону. А тот ведь слушал и даже не возражал. И уж тем более не упрекал. Это так странно. — Я, наверное, оставлю тебя в одиночестве. Если что, я всегда рядом, только позови, — Хан бы подмигнул Ликсу, но он не может, поэтому просто покидает его, получая в ответ тихую благодарность и смиренный вздох. В тишине Ли почувствовал малую долю спокойствия, однако не сказать, что Джисон мешал ему своим присутствием. Наоборот, он создавал для Феликса обстановку дружеской поддержки, которой ему так не хватало в свое время на земле, и покой. Парень видел, как демон хочет помочь ему, но не может, и не потому, что не способен на это, просто Ликсу сейчас ничего не поможет. Даже причина его расстройства не ясна, не то что путь её устранения. Юноша решает, что лучший способ отвлечься — погрузиться в себя, вспомнить хорошие моменты из жизни или пофантазировать о чём-то добром и приятном. Он закрывает глаза, опускаясь в мягкие подушки. Зачем они иначе здесь, если в Аду есть кровати, но нет сна. Ему удаётся в своем спокойствии найти точку, когда ничего больше не волнует. Тело расслабляется, в голове рассеиваются все ненужные мысли. Наступает тишина и безмятежность. Это даже чем-то напоминает нежный земной сон. Или дремоту. Феликсу хочется пролежать так всю оставшуюся вечность. Но если б это было возможно, не было бы это Адом... Ноги вдруг что-то касается и плавно движется, скользящими движениями поднимаясь всё выше и выше. Это похоже на легкие прикосновения пальцев. Они медленно скользят по бедру, иногда останавливаясь и круговыми движениями массируя. Затем двигаются всё дальше и выше. Юноша не смеет раскрывать глаз. Он страшится увидеть того, кто это делает. Ему проще находиться в неведении, чем мучиться осознанно. Это трусость, но он не может иначе. Он тихонько вздрагивает, когда его шеи касается теплое дыхание. Контрастируя с ним, холодный кончик носа ведет от линии челюсти вниз, до ключицы, затем обратно вверх, но уже к уху. Ликс чувствует, как рядом с ним прогибается матрас от чьего-то веса, а рубашка, плотно заправленная в джинсы, оказывается выправленной. Феликс нечаянно ахает, когда чувствует холод чьих-то пальцев у себя на животе. Он знает, кому они принадлежат, знает чья ладонь с перстнями оглаживает его живот, заставляя задыхаться от переизбытка чувств, однако отгоняет от себя эти мысли до последнего. Он не хочет в это верить. Если быть точнее — хочет не верить. — Феликс... — едва слышный шепот опаляет ухо, а мягкие губы еле касаются мочки. У Ли глаза всё ещё плотно закрыты, перед ними тьма, но он детально вырисовывает всю картинку и видит, словно наяву. И он ничего не может с собой поделать, представляя Хёнджина. Он видит его лицо в паре сантиметров от своего, как правитель смотрит ему прямо в глаза внушающим взглядом. Он не улыбается, не насмехается, его лицо серьёзно, губы приоткрыты, чёлка прикрывает внимательные глаза, а горячее дыхание ложится на Феликсовы губы. Он чувствует его. Ладонь, исследующая живот, бока и спину, выныривает из под ткани рубашки, касаясь подбородка юноши. Проведя ровную линию от подбородка до кадыка, а после и до груди, она аккуратно подцепила самую верхнюю пуговицу, умело расстёгивая её. Ликс вновь ахнул, хватаясь за руку воображаемого Хёнджина в попытке остановить его. Однако это мало чем помогло. Он лишь ухмыльнулся и вопреки сопротивлениям Ликса потянулся ко второй пуговице. На этом моменте Ликс раскрыл глаза, над ним действительно безмятежно нависал Его Величество Хван Хёнджин с ехидной ухмылкой. Он практически не двигался, вцепившись в пуговицу одними пальцами. Ликс беспорядочно метался взглядом по его лицу. Оно было безмерно довольным и счастливым. Ликс поверить не мог в то, что это реальность. — Когда-нибудь, ты сломаешься... — одними губами прошептал Хван, однако Ли внял всем его словам. Феликс в панике вскочил на кровати, быстро дыша и хватаясь за свою рубашку. Все пуговицы были застегнуты, рубашка заправлена, а тепло чужого дыхания исчезло. Вместе с его хозяином. Теперь Ликс проснулся по настоящему. Ещё пару раз панически себя оглядев, Феликс успокоился и заметил стоящего у двери Джисона. Он просто застыл на одном месте, наблюдая за странным поведением парня. — Ты занимался медитацией при жизни? — спросил демон, когда Ликс успокоился окончательно. — Ты так долго лежал и не двигался. Феликс отрицательно помотал головой, одной рукой вцепившись в светлые волосы. Вздохнув, он спросил: — В Аду возможен сон? — Конечно нет, все естественные потребности в Аду отсутствуют. А кровать так, просто Его Величество приобщается к земному миру. Ликс опять помотал головой и решил смолчать о своем странном видении. Это наверняка были происки коварного Хёнджина. Остается только надеяться, что это была разовая профанация. — Да, точно... Извини, ты чего-то хотел? — вдруг подумал Ли, что Хан не просто так стоит у него в комнате. — Да, — неуверенно кивнул Сон, — хотел отпроситься на пару часов. — Мы же уже об этом разговаривали, — обречённо вздохнул Ликс, — конечно ты можешь идти, только не нужно у меня об этом спрашивать. Хан откланялся и покинул покои Феликса. И пока демон пропадал неведомо где, Ли решил пошататься по замку. Был, конечно, высокий риск заблудиться, но сидеть в своей комнате уже было сродни пытке. Эти четыре стены так давили, что окно всё больше манило прыгнуть в него. Даже с полным осознанием того, что разбиться он, при всем желании, не сможет. Ликс чувствовал близящееся сумасшествие всей своей душой и не мог продолжать эту, хоть пока и не длительную, но рутину. Он в Аду всего несколько дней, но уже чувствует себя хуже некуда. И это при том, что он даже не мучает себя как все остальные люди. Плутая по пустующему замку, Ли разочаровался в своей жизни, если это можно ею назвать, ещё сильнее и опечаленный решил отправиться к себе, однако его ждало очередное разочарование. Он абсолютно не помнил дороги. Раздосадованный ещё сильнее, юноша отправился наугад, полагаясь на свою удачу. Удивительным фактом было то, что ни одного демона Феликс не встретил. За все свое маленькое путешествию по бескрайнему замку Сатаны. Ли решил, что у них очередное собрание демонов, ведь не спроста же Джисон у него отпрашивался. Случайно выбранный путь привел его прямиком в тронный зал, и это было самой радостной новостью за последнее время. Отсюда он прекрасно знал дорогу в свои покои. Как ни странно, Хвана тоже не было. Трон одиноко ожидал своего хозяина и излучал некую гнетущую ауру, из-за чего Феликс отвел взгляд. Вдруг откуда-то сзади послышалось глухое эхо голосов. Предположительно демонов, ибо других существ проживающих в Аду Ли не знал. Ему отчего-то стало страшно светиться тут скитающимся, несмотря на свое полное право. Сам Его Величество как никак разрешил. Но чутье кричало, что нужно срочно прятаться. Ликс начал в спешке оглядывать практически пустое помещение, но примечательного ничего не было. За гобеленом не спрячешься, за статуей стража тоже — она далековато, идти к лестнице — значит столкнуться лицом к лицу с, предположительно, демонами. А голоса становились все громче и ближе. Краем уха Ли даже уловил своё имя. Он, конечно, понимал, что многие жители преисподней его обсуждают, потому что он фурор, которого еще не случалось, и ему говорили об этом все, кому не лень. Однако в речи данных представителей слышалась некая опасность. Единственным вариантом спрятаться оставался трон Хёнджина. Он был ближе всего и за ним действительно можно было укрыться из-за его внушительных размеров. Фел бросился к нему со всех ног. Стоило ему только забежать за каменную постройку, из проёма вышли двое, продолжая увлечённо беседовать. Теперь Ли слышал абсолютно всё очень чётко, словно участник этого странного диалога. Только он не мог смотреть, рискуя быть раскрытым. — Всё равно не могу понять, что произошло, как такая душа могла попасть сюда? — спрашивал один. — Здесь та ещё преисподняя, не зря Ад считается худшим миром у людей, — он говорил с едким презрением, что сразу давало понять о его принадлежности к другому миру. Он не был демоном, но кем же тогда? — Говорят, что сперва его должны были всё-таки определить в рай, но его душа настолько самосъедаемая, что он, как бы, самостоятельно спустился в Ад, — ответил ему второй. Феликс сильно удивился услышанному. Он запамятовал, каким образом умудрился сам загнать себя в Ад. Да, он помнил про вину и про самонаказание, однако, когда был выбор, выбрать Ад вместо Рая мог только кретин. Хотя он знал, что не вынес бы жизни в светлом мире, при том, кем он был на земле. Ли понурил голову, уткнувшись в свои колени, и продолжил слушать. — Хорошо, и где он тогда? И где Хёнджин? Почему когда он нужен, его никогда нет? — все не унимался первый, самый возмущённый. — Чанбин, не будь брюзгой. Ты же знаешь, по такому поводу наверняка собрали совет демонов, где он присутствует. В любом случае, мы его найдём рано или поздно. — Если... Если найдём. Надо ж было возвести себе такие хоромы... Нарцисс, — тот, кого назвали Чанбином неустанно ворчал, но звучало это отчасти забавно, и в голосе не слышалось реальной злобы, словно он отзывается о Хване как о своём друге, — парень небось где-нибудь потерялся, раз его нет в его комнате. — Не хочешь дождаться Хёнджина? — Нет, Чонин. Ты же знаешь, что вечность пройдёт, а его здесь всё ещё не будет. Мне кажется, он намерено избегает встречи с Господом и с нами. Неосознанно Феликс вскинул брови и аккуратно выглянул из-за трона. Этими двумя оказали двое парней. Со спины Ликс мало чего мог рассмотреть, но он точно мог сказать, что на них не было демонических масок и пыльных, темных ряс. Наоборот, на них были белоснежные облачения, расшитые золотыми узорами, а в светлые волосы были вплетены золотые лавровые венки, словно нимбы. — «Ангелы?» — задался вопросом парень, самостоятельно отвечая на него. На балу он видел парочку похожих особ, но не зацикливался на них, посчитав знатными грешниками. Однако он ошибался. Ему говорили про ангелов, но он не воспринял тогда это всерьёз, а сейчас был глубоко удивлён, увидев их в стенах этого пылающего замка. Более того, его поразило, что объектом их визита стал он сам. Неужели осталось считать дни до появления Господня? И надо ли ему преклоняться, как существу всемогущему? Будет ли ему преклоняться сам Хёнджин, если он всё-таки объявится? Ликс вдруг не на шутку разнервничался, но успокоил себя словами Хана о том, что его представления о Боге ошибочные. Разберётся на деле, если понадобится. В крайнем случае выпытает у самого Джисона, что же ему делать. А разговор тем временем продолжался. — Мы не особо-то искали, — скептично заявил Чонин, по его голосу было понятно, что он по-настоящему возмущён. — Пойми, если Хёнджина нет на троне, ты его никогда не найдёшь. Он, чертёнок, специально прячется. Так что мы сделали всё, что смогли. Не волнуйся, — Чанбин стал говорить более спокойным тоном и, похоже, расслабился, только что поверив в свои собственные слова, — я также не удивлюсь, если он и пацана спрятал. Голоса постепенно затухали, пока не исчезли вовсе. Эта парочка даже не заподозрила, что цель их поисков всё это время, аккуратно выглядывая из-за трона, смотрела им в спину. Окончание их разговора и спокойствие Феликса огласил грохот закрытых ворот. Теперь Ли вздохнул с облегчением, но из своего укрытия не вылез, пытаясь переварить хоть что-нибудь из того, что он сегодня узнал. Неужели сам господь послал за ним своих ангелов? Это уже слишком. Ликс прижал к груди колени, спиной полностью прислонившись к холодному каменному трону. Холод не чувствовался в Аду так, как на земле, скорее он был как данность. Особых проблем, мурашек или дрожи, конечно, не было. Вновь послышались шаги, но более уверенные, стойкие, принадлежавшие явно одному человеку. Ликс не знал кому именно, но догадался быстро, стоило услышать характерный звон цепей. Звук становился всё ближе к Феликсу, а после недолгой тишины всю просторную залу озарили стуки перстней по камню. Это мог быть только Его Величество. И ведь с этими ангелами они разминулись всего на пару минут. Интересно, что было, если бы они пересеклись. Выдал бы им Феликса Хван или нет? Ли отчего-то думает, что нет. Возможно, он просто утешает себя, а может он до сих пор чувствует ту уверенность и твёрдость в словах дьявола по отношению к нему. Всё вело к тому, что он не собирался Ликса никуда отпускать, а был готов предоставить мучения на блюде. — Как странно... — послышалось тихое бормотание Джина, на что парень сжался сильнее, не желая быть раскрытым. Хёнджин встал. Цепи на его одежде звенели, шаги эхом разносились во все стороны, предзнаменуя появление великого Владыки всех демонов, правителя, короля Ада, Его Величества Хван Хёнджина. Слыша эту мелодию, словно собственный, марш Хёнджина, Феликс каждый раз сжимался, а внутри всё трепетало то ли от страха, то ли от волнения и предвкушения. Хотя он уже не чувствовал былого страха. — Что ты тут делаешь? — удивился Хван, оказавшись прямо возле Ликса, присев рядом с ним на корточки. Ликс быстро замотал головой, что насторожило Хёнджина и он нахмурился. — Ты чего-то боишься? Или кого-то? Что случилось? Ликс поднял опущенный взгляд и заглянул в полные искреннего переживания глаза. Кажется, ничего ведь не произошло, но отчего он так волнуется? Ли не мог оторваться. Он просто смотрел и молчал, за этим не заметив, как Хёнджин взял его за руку и поднял на ноги. Даже так он продолжал неотрывно смотреть, пока Хван не склонил голову набок, ухмыльнувшись. — Ты ждал меня? — тут же последовал вопрос. И юноша опомнился. Он стыдливо отвёл взгляд и поджал губы. Хёнджин не отпускал его руки, крепко сжимая в своей. Это был своего рода знак, что дьявол не отпустит парня пока тот не объяснит все, как было. — Нет, Ваше Величество... — Я же тебе говорил, обращаться ко мне на ты, — грустно прошептал Хван, вздохнув. — Что ж ты такой упрямый? Я не господин для тебя, ты — мой гость. Я хочу, чтобы ты не боялся меня, а лишь уважал и понимал. Для этого не нужно всех этих формальностей, — Хёнджин отвел печальный взгляд в пол. Феликс тут же почувствовал сильную неловкость и колкое сочувствие. — Извини, такого больше не повторится! Я лишь хотел сказать, что прятался от двух странных существ в белом, что искали меня и... тебя, — Ли с трудом давалось называть Его Величество на ты, однако гнева он больше не хотел, да и просьбу, такую простую и, в какой-то степени милую, выполнить хотелось. Хван стал менее печальным, но он невольно прищурился, услышав о существах в белом. Ли не стал называть их ангелами, будучи не уверенным в точности своих выводов. Это могли быть какие-либо другие существа, присущие этому миру, но которых даже нет в земной мифологии. Сведя брови к переносице, дьявол стал о чем-то мыслить, а после мягко улыбнулся, прося Феликса идти в свои покои. Ли послушал и вернулся к себе, где его уже ждал Джисон со своими рассказами о том, где он был и что делал. Это не было сверхсекретной информацией, он честно сказал, что был на совете, и обсуждали они Феликса. Однако некоторые моменты были заметно завуалированы или вовсе скрыты. Ликс не стал допытываться до совета, а только немного расспросил про ангелов и Господа. Демон с удовольствием рассказал ему о них.

***

Демон в темно-красной рясе, напоминающей цвет застывшей крови, нёсся по коридору, сбивая редко встречающихся собратьев. Ему нужно было торопиться. Его Величество приказал немедленно явиться к нему по важному вопросу и, не успевший провести поучающий ритуал наказания непослушных демонов, Минхо был вынужден кинуться к господину сиюсекундно. Явился Хо всего через пару минут после получения повестки. Он встал перед Хёнджином, склонился в извинительном поклоне, не разгибая спины, пока не дозволит Его Величество. — Довольно, — строго сказал Хван, и Ли тут же выпрямился, делая шаг вперёд. — Нам нужно срочно, к завтрашнему дню, организовать приём, — задумчиво вымолвил Джин, двумя пальцами поглаживая переносицу. Взгляд его был устремлён в сторону, на демона он даже не смотрел. — Да, Ваше Величество, — коротко ответил Минхо и собирался было откланяться, но господин вновь заговорил. — Не просто приём. К величайшему сожалению, нас завтра навестит Господь Бог, — устало вздохнув, сказал Хёнджин и посмотрел на Хо. В помещении не было больше никого, кроме этих двоих. Их тихие голоса оттенялись эхом в пустом помещении, однако никто не слышал этого разговора. В этом они были уверены. С ухода Ликса уже прошло приличное количество времени, в течение которого Хёнджин думал. О том, почему его старый знакомый опять вмешивается не в свои дела. У него в раю проблем куда больше, чем у Хёнджина в загробном мире. Хоть Хвану и надоело вечно сидеть здесь, видеть одинаковых по своей натуре людей, быть вечно для всех страшным и коварным демоном-искусителем, он устал дышать воздухом, полным пороховых мучений и пыльных слез. Но он бы ни за что в жизни не согласился бы стать правителем Рая. По его мнению это стало бы более худшим наказанием для его души. В Раю всё такое белое, запредельно банальное и дотошно скучное, чем здесь. Люди там другие, но такие же одинаковые. Если судить по людям, то Рай кличут Раем только из-за внешнего сходства с ним в представлении смертных. Белое пространство, куда попадают люди с чистым сердцем и душой. На деле же это скопище высокомерных отморозков, не имеющих ни стыда ни совести. Если следовать правилам морали, все люди имеют второй шанс, однако никто не меняется. В Раю по настоящему библейски чистых людей очень мало. Взять того же Феликса. Он по всем параметрам должен был попасть в Рай, но отчего-то он здесь, в жарком, ужасном, страшном месте, жестоком и для кого-то кровожадном. Чем Рай лучше, если блюстителей Библии тысячекратно меньше? Почему именно в таком случае подавляющее меньшинство и есть истина? А названия все они много веков назад взяли из рассказов людей, попадавших к ним и в изумлении понимавших, что он в Аду или Раю. Для Хёнджина Святая обитель ничем не лучше своих владений, если не хуже. Их напускная доброта и чистота души не иначе как такая же маска, одеваемая демонами... — Прошу, сними маску. Мы всё равно одни, — буднично попросил Хёнджин. Стук перстней о камень безустанно продолжался на протяжении всего разговора, с редкими перерывами. Хо послушался. Он снял капюшон своей накидки и аккуратно снял маску. Демон встряхнул головой, распушая примявшиеся волосы. Он, на самом деле, любил такие редкие моменты, когда мог наконец-то избавиться от бремени тяжёлой маски. Все демоны вожделели такого момента, но не многие были достойны. — Что послужило причиной визита Архангела? — спросил Хо, уже напрямую глядя в глаза своего господина. Эти узенькие щёлочки от маски, в которых было видно мало чего, со временем так раздражали, что Минхо упивался возможностью смотреть на мир собственным взором. Он осмотрелся вокруг, внимая интерьер, который некогда мог видеть именно так, а не иначе. — Боюсь, ангелы решили вновь от скуки устроить разборки. Им доставляет внутреннее неудобство нахождение здесь Феликса, — хмыкнув ответил Его Величество. — Однако он попал сюда в связи с виной. Нельзя оспорить тот факт, что он должен находиться здесь по своему праву, — возмутился Ли. — Они считают, что такой чистой душе место в раю, видимо. Сегодня к нам пожаловали два ангела, пока мы были на совете. Я не знаю истинную причину их визита, мне лишь доложили, что они искали нас с Феликсом. Есть вероятность, что их интерес распалило мое неординарное поведение по отношению к нему. — В таком случае придётся поубавить их интерес, — подхватил мысль Хёнджина Минхо, на что тот одобрительно кивнул. — Найди Азазеля и организуйте к завтрашнему дню величайший из всех приёмов. Я вам доверяю. Мы должны всё сделать аккуратно и убедить их отступить. Хотя тягаться с упрямством этих белокрылых снобов вряд ли у нас получится. Однако повторения войны мы не можем допустить. — Мы всё сделаем, Ваше Величество, — теперь уже по настоящему откланялся демон и собирался было уйти, но любопытство перед вопросом, крутившимся у него в голове уже долгое время, взяло верх и остановившись перед самым выходом из тронного зала он спросил: — Что же будет, если война всё-таки повторится? Ли не удалось застать разгар ни первой, ни второй войны между Раем и Адом, находясь всегда в тылу, как рядовой демон. Он не имел тогда такого статуса и мог узнавать обо всём из слухов. Ему было всегда безумно страшно, но интересно, каково на войне. Какого это, когда на твоих глазах кого-то убивают, когда ты убиваешь кого-то. Его всегда считали, и по сей день считают, самым жестоким из демонов за свое суровое отношение ко всем и интерес к смерти, однако за свою жизнь он никого никогда не убивал. — Я не могу сказать, но в любом случае, Феликса я им не отдам!

***

— Я же уже сказал, что знаю очень мало. Я лично не общался с ангелами, — виновато повторял Сон, на очередную просьбу Феликса рассказать об этих святошах чуть больше. Мол вдруг он что-то упустил или забыл. Однако Джисон со своей манерой болтать без остановки не мог ничего забыть. Он столько лет не мог найти такого прекрасного собеседника, как Ли, что в состоянии аффекта он рассказывал ему абсолютно обо всём, и Ликс слушал его с удовольствием, познавая Ад всё больше. Ему действительно было интересно узнать о месте, которое теперь стало его постоянным местом существования. Это помогало хоть чуть-чуть проникнуться и местом и его обитателями. Так за пару дней он узнал о многих хороших, по словам Хана, демонах. Он также часто слышал восхваления Его Величества. Но, чтобы понять, насколько великолепен дьявол в своей сущности, Ли не требовались слова Джисона. Он давно это понял. Он был очарован им. И всё больше слова Хвана становились правдой. Словно предсказание. Если бы Хёнджин был человеком, он определённо понравился бы Ликсу. Парень вообще был очень любвеобильным и влюбчивым, отчего часто страдал. Хотя осознание, что статус Дьявола не мешает влюбиться в Джина, пугало Феликса с каждым мгновением всё больше. Может это какие-то чары? — Хорошо, прости. Просто... Я даже не знаю. Меня пугает то, что меня хотят забрать в Рай. Ад был для меня настоящим сюрпризом. Я не ожидал ничего из того, что произошло со мной здесь. Возможно ли, что и Рай отличается от моего представления? — Скорее всего так и есть. Его Величество воротит от одного упоминания. И не потому что это стереотип а-ля ангелы и демоны враждуют, олицетворяя добро и зло. Здесь нет добра и зла, Ад формировался постепенно из представлений людей, поэтому он и предстаёт в каком-то смысле знакомым всем. С раем то же самое, только люди там совсем другие. Избалованные, подлые, бесстыдные. Те, кто не испытывали вины перед смертью или не сожалели о каком-то эпизоде своей жизни, и ушли со спокойной душой. Ликс кивнул, выслушав всё это и растерянно оглядывал свою комнату. Его донимал факт вероятности попадания в верхний мир. Он уже привык к здешним порядкам, хоть и всё ещё чувствовал себя чужим. А Джисон, всё это время сидевший рядом, вдруг положил ему руку на плечо, приковав к себе удивленный взгляд, и Ли показалось даже, что там, за маской, он улыбнулся. — Не волнуйся, — попытался успокоить парня Хан, — Его Величество не терпит вторжения небожителей на свою землю, и уж тем более он не позволит им забрать тебя. Ты для него самородок, который смог поразить его своей необыкновенностью и стойким характером. Ты ему интересен, не скучен в его глазах и твои сожаления заставляют его абстрагироваться от всего того безумия, которое творится с ним на протяжении веков. Ты как дуновение жизни в мертвом, единственный цветок на выжженном поле. Он уже привязался к тебе и из чувства собственничества никогда не расстанется. — Ты так много знаешь о нём... Джисон усмехается, словно всё, что он говорил очевидно, и для этого знать много и не нужно. Так оно и есть на самом деле. — Тут нужно было лишь видеть его до твоего появления. Уж очень давно Его Величество не смеялся, практически не улыбался. На балах он всегда сидел и наблюдал, и максимум, что он чувствовал — эстетическое наслаждение. Однако стоило тебе переступить порог, как его глаза стали сиять, появился оскал, запал. Он не был таким со времён первых грешников, когда работа доставляла ему неимоверное удовольствие. Однако постепенно он увядал от избытка монохромности. Но вот пришёл ты, и он стал совсем другим. Я не знаю, как тебе ещё объяснить, но эти перемены заметили все. Поэтому к тебе прикован необычайный интерес, даже на небесах. Они тоже хотят перемен. Феликс в своем молчании потерял дар речи, не зная, что говорить или думать. Он чувствовал себя неуютно, словно он стал каким-то идолом. Однако он никогда не ощущал себя таковым. Это повергало его в тихий ужас, он не мог себе представить, что настолько сможет поменять чей-то мир, поскольку обычно он только всё портил и рушил. Это было с одной стороны приятно, но всё также непривычно, отчего верилось с трудом, и в себе Ли отрицал это. — Остаётся только ждать переговоров, которые непременно будут, — со вздохом сказал Джисон, — давай не будем о грустном, ты так поник... Ликс грустно улыбнулся и кивнул. — Я не поник. Не знаю как у демонов, но у людей бывают эмоциональные перегрузки. Я просто... На меня постоянно сваливается столько всего... — задумчиво бурчал Ликс — Расскажи лучше что-нибудь весёлое. Эту тему они решили отложить на потом, или же насовсем. Хан больше ничего не мог сказать, а Феликс просто хотел переключиться. Сон снова начал рассказывать всякую ересь, но Ликсу она нравилась. Он Любил разговорчивых людей, с которыми можно было поговорить абсолютно всегда и обо всём. Джисон не был человеком, но был именно таким, как нравится Ли: добрым, весёлым, разговорчивым, готовым помочь в любом вопросе. Ликс тоже нравился Хану, и не только потому что являлся человеком, что было всем на зависть. Феликс был скромным и милым, он располагал к себе и вызывал нечто такое приятное в душе. Джисон решил, что это нечто похоже на то, что люди называют чувствами, когда у тебя душа, словно улетает куда-то и радостно порхает в небесах. Хан такого ранее не знавал. Но ему нравилось. Абсолютно все демоны понимали, что Ад ждут небывалые перемены и Джисона они коснулись в первую очередь. Не было ни одного случая, когда демон что-то чувствовал, кроме уважения и нужды подчиняться Его Величеству. Они стали чем-то вроде друзей. Демон и человек. Из разных миров, но такие близкие по душам. Хоть Хан раньше и считал, что демонам душа чужда. На следующий день в замке вновь царила суета. Джисона вызвали помочь с подготовкой, и Ли остался один. Минхо метался по всем углам замка, бодро руководя демонами и постоянно обсуждая с Азазелем детали. Феликс пару раз выходил из комнаты, чтобы посмотреть, но успевал застать не многое. Его либо выпроваживали, либо его сносил поток демонов. Парень и не знал, что в Аду их настолько много. Бросил свои попытки поинтересоваться процессом Ликс лишь тогда, когда наткнулся на Минхо, который не очень вежливым тоном рыкнул на него «Что ты здесь шляешься?». Он действительно был суров, это чувствовалось даже на расстоянии, стоило только неосторожно взглянуть на него. Его «гневающаяся» маска, больше напоминающая маску серийного убийцы, даже она вызывала не очень приятные ощущения. Это было не то ацтекское смешное изделие, как у других демонов, это было нечто напоминающее череп, но более сглаженное, с огромными клыками и пустыми глазами. Возможно демоны все были настолько милыми и красивыми, что, дабы придать им устрашения, Хёнджин приказал надеть маски. Но это была лишь теория Ли, которая в одночасье разрушилась, ибо у того же Джисона маска была абсолютно безобидная и милая. Прозябая у себя в покоях, сравнимых с золотой клеткой, Ликс сходил с ума. За это время ему привиделся ещё один сон, если это можно таковым назвать. Видение с Хёнджином. Снова эти ласковые прикосновения, горячее дыхание, тяжесть тела, пока Ли с закрытыми глазами лежал и боялся пошевелиться, а когда открыл их, увидел Хёнджина с широкой, кровожадной улыбкой. Он ничего не говорил, лишь безотрывно смотрел, пока Ликс не пришёл в себя. Он сидел в кресле, будто бы задремавши. Но парень отчетливо помнил о том, что в Аду нет сна. Хан ему говорил об этом. Если раньше и были слабые сомнения, то теперь они испарились. Это всё вероломные попытки Его Величества скомпрометировать Ликса. Юноша полностью уверен в этом. Он пытается прийти в норму, пока перед глазами, словно заевшая пластинка, вновь и вновь прокручиваются события этого видения. Вернее те чувства, которые Ли испытывал. Это было действительно сродни пытке. Особенно осознавать то, что тебя ломит подчиниться, поддаться этому дьявольски упоенному соблазнителю. Феликс пытается выбросить Дьявола из головы, но он не может. Он словно под гипнозом, однако это не Хван вводит Феликса в него, парень сам себя вгоняет в это состояние, с каждой попыткой сопротивляться. Парень не выдерживает и срывается со своего места, ринувшись вниз. Ему срочно нужно было увидеться с Джином и разъяснить некоторые нюансы. Оказавшись внизу, первым делом он наткнулся ни на кого иного, кроме как на Минхо, которого чуть не затрясло от того, что он вновь видит мальчишку. Хотя его гнев не был напрямую связан с Ли, просто все было так неорганизованно и раздражало его, что он готов был начать убивать, а Феликс просто попал под горячую руку. — Я же сказал сидеть и не высовываться! — нечеловеческим голосом рычит демон, направляясь к Ли. — Мне нужно увидеть Хёндж... Его Величество, — настойчиво сказал Феликс, скрестив руки. Он пытался показаться как можно более уверенным, и стоящим на своём до последнего. Демон промолчал, лишь развернулся на пятках и рукой указал на тронный зал, полный разного рода тварей. — Он где-то там. Найдёшь и уходи! Тебе нельзя здесь быть! — резко пророкотал Хо, и унесся в том направлении, в котором шёл изначально. Зал гудел, все сновали туда-сюда, не зная, что делать, либо же зная, но не представляя с чего именно им нужно начать. Где-то там среди них должен быть Хёнджин, так что, не медля, Феликс кинулся туда, расталкивать толпу. Он слышал возмущение в свою сторону, однако не обращал внимания или же бросал незамысловатые извинения. Пройдя уже до середины зала, Хвана он так и не нашёл. Глянув невзначай на трон, возвышающийся у стены, он не обнаружил его, чем был опечален. Юноша продолжил поиски, однако успехом они так и не увенчались. Закрадывались мысли, что демон нагло обманул его. Джисон говорил не доверять ему. Но Феликс был на эмоциях, поэтому поддался. В груди сердце билось быстрее, а ноги подкашивались от усталости. Здесь она ощущалась иначе, словно её умножили в десять раз. Не удивительно, ведь это Ад, где люди изнуряют себя усталостью. Но Ликс собрался с духом и отправился дальше искать. Следующей его попыткой отыскать правителя стал расспрос демонов, но все как один говорили, что не видели его. Ликсу начало казаться, что над ним издеваются абсолютно все окружающие. Юноша остановился, не двигаясь, пытаясь уже хотя бы глазами найти Дьявола, может, это помогло бы. Он практически сдался, когда его спины коснулись тонкие длинные пальцы. Пальцы, что плавным движением скользнули выше, к плечам, затем переползая на шею, изящно обхватив её. Это спровоцировало каскад воспоминаний, связанных с видениями. Прикосновения вызывали болезненное дежавю. Ликс от неожиданности рефлекторно дернулся, словно боясь, что его могут задушить. Однако он не чувствовал никакого дискомфорта. Хёнджин не давил на шею, он лишь аккуратно приподнял голову парня, чтобы через его же плечо заглянуть ему в глаза. Феликс почувствовал, как чужое тело прижалось к его спине. — Я же велел не пускать тебя сюда, кто посмел ослушаться? — грозно спросил Хёнджин, словно ослушался его сам Ли. — Я сам пришёл, — прохрипел Ликс, не от руки Его Величества на шее, а от собственной несобранности мыслей. — И зачем же ты пожаловал? — интересовался Дьявол, не меняя их позы и абсолютно не смущаясь окружающих. А их словно бы и не было, или же не было самих Феликса и Хёнджина. Все проходили мимо, словно этих двоих не существует. — Я хотел, чтобы вы прекратили... — шептал парень, выпутываясь из хватки Хёнджина, и после грозного взора Его Величества суетливо исправился, — ты прекратил... Тот не стал настаивать на своём и отпустил Ли, внимательно слушая его претензии. С улыбкой на лице. — Что же я должен прекратить? Ликс понимал, что тот разыгрывает дурака, а на деле всё прекрасно понимает. Не сложно сложить два и два, когда сразу после этого видения Ликс прибежал слегка озлобленный и напряженный. Так же как и не сложно было заметить смущение Феликса в этом вопросе. — Прекрати... сниться мне... — неловко выдает парень, растеряв свою напористость. — Где же твой былой гонор? — усмехнулся Хван. — И как же я могу лишить тебя такого сладкого наказания. Ты сам загнал себя сюда, сам коришь себя, так будь добр, будь же как все грешники, — с плутовским оскалом молвит Джин, ещё больше вгоняя бедного парня в смущение. Ликс опустил голову, не зная, как ещё он мог бы возразить. Никак. Он сам прекрасно понимает, что должен отрабатывать свою собственную провинность, что он сам желал наказания для себя, однако он не ожидал, что ему достанется настолько мучительное. Он каждый раз чувствовал, что вот-вот сорвётся, он чудовищно хотел этого, но после, печально осознавал, что не может себе позволить. Это угнетало его, мучило. Всё было правильно, всё было так, как и должно быть в Аду. — А теперь, тебе надлежит покинуть зал. И не появляйся здесь до завтра, — слегка строго, но в то же время убедительно сказал Хван, складывая руки за спиной. Феликс удивлённо глянул на его статную натуру излучающую авторитет и грацию. Он не просто стоял, он возвышался над Ликсом, ни сколь не высокомерно, лишь изысканно намекая покинуть зал. — Но... почему? — Здесь пройдёт важный приём. Тебе... Не стоит присутствовать, — холодно ответил Хван. — Это потому, что прием будет для решения вопроса о том, оставят ли меня в Аду или отправят в рай? На нём будет Бог? — глаза Феликса горели любопытством и одновременно страхом перед такими громкими личностями. Джин заметил это и хмыкнул. — Не воспринимай его настолько серьёзно. Он обычный архангел, у него власти не больше, чем у меня, — горделиво, словно обиженно. — Только в Раю, разумеется. Здесь у него власти нет. — А Джисон говорил, что вы друзья... — тихо пробурчал Ли, надеясь, что его не услышат. — Джисон слишком эмоциональный для демона, ему присуще воображение. Это не дружба, а скорее примирение. Я не посягаю на его земли, он — на мои. Это договор, скреплённый кровью. Натянуто можно, конечно, назвать приятелями, но все всегда понимали, что это не так, — объяснил верховный дьявол, понимая, что пора Ли уже действительно выпроваживать отсюда. Парень кивнул. — А теперь уходи. Ликс было хотел возразить, пристать с очередной кучей вопросов, но столкнулся с жалостливым, будто молящим взглядом Хёнджина. Он был уставшим, просящим не возражать, словно это поможет спасти кого-то. И Ликс разжалобился, не стал ничего говорить, поклонился и ушел восвояси, даже не зная, игра это или Хвану действительно так важно убедить Феликса оставаться у себя. Для Феликса этот вопрос останется не отвеченным, но он будет надеяться на второй вариант. Хёнджин же, проследив до самого исчезновения Феликса из зала, развернулся и направился к своему трону. К нему одномоментно подбежали Минхо и Азазель. — Феликса не пускать. Я, кажется, уже об этом говорил, — строго сказал Его Величество, получив в ответ глубочайшие поклоны. — Ваше Величество, всё почти готово. Полчаса назад прибыл посол, оповестивший о визите Архангела, — сообщил Азазель. — Он прибудет с минуты на минуту, — добавил советник. Хёнджин, удовлетворённый хорошей работой своих лучших демонов, склонил голову в благодарственном жесте. — Тогда разгоняйте толпу, созывайте чиновников. Создадим более цивильную обстановку. Демоны вновь склонились почти до пола и было собрались идти и выполнять поручение Его Величества, как он окликнул их: — И ещё раз скажу. Следите, чтобы парень ни в коем случае не смог сюда прорваться. У меня есть предчувствие, что он попытается это сделать. Азазель быстро кивнул и так же быстро скрылся из виду. Были слышны лишь грозные возгласы, разгоняющие гурьбу демонов. Хо же не пошёл. Он остановился вполоборота к дьяволу, молча смотря на него. Он не понимал причин этого приказа, вопрос так и крутился на языке, но не слетал с него, в страхе, что это может показаться Его Величеству неприемлемым. Он метался между тем, чтобы уйти и всё же спросить, недвижимо сохраняя свою позицию. — Что-то не так, Минхо? — Хёнджин удивлённо изогнул бровь, склонив голову чуть в бок. — Нет, господин, просто... Я не могу понять, почему вы так не хотите пускать мальчишку сюда. Сначала я думал, что это из-за того, что он не голубых кровей, а сейчас мне кажется, что по другим причинам. Хван усмехнулся любопытству своего советника. — Дело в том, что он может одним своим словом завершить все наши переговоры в пользу любой из двух сторон. Если вдруг он передумает и захочет в Рай, то я не смогу ему препятствовать. А я не могу допустить того, чтобы такой человек достался Крису с его шайкой белокрылых, — последнюю фразу Хван зло процедил, в красках представляя победу Архангела. — И что же в нем такого необычного? — поинтересовался демон. — Я сам не могу объяснить, — через какое-то время отвечает Хёнджин задумчиво, — просто я не могу его отпустить. Он не такой как все. В нем будто сокрыта таинственная сила, способная изменить все. Я чувствую это. Минхо не мог не согласиться с предположением Его Величества. Эту силу чувствовали все, но, похоже, что Хван был к ней более восприимчив и потихоньку становился зависим. Откланявшись, Хо отправился созывать гостей. А Хёнджин углубился в себя, сидя нога на ногу на своём холодном каменном троне. И только сейчас впервые он действительно ощутил холод и жесткость камня.